Анна Ивановна готовилась к этой поездке за девяносто суток. Ровно в восемь утра, вооружившись очками и банковской картой, она сидела перед экраном ноутбука, обновляя страницу сайта железных дорог. Ей во что бы то ни стало нужна была нижняя полка.
В свои пятьдесят восемь лет Анна Ивановна работала старшим библиографом в областной библиотеке. Работа была сидячей, спокойной, но вот суставы с годами начали предательски ныть. Диагноз «артроз коленных суставов» звучал как приговор для любых физических активностей. Забраться на верхнюю полку в поезде было для неё задачей не просто сложной, а физически невыполнимой.
Билет на фирменный поезд до Кисловодска, место номер три, нижнее - был куплен. Анна Ивановна выдохнула, предвкушая три недели санаторного отдыха, минеральную воду и долгие прогулки по тенистым аллеям терренкура.
В день отъезда стояла душная июльская жара. Перрон плавился, пахло нагретым металлом и креозотом. Анна Ивановна, аккуратно одетая в легкий льняной костюм, подошла к своему седьмому вагону. Проводница, совсем еще юная девочка-студентка с бейджиком «Алина», проверила паспорт и вежливо улыбнулась.
Анна Ивановна зашла в вагон, вдыхая знакомый с детства запах поездного кондиционера и чая, и направилась к своему первому купе. Дверь была приоткрыта.
Она переступила порог и замерла.
На её законной третьей полке, раскинув ноги в массивных кроссовках так, что они перекрывали весь проход, полулежал крупный подросток лет шестнадцати. Он был в наушниках и ожесточенно водил пальцами по экрану планшета. На столике у окна уже стояли открытые контейнеры с жареной курицей, нарезанными огурцами и вареными яйцами.
Напротив, на четвертой полке, сидела женщина лет сорока с ярким татуажем бровей и недовольным выражением лица. Она энергично вытирала руки влажной салфеткой.
- Добрый день, - вежливо, но твердо сказала Анна Ивановна, поставив свой небольшой чемодан у двери. - У меня нижнее место, номер три. Молодой человек, позвольте я расположусь.
Подросток даже не шелохнулся. Женщина с татуажем подняла глаза, окинула Анну Ивановну оценивающим взглядом и снисходительно улыбнулась.
- Женщина, ну вы же видите, мы уже расположились. Мы семья. Мне с сыном надо рядом быть, еду ему подавать, следить. А вы одна. Поднимитесь наверх, вам какая разница? Там и воздух чище.
Анна Ивановна почувствовала, как внутри начинает закипать глухое раздражение.
- Разница огромная. Я покупала билет за три месяца именно потому, что мне физически тяжело лезть наверх. У меня больные колени. Пожалуйста, освободите мою полку.
Женщина фыркнула и театрально закатила глаза.
- Ой, ну началось! Больные колени. Вы выглядите прекрасно, худенькая, спортивная. А у меня ребенок крупный, он с верхней полки свалиться может во сне. Вы что, хотите, чтобы мальчик инвалидом остался? Имейте совесть, мы же люди!
«Мальчик» тем временем громко хрустнул чипсами, даже не вынув наушники. Его плечи в ширину были больше, чем у взрослого мужчины.
- Ваш ребенок уже выше меня ростом, - сохраняя остатки хладнокровия, ответила Анна Ивановна. - Если вы хотели ехать внизу, вам следовало позаботиться о билетах заранее. Я никуда не полезу.
Женщина скрестила руки на груди.
- А я сказала, что он никуда не пойдет. Не буду я ребенка дергать. Хотите скандалить - зовите проводника. Я на вас жалобу напишу, что вы к несовершеннолетнему пристаете.
Анна Ивановна вышла в коридор. Дыхание сбилось, в висках застучала кровь. Она нашла Алину. Девушка-проводница, выслушав проблему, испуганно заморгала и пошла в купе.
- Извините, пассажирка права, у нее билет на нижнее место, - робко пролепетала Алина, теребя край форменной юбки. - Вам нужно освободить полку.
