Мы договорились, что сегодня просто пьем чай и говорим. Никаких продолжений. Но когда он взял меня за руку у двери, я забыла обо всех обещаниях. А когда осталась одна, поняла: обратной дороги нет. И от этого стало страшно.
Запретный плод - Глава 13. Первый поцелуй (осознанный)
Мы вошли в квартиру, и я включила свет.
Коля остановился в прихожей, оглядываясь. Он был здесь впервые — если не считать того раза, когда я впустила его на пять минут забрать забытую тетрадь. Теперь он рассматривал мою жизнь.
Книжные полки до потолка. Фотографии в рамках. Старое пианино в углу гостиной. Мои тапочки у двери.
— У тебя уютно, — сказал он тихо. — Очень.
— Проходи на кухню, — я скинула пальто. — Чай будешь?
— Ага.
Я пошла на кухню, включила чайник. Достала чашки, заварку, печенье. Делала все медленно, чтобы успокоиться. Сердце колотилось где-то в горле.
Он сел за стол, положил руки перед собой. Смотрел, как я двигаюсь по кухне.
— Ты нервничаешь, — заметил он.
— Нет.
— Врешь.
Я обернулась. Он улыбался.
— Ладно, нервничаю, — призналась я. — Ты первый мужчина в этом доме после Макара.
Он перестал улыбаться.
— Серьезно?
— Серьезно. Два года сюда никто не заходил. Только Лариса.
— Валя... — он встал, подошел ближе. — Я могу уйти. Если тебе некомфортно.
— Нет, — я покачала головой. — Не уходи. Просто... дай мне привыкнуть.
Он кивнул и вернулся на место.
Я разлила чай. Села напротив. Мы молчали, и это молчание было легче любого разговора.
Разговор на кухне
— Расскажи мне о своей жизни, — попросил он. — Настоящей. Не той, что в университете.
— Что именно?
— Всё. Во что ты веришь? Чего боишься? О чем мечтаешь?
Я задумалась.
— Верю... наверное, в людей. Хотя после Макара перестала. Но ты вернул мне эту веру.
Он улыбнулся.
— Боюсь одиночества, — продолжала я. — Того, что однажды проснусь и пойму, что никому не нужна. Что жизнь прошла зря.
— Не пройдет, — твердо сказал он. — Ты нужна. Мне.
— Мечтаю... — я запнулась. — Странно мечтать в тридцать пять. Вроде уже поздно.
— Никогда не поздно.
— Мечтаю о море, — призналась я. — О том, чтобы уехать куда-нибудь, где тепло, и просто сидеть на песке. Смотреть на волны. Ни о чем не думать.
— Поедем, — просто сказал он.
— Куда?
— К морю. Когда захочешь. Я куплю билеты.
Я рассмеялась.
— Коля, у тебя же учеба.
— А у тебя работа. Ну и что? Неужели мы не можем позволить себе несколько дней счастья?
Я смотрела на него и думала: как ему удается быть таким легким? Таким свободным? Он, с его детдомом, с его болью, — а говорит о море так, будто это просто.
— Ты удивительный, — сказала я вслух.
— Почему?
— Потому что после всего, что ты пережил, ты не озлобился. Ты умеешь мечтать. Ты умеешь любить.
Он отвел глаза.
— Я просто не хочу тратить время на злость, — тихо сказал он. — Жизнь короткая, Валя. Слишком короткая, чтобы бояться.
— Ты прав, — я взяла его руку. — Слишком короткая, чтобы бояться.
Проводы
Чай был выпит, разговор исчерпан, часы показывали два ночи.
— Мне пора, — сказал Коля, хотя в голосе не было уверенности.
— Оставайся, — вырвалось у меня.
Он замер.
— Что?
— Оставайся, — повторила я тише. — На диване. Просто чтобы не ехать в общежитие в такую ночь.
Он смотрел на меня долго, изучающе.
— Ты уверена?
— Да. Иди, я принесу одеяло.
Я ушла в спальню, достала плед, подушку. Когда вернулась в гостиную, он стоял у окна, глядя на ночной город.
