Татьяна лежала в темноте и прислушивалась. Тишина. Наконец-то. Часы показывали половину первого ночи, и свекровь, кажется, угомонилась. Телевизор в её комнате замолк, шаги по коридору стихли, дверь в ванную больше не хлопала.
Она повернулась к мужу, погладила его по плечу.
— Андрей, — шепнула она. — Кажется, уснула.
Андрей открыл глаза, прислушался. Потом вздохнул и покачал головой.
— Давай завтра, Тань. Я так устал, что уже ничего не хочу. И потом, вдруг она опять войдёт без стука.
Татьяна откинулась на подушку и уставилась в потолок. Опять. Снова опять. Уже почти год они живут втроём в одной квартире, и почти год у них нет нормальной интимной жизни. Не потому что чувства прошли или они устали друг от друга. А потому что с ними живёт его мама.
Всё началось с ремонта. У свекрови в квартире затеяли капитальный ремонт, и Андрей предложил:
— Мама поживёт у нас пару месяцев. Ну, пока сделают. Не выгонять же её на улицу.
Татьяна согласилась. Два месяца — не срок. Потерпят.
Но прошло два месяца, потом три, потом полгода. Ремонт то затягивался, то выявлялись новые проблемы, то подрядчики подводили. А свекровь, Анна Ивановна, всё жила и жила в их двухкомнатной квартире.
Сначала она старалась не мешать. Сидела в своей комнате, тихо смотрела телевизор, готовила редко, в основном покупала готовое. Но чем дальше, тем больше она осваивалась.
— Я тут полотенце положила, — говорила она, заходя в спальню без стука. — Вы спите? Я просто спросить.
Татьяна вздрагивала, натягивала одеяло до подбородка и отвечала сквозь зубы:
— Не спим уже.
— Ой, извините, — свекровь всплёскивала руками. — Я не вовремя? Ну, я пойду.
Уходила, но осадок оставался. И желание — тоже.
Андрей пробовал говорить с матерью аккуратно:
— Мам, ты бы стучалась, когда к нам заходишь.
— А что такого? — удивлялась она. — Я же мать. Я тебя голым растила. Или вы там чем-то таким занимаетесь? Так вы бы днём, что ли. А то ночью спать надо.
Татьяна краснела, опускала глаза и молчала.
По вечерам они ждали, когда свекровь уснёт. Но она ложилась поздно. До полуночи ходила по квартире, то чай пила на кухне, то телевизор смотрела на полную громкость. Фильмы она любила боевики, со стрельбой и взрывами. Стены дрожали, Татьяна с Андреем лежали рядом и слушали, как герои спасают мир.
— Может, в машине? — предложил однажды Андрей.
— В машине? — удивилась Татьяна.
— Ну, отъедем куда-нибудь, постоим...
Она посмотрела на него и не знала, смеяться или плакать. Ей тридцать пять лет, у неё своя квартира, свой муж, а они вынуждены прятаться в машине, как подростки.
Один раз они сняли отель на пару часов. Днём, пока свекровь была у подруги. Заплатили за номер, провели там час и уехали. Татьяна потом долго сидела в машине и думала: «Это нормально? Почему я должна прятаться от свекрови, чтобы побыть со своим мужем?»
Попробовали поговорить с Анной Ивановной ещё раз. Вместе, вдвоём.
— Мама, — начал Андрей. — Мы понимаем, что тебе некуда идти, пока ремонт. Но нам тоже нужно личное пространство. Мы не можем жить всё время на виду.
— Ой, да что вы говорите? — всплеснула руками свекровь. — Я вам мешаю? Ну, извините, что мешаю вашей молодёжной любви. Не знала, что интим важнее мамы.
Она встала, гордо подняла голову и ушла в свою комнату. А через час начала вздыхать так громко, проходя мимо их спальни, что Татьяна зажмурилась от бессилия.
С тех пор стало только хуже. Свекровь теперь специально ходила по коридору в те моменты, когда они оставались вдвоём. Стучала громко, кашляла, гремела посудой. Словно напоминала: я здесь, я всё вижу, я всё слышу.
— Я уже не знаю, как жить, — призналась Татьяна подруге по телефону. — Мы как будто не семья, а квартиранты под надзором.
— Тань, — сказала подруга, — а ты не думала, что она специально? Может, ей не нравится, что вы вместе? Может, она тебя просто выживает?
Татьяна задумалась. А ведь правда. Анна Ивановна никогда её не любила. С самого первого дня считала, что сын достоин лучшей партии. Может, это её способ разрушить их брак?
В тот же вечер она поговорила с Андреем.
— Андрей, я больше так не могу. Твоя мама нас убивает. Наш брак, наши чувства, нашу близость. Если мы ничего не изменим, мы просто развалимся.
— Что ты предлагаешь? — устало спросил он.
— Я предлагаю, чтобы она съехала. Не через месяц, не через полгода. Сейчас. Мы снимем ей квартиру, оплатим. Но жить вместе мы больше не можем.
Андрей долго молчал. Потом кивнул.
— Ты права. Я поговорю с ней завтра.
Разговор был тяжёлым. Анна Ивановна плакала, кричала, обвиняла Татьяну в эгоизме, в том, что она разлучает её с сыном. Но Андрей был твёрд.
— Мама, мы снимем тебе квартиру. Рядом. Будем приезжать, помогать. Но жить вместе мы больше не можем. Нам нужно наше пространство.
Через неделю Анна Ивановна переехала. В небольшую однушку в соседнем доме. Татьяна с Андреем помогли с переездом, купили новую мебель, наладили быт.
В первую же ночь, когда они остались одни, Татьяна долго сидела на кухне и просто слушала тишину. Никакого телевизора, никаких шагов, никаких вздохов за дверью.
Андрей подошёл, обнял её.
— Прости меня, — сказал он. — Что я так долго не решался. Что позволял ей вмешиваться.
— Главное, что сейчас мы вместе, — ответила Татьяна. — И что у нас есть наша жизнь.
Они просидели на кухне до утра, разговаривали, смеялись, строили планы. А потом ушли в спальню и впервые за долгое время были по-настоящему близки. Без страха, без напряжения, без оглядки на то, что кто-то войдёт.
Прошёл год. Анна Ивановна привыкла жить отдельно. Иногда обижалась, иногда звонила с претензиями, но в целом отношения стали ровнее. Татьяна с Андреем наконец-то зажили своей жизнью. Ремонт в квартире сделали, купили новую мебель, начали думать о ребёнке.
— Знаешь, — сказала однажды Татьяна, глядя на мужа. — Я поняла одну вещь. Если вовремя не поставить границы, тебя сомнут. Даже самые близкие люди. И только ты сам можешь защитить своё счастье.
— Я это усвоил, — улыбнулся Андрей. — И спасибо тебе, что не побоялась настоять на своём.
Они обнялись, и в этом объятии было столько тепла, что все прошлые обиды показались мелкими и неважными. Потому что главное — они есть друг у друга. И теперь — только друг у друга.
