24 февраля 1944 года. Небо Карелии. Высота три тысячи метров.
В наушниках треск помех и хриплый голос ведомого: «Командир, горишь! Прыгай!»
Гвардии майор Константин Фомченков видел языки пламени, которые жадно лизали обшивку его истребителя. Огонь подбирался к бензобакам. Жить оставалось секунды.
Внизу — вражеский аэродром. Цистерны с топливом, склады, ангары. Смерть в немецком плену или последний удар, от которого содрогнется земля?
Он сделал выбор мгновенно.
Его горящий самолет, как огненный метеор, клюнул носом и пошел в отвесное пике. Прямо в сердце врага.
Триста против шестерых
Константин Фомченков был не из тех, кто кланяется пулям. Сын смоленского крестьянина, он прошел финскую войну, а Великую Отечественную встретил в небе Заполярья.
Там, на Севере, война была особенной. Жестокой, холодной, беспощадной.
В любой другой ситуации это назвали бы самоубийством. Но гвардейцы Фомченкова врезались в строй врага с такой яростью, что немцы дрогнули. Налет на Мурманск был сорван. Сам Константин сбил тогда три самолета.
К весне 43-го на его счету было уже 320 боевых вылетов и 34 сбитых самолета (лично и в группе). Ас. Герой Советского Союза. Человек-легенда.
Последний вылет
Февраль 44-го. Задача — удар по немецкому аэродрому на кестеньгском направлении. Погода — дрянь. Снежные заряды, низкая облачность. Видимость ноль.
Группа Фомченкова пробила облака и вышла на цель. Но аэродром был пуст! Хитрый враг успел поднять свои самолеты в воздух.
В наушниках крик: «Командир! Сверху "Фоккеры"!»
Шесть пар немецких охотников против нашей четверки. Численный перевес — тройной. Фомченков принимает решение мгновенно:
— Штурмовики, уходите на запасную цель! Истребители, вяжем боем "мессеров"!
«В круг! Держаться!»
Началась карусель смерти. Фомченков знал: немцы боятся лобовых атак. У них нервы слабее.
Он повел свою группу в лоб. Расстояние сокращалось стремительно. 500 метров. 300. 100.
Немцы не выдержали. Ведущий «Фокке-Вульф» рванул ручку вверх, подставив брюхо. Очередь Фомченкова разорвала его на куски.
Но врагов было слишком много. 13 немецких стервятников против 4 советских машин.
Наши встали в оборонительный круг. Это старая тактика: каждый прикрывает хвост товарища. В какой-то момент круг разорвался. Ведомого зажали три немца.
Фомченков, не раздумывая, бросил свою машину на помощь. Он спас друга. Сбил немца. Но в эту секунду его самого поймали в прицел.
Огненный таран
Удар. Ещё удар. Кабина наполнилась едким дымом. Пламя вырвалось наружу.
Машина потеряла управление.
Фомченков понимал: это конец. Высота позволяла прыгнуть. Раскрыть парашют. Приземлиться в лесу. Может быть, выжить. Может быть, уйти к партизанам.
Но внизу, на краю летного поля, стояли огромные цистерны с горючим. Топливо для немецких асов. Кровь войны.
Боевые друзья видели, как горящий истребитель командира в последний раз качнул крыльями.
«Прощайте, братцы!»
Машина вошла в пике.
Через мгновение чудовищный взрыв потряс землю. Огромный столб огня взметнулся выше сосен. Вместе с собой Герой забрал на тот свет десятки тонн немецкого топлива и, возможно, десятки жизней врагов на земле.
Память, которая жжет
Константину Фомченкову было всего 25 лет. Вся жизнь впереди. Но он отдал её, не торгуясь. Он сгорел в небе Карелии, чтобы мы с вами могли жить на своей земле.
Сегодня, когда кто-то смеет переписывать историю, когда сносят памятники нашим воинам, мы обязаны кричать о таких подвигах.
Этот огненный таран — не просто эпизод войны. Это символ несгибаемого русского духа.