- Ничего мы не будем освобождать! - повысила голос соседка, нависая над хрупкой студенткой. - Зови начальника поезда! Я горячую линию РЖД сейчас оборву! У меня ребенок укачивается наверху, у него справка есть! Выгонишь нас - я тебя под суд отдам!
Алина побледнела и растерянно посмотрела на Анну Ивановну. В глазах студентки стояли слезы.
- Может... может, вы всё-таки подниметесь? - шепотом спросила девушка. - Я вам два чая бесплатно принесу. Она же не успокоится, а начальник поезда только на следующей станции сядет.
Анна Ивановна смотрела на торжествующее лицо наглой мамаши, на индифферентного подростка, на плачущую девочку-проводницу. Если она сейчас пойдет на принцип, начнется многочасовой скандал. Давление подскочит до ста восьмидесяти. Отдых будет испорчен еще до его начала. В драку она с этой женщиной вступать не будет, а физически сдвинуть стокилограммового подростка невозможно.
И тут Анна Ивановна вспомнила свою молодость. Студенческий театральный кружок. Роль коварной Миледи.
Она глубоко вздохнула. Лицо её мгновенно разгладилось, приобретя выражение кроткой обреченности.
- Хорошо, - тихо, почти виновато произнесла Анна Ивановна. - Не нужно плакать, Алина. Я поднимусь. Ради ребенка, конечно.
Соседка победно усмехнулась.
- Вот давно бы так. А то развели тут драму. Вова, не двигайся, пусть она сама свой чемодан запихивает.
Анна Ивановна молча задвинула чемодан под нижнюю полку, на которую уже успел лечь Вова. Затем, превозмогая резкую боль в коленях, медленно взобралась на верхнюю полку. Она расстелила белье, легла и достала из сумочки телефон.
В вагоне было тихо, только мерно стучали колеса. Поезд набирал ход. Соседка внизу громко чавкала огурцом, Вова стрелял в кого-то на экране планшета.
Анна Ивановна нашла в телефонной книге номер своей школьной подруги Ларисы. Лариса работала врачом-дерматологом в городской поликлинике, и у нее было прекрасное чувство юмора. Анна Ивановна быстро напечатала ей сообщение: «Лариса, срочно перезвони мне и просто поддакивай. Спасаю полку в поезде».
Через минуту телефон зажужжал.
Анна Ивановна приняла вызов и сделала так, чтобы звук был достаточно громким.
- Ларисочка, здравствуй, дорогая! - голос Анны Ивановны звучал взволнованно и тревожно. Звенящая тишина купе стала идеальной акустической камерой.
Внизу перестали чавкать.
- Да, я уже в поезде. Слушай, я так рада, что ты позвонила. Мне только что из лаборатории результаты анализов на почту пришли, а я ничего разобрать не могу. Ты можешь посмотреть?
- Ань, ну читай, что там? - раздался из трубки подыгрывающий голос Ларисы.
- Тут написано... подожди... Возбудитель - Sarcoptes scabiei, множественные поражения кожных покровов. И еще какой-то экссудативный дерматит в острой, заразной фазе. Ларис, это что значит? Это опасно?
Анна Ивановна свесилась с полки и посмотрела вниз. Женщина с татуажем замерла с недоеденным куском курицы в руке. Вова поставил игру на паузу.
- Анька, ты с ума сошла?! - голос Ларисы в динамике прозвучал так натурально испуганно, что Анна Ивановна мысленно поаплодировала подруге. - Это же чесоточный зудень! В тяжелейшей, высококонтагиозной форме! И дерматит мокнущий! Тебе же в изолятор надо, а не в санаторий! Ты кому-нибудь говорила?
- Да кому я скажу? - трагично вздохнула Анна Ивановна, специально громко почесав руку о край пластиковой полки. - Билеты же невозвратные. Я думала, это просто аллергия на клубнику. У меня под одеждой сейчас всё красными, мокнущими волдырями покрылось. Зуд такой, что терпеть невозможно.
- Ты хоть ни к чему не прикасалась там?! Оно же через вещи передается моментально! Достаточно одной микроскопической чешуйки кожи!
