Чокнутого профессора каждый представляет себе по-разному, в меру интеллектуального багажа. Кто-то насмотрелся «Рикки и Морти», кто-то еще помнит «Назад в будущее» или толстого Эдди Мерфи, а кому-то ближе почти родной Паганель из «Детей капитана Гранта». Но мой сосед по даче Станислав Андреич больше походил на слесаря-сантехника. Он ходил в дешёвом спортивном костюме, носил квадратные очки в толстой оправе и постоянно курил «Золотую Яву». Можно было подумать, что теперь его больше интересовала рассада на даче, чем гранит науки. Может так оно и было – виду он не показывал. Однажды я помог ему построить теплицу и у нас завязались доверительные отношения — ходили друг к другу в гости, пили пиво, парились в его баньке – у меня своей не было, жена не давала построить, чтоб под цветы места было побольше.
Не удивительно, что однажды он пригласил меня в свою мастерскую, чтобы рассказать о важном открытии. Поскольку хитрец уже опоил меня пивом, я не стал сопротивляться. Мастерская располагалась в погребе домика, но там было вполне уютно — на полках стояли какие-то склянки, а на столе – старый монитор.
— Вот тут я и занимаюсь майнингом душ человеческих.
Давным-давно профессор наш в качестве хобби увлекся алхимией. Читал доступные трактаты о превращении элементов и поиске философского камня. И однажды, расшифровывая очередной опус об элементалях, он наткнулся на описание сложного прибора, который мог «собирать души» умерших в специальные фиалы. С высоты достижений современной науки и при наличии должности в академгородке с хорошим допускам, Станиславу Андреичу удалось воссоздать древнюю технологию на новый лад. Но поскольку он не мог ее назвать «собирателем душ», он просто обозвал его системой мониторинга остаточного шлейфа биологических квантовых процессов, или по-простому, системой мониторинга мыслей. Да, он не верил, что после смерти от человека остаётся какая-то «душа», но верил, что мысли могут оставлять сигналы в пространстве, которые можно засечь, пусть, пока и ненаучным методом.
— Ведь что такое мышление? Квантовый процесс. А значит, его можно отследить. Пока наши технологии не позволяют сделать «миелофон» для чтения мыслей. Но я нашел способ зайти с черного хода, как говорится.
На столе стоял большой плоский монитор. Профессор подошел к нему и включил. На экране, по которому пробегала рябь, возникли фигуры...
— Это визуализация некоторых образов.
По его словам, солнечный ветер сносит все кванты мышления за пределы солнечной системы. Но есть ангельский огонь, - вид плазмы, который не дает этого сделать. Остатки мыслеформ как мотыльки слетаются на этот огонь и остаются там.
Проблема во втором законе термодинамики – огонь не может гореть вечно, ему нужно топливо и этим топливом служат... сами мыслеформы. После этого они исчезают окончательно. То есть – пойманные мыслеформы есть, но они сгорают.
Проблему можно частично решить, установив иерархию – удерживать внимание только на мыслях одного рода. Ну, скажем, веселых, или добрых. Остальные же уходят «в топку». Задать эти параметры снова помогла алхимия.
— Чтобы объяснить, придется рассказать весь курс современной физики и как с ним переплетается алхимия. А в двух словах, я нашел способ объяснять холодной плазме, что от нее нужно с помощью электрических разрядов и заклинаний.
С помощью таких нехитрых средств Станислав Андреич объяснил ангельскому пламени, какие мыслеформы должны быть у того в приоритете. Этот набор он охарактеризовал как «Палладин», имея ввиду рыцарский характер. По началу все было прекрасно – в фиале действительно копились качественные мужские мыслеформы, что и показывал монитор, но вскоре это изменилось. Постепенно мыслеформы становились все мускулинные и в конце-концов в феале оказался набор из мемов «Слово пацана». Бедняге профессору даже пришлось объясняться перед этим клубком понятий, кто он есть «по жизни». Потом он сменил настройки и у него получилась «Аделаида».
— Мы с ней в преферанс играли. И в шахматы. На раздевание. Был еще «Банкир» - я пытался тогда бизнесом заняться. Но все это заканчивалось одинаково – выживали только самые примитивные мыслеформы, которые все скатывали к первому варианту – гопника с вариациями.
После этого, он решил «перезагрузить» фиал от мыслей, для чего вывез его в глухую тайгу на всю зиму. Именно это привело его к открытию. Он ожидал, что в фиале окажутся какие-то жалкие и простые мыслеформы, но там оказалась новая личность. И, что самое главное, она не была человеческой. Он назвал ее Хатифнаттом, в честь соответствующих зверюшек из книги Туве Янссон.
