Он выбирался из заколоченных гробов, из наручников на дне реки, из камер Бутырки и Петропавловской крепости. Его называли человеком, которого невозможно удержать. И всё это — правда. Кроме одного: в конце концов его всё-таки удержали. Просто не те, от кого он привык спасаться.
Эрик Вайс родился в 1874 году в Будапеште, в семье раввина. Четыре года спустя семья перебралась в американский Висконсин — туда, где никто не знал ни их имён, ни их истории.
Маленький Эрик с детства умел вскрывать замки. Родители прятали сладости — он находил. Прятали снова — он находил снова. Это не было хулиганством. Это было что-то вроде языка, на котором он думал.
В цирке он побывал впервые лет в восемь. И всё. Дальше была только одна цель.
Он подрабатывал в слесарной мастерской — изучал механику замков. Тренировал тело до изнеможения. Отрабатывал каждый фокус сотни раз, пока не получалось безупречно. Знакомые вспоминали: он мог часами лежать в ванне с ледяной водой, тренируя задержку дыхания. Пальцы ног у него работали как пальцы рук — он распутывал ими сложнейшие узлы.
Псевдоним он придумал в юности. «Гарри» — в честь американского иллюзиониста Гарри Келлара. «Гудини» — искажённая фамилия французского фокусника Робер-Удена, которым восхищался. Получилось случайно. Вышло навсегда.
В 1894 году он познакомился с Элизабет Ранер, дочерью немецких эмигрантов. Они поженились быстро. Она стала его главной ассистенткой и, судя по всему, единственным человеком, которому он по-настоящему доверял.
Карьера поначалу шла медленно. Гудини гастролировал по провинциальным ярмаркам, зарабатывал немного, жил впроголодь. Но он умел ждать. И умел работать.
Первый по-настоящему громкий трюк случился в тюрьме.
Его заперли закованным в камере — в арестантской робе, с заткнутым ртом. Через несколько минут Гудини вышел через главный вход тюрьмы. В своей обычной одежде. Это видели репортёры. На следующий день его имя появилось в газетах.
Дальше он повторял этот трюк снова и снова — в тюрьмах по всей Америке, потом в Европе. В России выбирался из Бутырской тюрьмы и Петропавловской крепости. Европейская пресса писала о нём как о явлении природы.
Слава росла. Вместе с ней — сложность номеров.
Его подвешивали в мешке к карнизу небоскрёба. Бросали в Темзу в кандалах с прикованным к ногам тридцатикилограммовым шаром. Закапывали заживо. Бросали скованным под лёд.
Вот тот самый случай со льдом. Была запланирована премьера нового трюка: его, закованного в цепи, должны были бросить в реку. Но в день выступления ударили морозы. Река встала.
Гудини не стал отменять представление.
Во льду прорубили прорубь. Он прыгнул. Течение утащило его под лёд — далеко от отверстия. Восемь минут в ледяной воде. Его спас помощник, догадавшийся бросить в прорубь канат — Гудини нашёл его руками в темноте.
Восемь минут. Потом он вышел, раскланялся и на следующий день снова вышел на сцену.
Была и другая история — с погребением заживо. Трюк, в котором нужно было выбраться из настоящей могилы. Гудини не рассчитал глубину. Выбирался с большим трудом, на грани. Выбрался. После — не отменил ни одного выступления.
Это не была бравада. Это был характер.
К сорока годам Гудини был богат так, что об этом ходили легенды — поговаривали, что его состояние превышало состояние действующего президента США. При этом он регулярно выступал бесплатно — в больницах, тюрьмах, детских домах. Деньги, собранные на этих выступлениях, шли учреждениям.
Он был сложным человеком. Познавший нужду в детстве, он трясся над каждым заработанным центом — и одновременно отдавал крупные суммы незнакомым людям. Это не противоречие. Это портрет.
Помимо иллюзий у него были и другие увлечения. Авиация — он купил биплан и в 1910 году совершил первый в истории полёт над Австралией. Масонство — в 1923 году прошёл посвящение и вскоре стал мастером-масоном.
И была ещё война со спиритами.
В начале двадцатого века по всей Америке и Европе шло повальное увлечение спиритизмом. Сеансы, медиумы, вызов духов. Этим интересовался в том числе Артур Конан Дойл — писатель, с которым Гудини был лично знаком.
Когда у Гудини умерла мать, Дойл убедил его провести сеанс. Медиумами выступали сам Дойл и его жена. Гудини наблюдал внимательно. И увидел фарс.
С этого момента он стал непримиримым противником спиритизма. В сопровождении переодетого констебля тайно посещал сеансы и публично разоблачал шарлатанов. Это стоило ему дружбы с Конан Дойлем. Он заплатил эту цену не задумываясь.
Человек, который умел освобождаться от любых цепей, ненавидел тех, кто держал людей на цепях невидимых.
А потом наступил октябрь 1926 года.
В гримёрную пришли три студента-поклонника. Один из них — начинающий боксёр — спросил: правда ли, что Гудини может выдержать сильные удары в живот без последствий? Фокусник был погружён в мысли о новом номере — он планировал заморозить себя в глыбе льда и выбраться изнутри. Рассеянно кивнул.
Студент ударил. Несколько раз. Сильно.
У Гудини был железный пресс. В другой ситуации это прошло бы без следа. Но он не успел напрячь мышцы. Не был готов.
Несколько дней он терпел боль. Не отменял выступлений. Считал, что это просто последствия ударов. Во время одного из концертов потерял сознание прямо на сцене.
В больнице выяснилось: аппендицит, осложнившийся перитонитом. Он развился не от ударов — это было совпадение. Просто боль от аппендицита он принял за боль от побоев. И не обратился к врачу вовремя.
31 октября 1926 года Гарри Гудини умер.
Человек, переживший восемь минут под льдом, несостоявшееся погребение заживо, тюрьмы двух континентов и прыжки со скованными руками в ледяные реки — не смог спастись от воспалённого аппендикса.
Это была не трагедия. Это была ирония. Жёсткая, необъяснимая, настоящая.
Через почти пятьдесят лет после его ухода — 6 апреля 1974 года, ровно через сто лет со дня рождения — должно было быть вскрыто его завещание. В нём он якобы раскрывал секреты своих самых зрелищных трюков. Газеты оставили первые полосы пустыми. Репортёры дежурили у нотариальных контор. Поклонники держали пари.
Ни утром, ни днём, ни вечером ничего не произошло.
Завещания не существовало. Или оно было — но так и не нашлось. Никто не знает точно.
Получается, последний фокус Гарри Гудини был самым простым. И самым совершенным.
Он просто исчез — и оставил всех гадать.