🥲ПОЛОЖЕНИЕ СКАЛЬДОВ В ОБЩЕСТВЕ🥲
Могучие воины, поэты, импровизаторы, шутники, а заодно хранители исторической памяти – люди, которым мы обязаны огромной долей нашего знания о раннесредневековой Скандинавии. С одной стороны, социальное положение скальда очевидно определялось не по родовому признаку и важнейшим социальным лифтом для скальда был его талант. Умение сочинять хорошие висы могло приблизить тебя к сильным мира сего. Хотя, конечно, многие скальды происходили из элиты – в общем-то, все скальды, чье происхождение нам известно, были из семей верхушки общества (один, вообще потом стал королем – Харальд Суровый). И происхождение могло стать изначально «одежкой», по которой встречают.
Так, Гуннлауга, позже известного как Змеиный Язык, сразу принял Эйрик Хаконссон, потому что Гуннлауг был сыном одного из сильнейших годи в Исландии, Иллуги Черного. Правда Гуннлауга быстро выгнали со двора ярла – довыпендривался. Однако «следующее собеседование» у Гуннлауга прошло более успешно. Он приплыл в Англию к Этельреду и с порога сказал хвалебную вису, после чего:
«Конунг поблагодарил его за песнь и в награду за нее дал ему пурпурный плащ, подбитый лучшим мехом и отделанный спереди золотом. Он сделал Гуннлауга своим дружинником, и Гуннлауг оставался у конунга всю зиму и пользовался большим почетом»
Тут кстати стоит отметить, что Гуннлауг пролавился в Англии не только своими саркастичными висами, но и подвигами. Так, он смог одолеть берсерка Торорма, которого боялись люди Этельреда. Это кстати очень
характерный эпизод, как и то, что скальда взяли в дружину после хорошей висы. Считалось, что экстаз, в котором человек сочиняет стихи тождественен ярости в бою – оба означались одним словом – oðr, поэтому скальд не может быть плохим воином.
Тем не менее, Гуннлауг должен был оплыть пять владык, поэтому покинул Этельреда и поплыл к дублинскому королю Ситриггу Олавссону, с которым провернул тот же прием «на собеседовании» - сказал хвалебную вису. Ситриггу так понравилось, что он хотел подарить Гуннлаугу два корабля, но казначей отговорил его. Хотя, надо сказать, Гуннлауга все равно не обидели:
«Тогда конунг подарил ему свой новый пурпурный наряд – отделанное золотом платье и плащ с дорогим мехом, а также золотое запястье весом в одну марку».
Далее Гунлауг прибыл с хвалебной песнью к оркнейскому ярлу, Сигурду, который подарил Гуннлаугу хорошо украшенный серебром бродакс. Что-то за песнь ему подарил также ярл Западного Готланда, а потом еще и шведский король, Олав Шётсконунг.
Тем не менее, Гуннлугу, если захотите, я посвящу отдельный пост. Нам же сейчас важнее, что благодаря поэтическому дару, Гуннлаугу были открыты все двери скандинавских владык. Его щедро одаривали, он жил при дворах, был королевским дружинником.
Однако не все известные нам скальды были искателями приключений, служившими украшением двора разным ярлам и конунгам, с разными ярлами и конунгами ходя в бой. Были и скальды, служившие при дворе одного человека. Одним из наиболее приближенных к Олаву II влоинов, был скальд Сигват Тордарссон. Позже Сигват поддержал сына Олава, Магнуса, став ему в том числе и воспитателем, а позже фактически советником.
Тем не менее, к концу XIII века скальды утрачивают свое положение по ряду причин. Во-первых, на Север распространялась западноевропейская мода, предлагавшая другие формы художественной культуры. Также, как отмечает А.А. Сванидзе, сильно ударило по скальдике распространение письменной культуры. Уже не так были актуальны люди с феноменальной памятью и способностью придумывать на ходу стихи.
