Последний разговор
Я написала ему: "Приезжай. Поговорим". Я думала, что хочу объяснений. На самом деле я хотела одного — увидеть в его глазах, что он всё ещё любит меня. Но увидела только пустоту и жалость. И поняла: это конец.
Лиза сидела в том самом кафе, где они с Кириллом впервые поцеловались.
Маленькое, уютное, с видом на набережную. Тогда, полгода назад, она была счастлива. Теперь — просто сжимала в руках чашку остывшего чая и смотрела в одну точку.
Он опоздал на десять минут.
Вошёл, огляделся, увидел её. На секунду замер. Потом подошёл, сел напротив.
— Привет, — сказал тихо.
— Привет, — ответила Лиза. Голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.
Они молчали. Официант подошёл, Кирилл отказался от заказа.
— Зачем ты хотела встретиться? — спросил он наконец.
— Хочу понять, — Лиза подняла глаза. — Когда ты решил, что я ничего не значу?
— Что? — он нахмурился.
— Ты слышал. Когда ты решил, что можно спать с моей матерью и при этом делать вид, что между нами что-то было?
— Лиза...
— Не перебивай, — она повысила голос. — Я долго молчала. Теперь моя очередь говорить.
Он закрыл рот.
— Мы встречались три месяца, — начала она. — Я думала, ты любишь меня. Я рассказывала тебе о себе, о родителях, о том, что ищу настоящую мать. Ты слушал. Кивал. А сам в это время...
— Я не знал, что она твоя мать! — перебил он. — Когда мы начинали встречаться с тобой, я понятия не имел, кто она!
— А когда узнал? — Лиза впилась в него взглядом. — Когда ты понял, что Алина — та самая женщина, которую я ищу? И что ты сделал? Продолжил с ней встречаться!
— Я пытался разобраться! — он тоже повысил голос. — Я не знал, как сказать тебе! Не знал, как сказать ей! Я запутался!
— Ты запутался? — Лиза усмехнулась. — А я, по-твоему, не запуталась? Я нашла мать, которую искала пятнадцать лет, и оказалось, что она спит с моим парнем!
— Мы уже расстались к тому времени!
— Какая разница?! — она стукнула кулаком по столу. — Ты знал, что она — моя мать! Ты мог сказать мне! Мог предупредить! Мог дать мне выбор!
— Какой выбор? — он смотрел на неё с болью. — Выбор между мной и ней? Ты бы всё равно выбрала её. Ты её искала всю жизнь.
— А ты не дал мне даже шанса! — Лиза вскочила. — Ты решил за меня! Решил, что я не справлюсь! Решил, что лучше будет, если я узнаю всё сама, в самый страшный момент своей жизни!
Кирилл молчал.
— Ты не любил меня, — сказала Лиза тихо. — Ты любил её. С самого начала. А я была просто... просто девочкой, которая оказалась рядом.
— Это не так, — возразил он. — Ты была важна для меня.
— Но не настолько, чтобы сказать правду.
Он не нашёлся что ответить.
Лиза стояла, сжимая край стола, и смотрела на него. На человека, которого считала своей первой любовью. Который оказался просто чужим мужчиной, выбравшим не её.
— Знаешь, — сказала она, — я тебя не ненавижу. Я просто... разочаровалась. В тебе. В ней. Во всех.
— Лиз...
— Нет, — она покачала головой. — Всё. Между нами ничего нет и не будет. Я пришла, чтобы сказать это лично. Чтобы ты знал: ты свободен. Можешь быть с ней. Можете быть счастливы. Если получится.
— А ты?
— А я буду жить. Без вас.
Она развернулась и пошла к выходу.
— Лиза! — окликнул он.
Она обернулась.
— Я правда любил тебя. По-своему.
— Знаю, — ответила она. — Но этого мало.
Дверь закрылась.
Кирилл остался один.
Сидел, смотрел в пустоту и чувствовал, как внутри что-то необратимо ломается.
Чёрная дыра
Когда уходит всё — остаётся только тишина. Я лежала на полу в темноте и смотрела в потолок. Телефон звонил, я не брала. В дверь стучали, я не открывала. Я хотела только одного — чтобы эта боль закончилась. Любой ценой.
После разговора с Лизой Кирилл поехал к Алине.
Он звонил ей всю дорогу — абонент недоступен. Писал — сообщения не доставлялись.
У её дома горел свет в окнах. Он позвонил в домофон — тишина. Поднялся к двери — заперто.
— Алина! — он колотил в дверь. — Открой! Пожалуйста!
Тишина.
Он спустился, обошёл дом, посмотрел на окна. Шторы задёрнуты, но свет горит.
— Алина! — закричал он под окнами. — Я знаю, что ты там! Открой!
Соседи начали выглядывать. Кто-то вызвал полицию. Кириллу было плевать.
Через час приехали полицейские, составили протокол, посоветовали обратиться в МЧС. Кирилл рвал и метал.
А в это время Алина лежала на полу в своей квартире и смотрела в потолок.
Она не помнила, как оказалась на полу.
Кажется, после звонка Лизы. Или после того, как прочитала последнее сообщение от Кирилла. Или просто рухнула, потому что ноги перестали держать.
Она лежала на спине, раскинув руки, и смотрела в белую поверхность потолка.
В голове — пустота.
Абсолютная, звенящая, вымораживающая пустота.
Она потеряла дочь. Во второй раз. Теперь — навсегда.
