— Ты же не бросишь меня с долгами? Я же набрал кредитов ради нас! — Артём схватил меня за руку, его глаза были полны той же отчаянной мольбы, что и три месяца назад, когда прогорела его франшиза кофе с собой.
Я молчала, глядя на счёт за коммуналку. Я молчала так часто в последнее время.
— Ладно, — выдохнул он. — Эта была ошибкой. Но сейчас… сейчас у меня есть идея. Настоящая. Фермерские продукты. Эко-тренд, свежесть, доставка прямо до двери. Люди сейчас это ценят.
— Артём, у нас уже два кредита. Мы экономим на всём, даже на продуктах, — сказала я тихо, но он уже не слушал. Он горел.
— Это совсем другое! Я всё продумал. У меня есть знакомый, Леонид, он в этом разбирается. Он сказал, что рынок пустой. Мы будем первыми!
Он говорил больше часа. О маркетинге, о клиентах, о чистых прибылях. Его энтузиазм был заразительным, как лихорадка. В конце я спросила:
— И сколько нужно на старт?
Он помолчал.
— Ну… нужен сайт, реклама, закупка первой партии у фермеров, аренда маленького складика… Примерно… как наша машина.
Я вздрогнула.
— Машину? Заложить?
— Это же не продажа! Мы её выкупим, как только пойдут первые заказы. Месяца через три, максимум. Марина, это наш шанс. Я не могу вечно сидеть на твоей шее. Дай мне этот шанс.
В его голосе звучало что-то такое, от чего сжималось сердце. Жалость? Любовь? Страх перед будущим, где он навсегда останется неудачником? Я кивнула.
— Хорошо. Закладывай.
------------
Первый месяц был похож на медовый. Артём пропадал с утра до ночи: договаривался с поставщиками, настраивал сайт. Я верила. Я готовила ему ужин поздно вечером и слушала восторженные отчёты.
Потом, за завтраком, он неуверенно сказал:
— Малыш, тут такое дело… Для рекламной кампании и хорошего холодильного оборудования нужно ещё немного. Совсем чуть-чуть. Я… я взял потребительский.
Ложка звякнула о тарелку.
— Ещё один кредит? Артём, мы с трудом платим по старым!
— Это последнее! Клянусь. Как только запустим агрессивную рекламу — клиенты хлынут рекой. Леонид говорит, это необходимо.
Но клиенты не хлынули. Текли редким, жалким ручейком. Денег перестало хватать даже на продукты. Я сидела с калькулятором, а цифры смеялись мне в лицо.
— Всё пропало? — спросила моя подруга Света, когда я, наконец, сорвалась и расплакалась у неё на кухне.
— Нет, нет… Просто сложный этап. Он так старается.
— Марин, он тебя в долговую яму загоняет! Тебе нужно это остановить. Сейчас!
Я покачала головой.
— Я не могу его бросить. Он мой муж. Мы — семья.
На следующий день я устроилась уборщицей в офисный центр после своей основной работы в бухгалтерии.
-------------
Через два месяца я перестала узнавать своё отражение в зеркале. Синяки под глазами, резкие скулы. Я работала на двух работах, спала по четыре часа, а Артём всё говорил о «перспективах» и «завтрашнем дне». Однажды вечером он встретил меня странным блеском в глазах.
— Леонид сегодня сводил меня в ресторан! Обсуждали стратегию. И… он обещал подключить нас к корпоративным заказам своей сети. Это же огромные деньги, Марина! Один такой заказ — и мы отобьём всё!
В его голосе снова звенела та самая надежда, от которой у меня сводило желудок.
— А договор? Предоплата?
— Какая предоплата, это же Леонид! Он слово дал. Через неделю всё начнётся.
Неделя прошла. Потом вторая. Леонид не брал трубку. Артём мрачнел с каждым днём. А я, вымотанная до предела, накосячила с отчётом на основной работе. Получила выговор. В тот же вечер Артём, не глядя на меня, пробормотал:
— Придётся взять ещё один. Чтобы закрыть дыры. Иначе банк…
Я не ответила. Во мне что-то перегорело. Окончательно.
