Я думала, что после той ночи под фонарем Макар отступит. Оказалось, это было только начало. Он пришел ко мне домой, сел на мой диван и спокойным голосом начал перечислять, как именно разрушит мою жизнь. А я смотрела на него и понимала: этот человек, которого я когда-то любила, теперь мой враг.
Запретный плод - Глава 18. Угроза
После той ночи прошло три дня.
Макар молчал. Ни звонков, ни сообщений, ни слежки — по крайней мере, я ее не замечала. Это молчание пугало больше любых угроз.
— Он выжидает, — сказал Коля, когда мы встретились в парке. — Хочет, чтобы мы нервничали.
— У него получается, — призналась я. — Я не сплю, не ем, все время жду подвоха.
— Валя, нельзя так. Он этого и добивается.
— Знаю. Но ничего не могу с собой поделать.
Коля обнял меня.
— Мы справимся. Что бы ни случилось.
Я кивнула, но страх не уходил.
В четверг вечером я была дома одна. Коля уехал в общежитие — утром зачет, нужно было выспаться. Я сидела на кухне с книгой, пила чай и старалась не думать о плохом.
В дверь позвонили.
Я посмотрела в глазок. Сердце упало.
Макар.
Я не открывала. Он позвонил снова, потом еще раз.
— Вала, я знаю, что ты дома, — сказал он громко. — Открывай, или я вызову МЧС.
Я открыла.
— Что тебе нужно?
— Поговорить, — он вошел без приглашения, скинул пальто в прихожей и прошел на кухню. Сел на тот же стул, где всегда сидел.
Я осталась стоять в дверях.
— Не хочешь присесть? — спросил он.
— Я хочу, чтобы ты ушел.
— Сначала поговорим.
Я села напротив. Руки дрожали.
Разговор
— Я следил за тобой три дня, — начал Макар спокойно. — Видел вас в парке. Видел, как он уходит от тебя поздно вечером. Видел, как ты на него смотришь.
— Ты нарушаешь закон, — сказала я.
— А ты нарушаешь этику, — парировал он. — Спишь со студентом.
— Это не твое дело.
— Мое, — он подался вперед. — Потому что я все еще люблю тебя, дура. И не позволю, чтобы какой-то мальчишка тебя использовал.
— Он меня не использует!
— А что он делает? — усмехнулся Макар. — Любит? Валя, очнись. Ему двадцать один. У него гормоны играют. А ты — удобная, взрослая, с квартирой, с деньгами. Он просто устроился поудобнее.
— Замолчи!
— Правда глаза режет? — он налил себе воды из графина. — Ладно, не хочешь слушать — не слушай. Я пришел не спорить.
— А зачем?
Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.
— Я хочу, чтобы ты прекратила это. Добровольно.
— Или?
— Или я пущу слух в университет.
У меня сердце остановилось.
— Что?
— Ты слышала, — он откинулся на спинку стула. — Анонимное письмо в деканат. Что доцент Соболева спит со своим студентом Ветровым. Приложу фотографии — у меня есть парочка. Вы в парке, очень милые.
— Ты не посмеешь.
— Посмею, — спокойно сказал он. — Мне терять нечего. А ты потеряешь всё. Работу, репутацию, уважение. Тебя уволят по статье. Ветрова отчислят. Вы станете посмешищем.
Я смотрела на него и не узнавала. Этот человек, с которым я прожила семь лет, которого любила, которому доверяла, — сидел на моей кухне и хладнокровно планировал мою гибель.
— Зачем ты это делаешь? — спросила я тихо.
— Затем, что я хочу тебя вернуть, — ответил он просто. — Других способов ты не понимаешь.
— Ты с ума сошел.
— Возможно, — он усмехнулся. — Но это не меняет дела.
Стойкость
Я молчала, собираясь с мыслями. Потом подняла на него глаза.
— Макар, послушай меня внимательно.
Он подался вперед.
— Я слушаю.