Она потеряла Кирилла. Потому что какой он теперь может быть с ней, после всего?
Она потеряла себя. Ту Алину, которая умела улыбаться, верить, надеяться.
— За что? — прошептала она в темноту. — За что мне это?
Темнота молчала.
Телефон зажужжал где-то в прихожей. Алина не шевельнулась.
Потом ещё раз. И ещё.
Потом звонок в дверь. Долгий, настойчивый.
Потом голос Кирилла за дверью:
— Алина, открой! Я знаю, что ты там! Не делай глупостей!
Глупостей. Какие глупости? Я уже всё сделала. Самые главные глупости — пятнадцать лет назад.
Она закрыла глаза.
Утро наступило неожиданно.
Солнце пробилось сквозь щель в шторах, ударило по глазам. Алина зажмурилась, перевернулась на бок.
Тело затекло, ноги онемели. Она села, держась за стену.
В квартире было тихо. Телефон молчал. За дверью — никого.
Она встала, доковыляла до ванной. Посмотрела в зеркало.
Оттуда смотрела чужая женщина. Серое лицо, опухшие глаза, спутанные волосы. Тени под глазами — как синяки.
— Кто ты? — спросила она своё отражение.
Отражение молчало.
Она включила воду, умылась. Холодная вода немного привела в чувство.
На кухне стояла вчерашняя чашка с кофе. Плесень уже поплыла по поверхности. Алина вылила, поставила чайник.
Механически. Без мыслей. Просто чтобы чем-то занять руки.
Чайник закипел. Она налила воду в кружку, обожглась, выронила. Кружка разбилась вдребезги.
Алина смотрела на осколки и вдруг засмеялась.
Смех был страшным — истеричным, надрывным.
— И ты туда же, — сказала она осколкам. — Все разбиваются. Все.
Она опустилась на колени, начала собирать осколки. Порезалась. Кровь закапала на пол.
Она смотрела на красные капли и не чувствовала боли.
— Алина! — голос Кирилла снова за дверью. — Я слышу, что ты там! Открой, или я вышибу дверь!
Она встала. Подошла к двери. Открыла.
Он стоял на пороге — небритый, с красными глазами, в мятой рубашке. За ним — участковый.
— Алина, — Кирилл шагнул к ней. — С тобой всё в порядке?
— В полном, — ответила она. Голос звучал глухо. — Можете идти. Я жива.
Участковый посмотрел на неё, на Кирилла, махнул рукой и ушёл.
Кирилл вошёл в квартиру, закрыл дверь.
— Ты почему не открывала? Я с ума сходил!
— А зачем? — Алина повернулась к нему. — Чтобы ты увидел это? — она обвела рукой себя. — Чтобы ты понял, во что превратилась женщина, которую ты полюбил?
— Алина, перестань...
— Перестать? — она усмехнулась. — Я потеряла дочь, Кирилл. Во второй раз. Теперь — навсегда. Она ненавидит меня. И правильно делает.
— Она не ненавидит. Она просто...
— Что? — перебила Алина. — Она просто в шоке? Просто переживает? Просто не знает, как жить дальше? Я знаю. Я это уже проходила. Пятнадцать лет назад.
Она подошла к окну, повернулась спиной.
— Я проклята, — сказала она тихо. — Понимаешь? Всё, к чему я прикасаюсь, превращается в пепел. Я родила дочь — и отдала. Я нашла её — и потеряла. Я полюбила тебя — и разрушила твою жизнь.
— Мою жизнь ты не разрушила, — возразил он. — Моя жизнь — это ты.
— Не надо, — она покачала головой. — Не надо этих красивых слов. Они ничего не меняют.
— Меняют!
— Нет! — закричала она. — Ничего не меняют! Лиза ушла. Ты остался. Но между нами теперь всегда будет она. Её боль. Её слёзы. Её ненависть.
— Мы справимся.
— Мы? — Алина обернулась. Посмотрела на него долгим взглядом. — Нет никаких "мы". Есть я. Есть ты. И есть пропасть между нами, которую ничем не заполнить.
— Алина, не гони меня.
— Уходи, — сказала она. — Пожалуйста. Уходи.
— Я не оставлю тебя.
— Ты уже оставил, — она смотрела ему в глаза. — В тот момент, когда решил молчать. Когда выбрал ложь вместо правды. Уходи. Я не хочу тебя видеть.
— Алина...
— УХОДИ!
Он стоял, смотрел на неё, и в глазах его была такая боль, что у Алины сердце разрывалось.
Но она не могла иначе.
Он ушёл.
Дверь закрылась.
Алина сползла по стене на пол и застыла.
Тишина. Пустота. Конец.
Ночью ей приснился сон.
Она стояла в роддоме, держала на руках синий конверт. Ребёнок улыбался во сне.
— Прости меня, маленькая, — шептала она.
А ребёнок открыл глаза и сказал голосом Лизы:
— Я уже простила. Ты себя прости.
Алина проснулась в холодном поту.
За окном светало.
Новый день начинался.
Самый пустой день в её жизни.
****
Она просидела на полу до утра.
А когда солнце поднялось, встала, подошла к окну и распахнула шторы.
Свет ударил в глаза, ослепил на секунду.
— Я должна жить, — сказала она вслух. — Ради неё. Ради себя. Ради того, чтобы однажды она вернулась.
Телефон, валявшийся в прихожей, зажужжал.
Алина подошла, подняла.
Сообщение от Лизы.
Одно слово.
"Жди".
Продолжение следует…