--------------
Раздался звонок. Артём говорил громко, отчаянно:
— Леонид! Да как ты можешь! Мы же договаривались!… Что значит «нерентабельно»? Куда мои вложения? Верни хоть часть!
Молчание. Потом сдавленный крик и звук разбитого стекла. Он бросил телефон о стену.
Всё было кончено.
— Он всё закрывает. Ничего не возвращает, — сказал Артём пустым голосом, глядя в стену. — Всё пропало.
— Нет, — тихо ответила я. — Не всё. Пропала машина. Пропали три года. Пропало моё здоровье. Но не всё.
Я взяла сумочку.
— Я увольняюсь со второй работы. С завтрашнего дня. И мы будем жить на одну мою зарплату. И выплачивать твои кредиты.
Он вскочил.
— Ты чего? Мы же по уши… На одну зарплату мы не потянем! Надо искать варианты! Может, твою квартиру…
Я замерла.
— Мою квартиру?
— Ну да… её же можно… в залог… или продать, купить что-то меньше, а разницу…
— Артём, — мой голос вдруг стал тихим и очень чётким. — Это квартира моей покойной бабушки. Она досталась мне до брака. Её не заберут за твои долги. И ты это прекрасно знаешь.
Его лицо исказилось.
— Так вот как! Копим злость, да? А кто разрешал закладывать машину? Кто верил в мой успех? А теперь я виноват? Ты просто манипулируешь, чтобы выйти сухой!
Во мне вскипело всё, что копилось годами.
— Манипулирую? Это ты, когда взял деньги у моей матери «на лечение», а пустил их в свой провальный бизнес? Это не манипуляция, Артём. Это воровство!
Он побледнел.
— Вон, — сказала я, указывая на дверь. — Вон из моей квартиры. Сейчас.
— Ты пожалеешь! Я через суд докажу, что вкладывался! Я…
— Вызываю полицию, — сказала я, набирая номер. — Ко мне в квартиру ломится пьяный бывший муж.
Он выругался, хлопнул дверью. У меня тряслись руки.
---------------
— Кредиты оформлены на него, ты не поручитель, — объясняла Света на следующий день, заваривая мне крепкий чай. — Квартира твоя, личная собственность. Но долги, нажитые в браке… Их, скорее всего, поделят. Но большая часть ляжет на него, ведь это его предпринимательская деятельность. Мой знакомый юрист поможет.
Через две недели я подала на развод. Артём звонил с незнакомых номеров, умолял, угрожал. Я блокировала. Суд был через два месяца. Я пришла с юристом.
Артём в зале пытался говорить о любви, об ошибках. Судья, женщина лет пятидесяти, слушала бесстрастно. Мой юрист клал на стол документы: выписки по кредитам, справки о доходах, договор залога машины.
— Брак расторгается, — зачитала судья решение. — Квартира ответчицы разделу не подлежит. Автомобиль, находящийся в залоге, подлежит реализации с торгов. Вырученные средства направить на погашение кредита. Оставшуюся задолженность по обязательствам, принятым в период брака, распределить в пропорции: семьдесят процентов — на истца, тридцать — на ответчицу.
Семьдесят на него. Тридцать на меня. Это было справедливо.
---------------
Выйдя из суда, я вдохнула полной грудью. Было страшно? Да. Впереди — долги, работа, экономная жизнь. Но был и воздух. Свободный.
Через полгода я выплатила свою часть. Кошмары прекратились. Я снова спала по восемь часов.
А ещё через два месяца я случайно увидела его в торговом центре. Он шёл под руку с яркой блондинкой, громко смеясь. Я остановилась на секунду. Потом развернулась и пошла в другую сторону, к витрине книжного магазина. Мне было неинтересно, жив ли он хорошо или так же плохо, как со мной. Это больше не было моей историей.
Я шла по улице, и лёгкий осенний ветер играл полами моего нового пальто, купленного на первую, по-настоящему свою, зарплату. Я шла вперёд. Не оглядываясь.