- Ой, Ларис... - Анна Ивановна сделала испуганную паузу. - Я же когда зашла, чемодан под нижнюю полку пихала. Прямо курткой об их матрас потерлась. И за столик держалась, когда пыталась полку отвоевать. Но женщина попалась добрая, настояла, чтобы я наверх лезла, а её сын внизу лег. Я так благодарна ей, представляешь, если бы мальчик на мое место лег и заразился? У детей же эта чесотка моментально в кровь переходит.
С нижней полки раздался глухой стук. Это Вова уронил планшет.
- Женщина! - голос соседки сорвался на ультразвук. Анна Ивановна увидела, как та вскочила, судорожно отряхивая руки. - Вы что, заразная?! Вы больная?!
Анна Ивановна посмотрела на нее сверху вниз взглядом полным кротости и святой невинности.
- Что вы, что вы! Я просто аллергик. Вы не волнуйтесь, я на вас кашлять не буду. Это же кожное. Я тут наверху тихонечко посижу, почешусь. Главное, что вашему мальчику удобно.
Она снова поднесла телефон к уху.
- Ларис, а если пузырек лопнет, эта жидкость через простыню просочиться может? А то у меня матрас тут тонкий.
- Ань, там инкубационный период три часа! - отчеканила Лариса в трубку профессиональным тоном. - Если жидкость попадет на чужую кожу, к вечеру человек покроется струпьями. Кипяти всё!
Женщина внизу издала звук, похожий на крик чайки. Она схватила влажную салфетку и начала исступленно тереть столик, за который час назад держалась Анна Ивановна.
- Вова, встань! Встань немедленно! Не трогай матрас! Не дыши! - орала она, вытаскивая из-под полки свой огромный чемодан. Подросток, внезапно обретший невиданную прыть, сжался в углу коридора, испуганно почесывая шею.
- Девушка! Проводник! - понеслась соседка по вагону, расталкивая пассажиров. - Алина! Срочно переселяйте нас! Там очаг инфекции! Там биологическая угроза! Мы ни минуты там не останемся!
Через пять минут в купе вбежала перепуганная Алина. За её спиной маячила соседка, прикрывая рот шарфом, как маской.
- У вас... у вас правда чесотка? - заикаясь, спросила проводница.
Анна Ивановна, невозмутимо сидя на верхней полке, пожала плечами.
- Девочка моя, у меня чистейшая медицинская книжка для санатория. Печати свежие. Могу показать. Просто мы с подругой-врачом обсуждали сюжет нового сериала про эпидемию. А эта нервная женщина почему-то приняла всё на свой счет.
Соседка задохнулась от возмущения, но подойти ближе к купе так и не решилась.
- Я не буду рисковать ребенком! - завизжала она. - Алина, переселяйте нас! Куда угодно! Хоть в плацкарт, хоть к туалету, только подальше от этой сумасшедшей!
- У меня свободны только две боковые полки возле титана в девятом вагоне, - тихо сказала проводница, пряча улыбку. - Вы пойдете туда?
- Идем! Вова, хватай пакет с курицей, чемодан я сама покачу!
Они вымелись из купе за рекордные три минуты. Когда шаги наглой семьи стихли в тамбуре, Алина зашла в купе и тихонько прикрыла дверь.
- Анна Ивановна, вы можете спускаться, - шепнула девочка, широко улыбаясь. - Я вам сейчас чистое белье принесу. И чай. Черный, с лимоном, в подстаканнике, как полагается. За счет заведения.
Анна Ивановна аккуратно слезла вниз. Она протерла влажной салфеткой столик - не от инфекции, а от крошек, оставленных незваными гостями. Разложила свой белоснежный комплект на законной нижней полке номер три.
Вытянув гудящие ноги, она смотрела в окно на пробегающие мимо зеленые леса и поля. В купе было прохладно, пахло свежим бельем и крепким чаем. Впереди был Кисловодск, а в телефоне висело сообщение от Ларисы: «Оскара в студию. Приедешь - с тебя магнитик».
Ирина Ивановна улыбнулась и отпила горячий чай. Она знала точно: иногда хорошая театральная пауза работает лучше, чем любой начальник поезда.