— То, что ты делаешь, — это не любовь. Это контроль. Это желание владеть. Ты не хочешь меня вернуть — ты хочешь меня наказать за то, что я посмела жить своей жизнью.
— Не говори ерунды.
— Это правда, — я говорила твердо, хотя внутри все дрожало. — Ты бросил меня. Ты ушел к другой. Я два года была одна, и тебя это устраивало. А как только я нашла кого-то — ты решил, что имеешь право вмешиваться.
— Потому что он тебя не стоит!
— Это решать мне, — отрезала я. — Не тебе. Никогда не тебе.
Макар встал.
— Значит, ты выбираешь его? И готовa потерять всё?
— Я выбираю себя, — ответила я. — И свое право любить того, кого хочу. А ты... делай что хочешь.
Он замер.
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
— Вала, одумайся. Если я пущу слух...
— Пускай, — перебила я. — Пиши свои анонимки. Рассказывай всем. Мне все равно.
— Ты не понимаешь...
— Это ты не понимаешь, — я встала, подошла к двери. — Разговор окончен. Уходи.
Он смотрел на меня долго. Потом покачал головой.
— Ты пожалеешь.
— Может быть. Но это будет мой выбор.
Он оделся в прихожей. У двери обернулся.
— Я даю тебе три дня. Подумай. Если не одумаешься — письмо уйдет в деканат.
— Уходи.
Дверь за ним закрылась.
После
Я стояла в прихожей, прижавшись спиной к стене, и дрожала.
Потом сползла на пол и разревелась.
Не знаю, сколько я так просидела. Очнулась от того, что зазвонил телефон.
Коля.
— Валя, ты как? — голос встревоженный. — Что-то случилось?
— Приезжай, — прошептала я. — Пожалуйста.
Через час он был у меня.
Я рассказала всё. Про Макара, про угрозы, про три дня.
Коля слушал молча, с каменным лицом.
— Что будем делать? — спросила я.
— Ничего, — ответил он.
— То есть?
— Валя, если он хочет уничтожить нас — он уничтожит. С фотографиями или без. Мы не можем его остановить.
— И что? Сдаться?
— Нет, — он взял меня за руки. — Не сдаться. А перестать бояться. Пусть делает что хочет. Мы будем жить дальше.
— Коля, ты понимаешь, что если он это сделает, тебя отчислят?
— Понимаю.
— Ты потеряешь диплом!
— Найду работу. Буду учиться заочно. Не пропаду.
— А я?
— А ты будешь со мной, — он улыбнулся. — Если захочешь.
Я смотрела на него и чувствовала, как страх отступает.
— Ты правда готов на это?
— Валя, я готов на всё, лишь бы быть с тобой. Пусть без диплома, без денег, без будущего. Лишь бы ты была рядом.
Я обняла его.
— Я люблю тебя, — прошептала я. — Больше жизни.
— И я тебя, — ответил он. — Поэтому не бойся. Что бы ни случилось — мы вместе.
Ночь
Мы легли, но не спали.
Лежали, обнявшись, глядя в потолок.
— Валя, — сказал Коля вдруг. — А если он прав?
— О чем?
— Если я сломаю тебе жизнь? Ты столько строила, столько добилась. А я — как снег на голову.
— Перестань.
— Нет, серьезно. Ты заслуживаешь спокойной жизни, без скандалов, без угроз. А я...
— А ты — лучшее, что было в моей жизни, — перебила я. — Ты вернул мне радость, вернул мне себя. Без тебя я была мертвой внутри. С тобой — живу.
Он повернулся ко мне.
— Ты правда так думаешь?
— Правда.
— Тогда... тогда плевать на Макара. Плевать на всех. Я никуда не уйду.
Я поцеловала его.
— Я знаю.
Мы уснули под утро, уставшие от страха и от любви.
А через три дня должно было что-то случиться.
Но сейчас, в этой минуте, мы были вместе.
И это было главным.
Продолжение следует...