— Видишь эти тонкие и длинные фигуры, мелькающие на экране? Похоже, это и есть представление этих тварей о себе. Нас же они воспринимают, как призрачных карликов. Да, мы не единственные разумные существа на этой планете.
Судя по всему, они живут среди людей, но мы их не видим – они либо хорошо маскируются, либо прячутся. Хотя, Станислав Андреич предполагает, что они используют массовый гипноз.
— Возможно, мы прямо сейчас смотрим на кого-нибудь из них и не замечаем. Они явно древнее рода людского и, скорее всего, мы росли и умнели под их чутким руководством.
— Подождите, даже если это и так, у них есть цивилизация? Они строят города? Где все это?
— Судя по всему, мы имеем дело с глубоко постиндустриальной цивилизацией. Ну вот, отрастили они вокруг каждого индивида силовое поле и не нужно боятся холода и зноя, не нужна одежда, дома и дворцы.
— А откуда энергия? Чем они питаются сами?
— Вот тут я тоже крепко задумался. Но к этому мы еще вернемся. Оказалось, что мои экспериментами заинтересовались спецслужбы. О них меня и предупредил Хатифнатт.
Да, профессор вступил в контакт с этими тварями, точнее, с их образом мысли, пока он не «отупел», как все остальные. Вел долгие научные беседы, обманывал спецслужбы и все такое. Но в конце у Хатифнатта была только одна мысль – жрать. И тогда профессора осенило, с кем он имеет дело.
— Это разумная колония паразитов из кишечника крупных млекопитающих и человека. У них коллективное сознание, как у пчел или муравьев. Если они заводятся у какого-нибудь лося, то оно по уровню мышления от него не сильно отличается, а вот если они поселятся в человеке… Они очень быстро учатся и уже через пару лет будут не глупее носителя, а потом и вовсе превосходят его. При этом у них есть способы воздействия на нас с помощью ферментов. То есть, они не прямо управляют, а «подталкивают» людей к нужным решениям…
— Погоди, сейчас ты говоришь о глистах?
— Грубо говоря, да. Разумные глисты, которые воспринимают мир через своих носителей. Очень древняя форма жизни.
— Ты же говорил, что оставил свой фиал в тайге, чтобы он почистился от шлака?
— Да, и вот как раз в тайге их оказалось больше, чем людей – в спящих медведях, гуляющих лосях. Этот алгоритм стал решающим и «подбирал» только соответствующие мыслеформы. У геологов, местных манси и других «носителей». Не поверишь, этими паразитами заражены практически все. А знаешь, почему я это тебе рассказываю? Потому что, это их желание. Они хотят вступить в контакт, но долгое время не могли этого сделать из-за отсутствия такого инструмента, который представлял бы их отдельно от человека. Они – колонии-одиночки, чьими ушами, глазами и руками являлись люди. И как понять – говорит с тобой человек или хатифнаттами? Как вступить с себе подобными в контакт, если не знаешь, есть ли в человеке колония. И тут появляюсь я с этим устройством. Теперь они могут связаться друг с другом. С нашей помощью, конечно.
Тут я начал о чем-то подозревать.
— Ты намекаешь, что сейчас говоришь все это не для меня, твоего соседа и друга, Павлика, а для тех тварей, что, возможно, сидят во мне?
— Не возможно, а точно. Я же не просто так проводил с тобой все это время. Фиал активировался в твоем присутствии и собирал обрывки не только твоих мыслей, но и мыслей хатифнаттов.
Он щелкнул по клавиатуре компьютера и на экране появилась худая и длинная фигура с короткими ручками. Она что-то выплясывала, а ее лицо мне показалось смутно знакомым. Кажется, это было мое лицо, несколько видоизмененное, но узнаваемое.
— Пока мы общались, кое-что уже накопилось в фиале.
Я почувствовал странный прилив эйфории при виде этого существа. Похоже, профессор был прав, твари и впрямь могут управлять нами через эмоции. «Моим» тварям происходящее нравилось.
Профессор выключил монитор и протянул мне стакан с водой. Да, это было кстати, у меня от таких новостей в горле пересохло. Я приложился и допил до дна. Вкус был странный.
— Ты знаешь, что муравьиные семьи враждуют между собой насмерть. Они могли бы собраться в один большой муравейник, но тогда им не хватило бы ресурсов на близлежащей территории и каждая семья хочет, чтобы только ее гены получили право на будущее. Я только что вывел у тебя всех паразитов, правда, не думаю, что тебе это придется по вкусу, ох, каламбур получился. Именно они отвечали за прилив дофамина и серотонина в твоем мозгу. Без них жизнь будет пресной и скучной. Но ты можешь попросить меня об услуге и тебе дам капсулу с яйцами моей цивилизации.