— Красивый вид, — сказал он не оборачиваясь.
— Да. Я люблю смотреть на огни. Особенно когда не спится.
— А тебе часто не спится?
— Раньше часто. Сейчас реже.
— Почему?
— Потому что я знаю, что ты есть. Где-то там, в темноте. И мне спокойнее.
Он обернулся.
— Валя...
Я подошла ближе.
— Что?
Он взял меня за руку. Потом за другую. Притянул к себе.
— Можно? — спросил он шепотом. — По-настоящему?
Я знала, о чем он. О том поцелуе в коридоре — быстром, украденном, неправильном. О том, что тогда я отшатнулась.
Сейчас я не хотела отшатываться.
— Можно, — ответила я.
Поцелуй
Он наклонился медленно, давая мне время отступить. Я не отступила.
Его губы коснулись моих — сначала легко, вопросительно. Потом увереннее.
Я закрыла глаза.
Это было не похоже на тот поцелуй в коридоре. Там были страх, адреналин, запрет. Здесь — только мы.
Его руки обвили мою талию, притягивая ближе. Мои пальцы запутались в его волосах — мягких, пахнущих дождем и его парфюмом.
Я целовала его и чувствовала, как тает все, что я строила годами. Стены. Защита. Правила. Оставалось только тепло.
— Валя, — выдохнул он, отрываясь на секунду. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал.
— Представляю, — прошептала я. — Потому что я ждала так же.
Мы целовались в темной гостиной, под свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь шторы. Город спал, а у нас начиналась жизнь.
Не знаю, сколько прошло времени. Может, минута. Может, час.
— Оставайся, — повторила я, когда мы оторвались друг от друга. — Не на диване. Со мной.
Он посмотрел мне в глаза.
— Ты точно хочешь?
— Точно.
Я взяла его за руку и повела в спальню.
Ночь
Утро наступило слишком быстро.
Я проснулась от того, что солнце било в окно. Рядом, на подушке, лежал Коля — спал, раскинув руки, чуть приоткрыв губы. Молодой, красивый, мой.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло.
А потом пришла паника.
Что я наделала?
Я, доцент, тридцати пяти лет, переспала со студентом. С мальчишкой, который годится мне в сыновья. Что скажут люди? Что будет, если узнают? Его отчислят, меня уволят. Мы оба потеряем всё.
Я села на кровати, обхватив голову руками.
— Ты чего? — сонный голос за спиной.
Я обернулась. Он смотрел на меня встревоженно.
— Ничего, — соврала я. — Спи.
— Не ври, — он сел рядом, обнял за плечи. — Что случилось?
— Коля, — голос мой дрожал. — Что мы наделали?
Он замер.
— Ты жалеешь?
— Я не знаю, — честно ответила я. — Я боюсь. Я очень боюсь.
Он убрал руку. Отодвинулся.
— Понятно.
— Коля, не обижайся. Просто... это же серьезно. Это жизнь.
— Я знаю, — сказал он тихо. — И я не жалею. Ни секунды. Но если ты жалеешь — я уйду. Прямо сейчас. И не вернусь.
Я посмотрела на него.
Он сидел на моей кровати, взлохмаченный, с кругами под глазами, и смотрел на меня с такой болью, что сердце разрывалось.
— Ты правда готов уйти? — спросила я.
— Если ты попросишь — да. Я обещал: никакого давления. Только... ты скажи честно. Ты меня любишь?
— Люблю, — выдохнула я.
— Тогда чего ты боишься?
— Всего, — я расплакалась. — Сплетен, увольнения, твоего будущего. Того, что однажды ты проснешься и поймешь, что я старая и тебе со мной скучно.
Он взял мое лицо в ладони.
— Послушай меня, — сказал он твердо. — Я никогда не проснусь с этой мыслью. Потому что для меня ты — самая красивая, самая умная, самая желанная. Мне плевать на возраст. Мне плевать на сплетни. Мне плевать на всё, кроме тебя.
— А учеба?
— Решим.
— А работа?
— Найдем выход.
— А если отчислят?
— Буду учиться заочно. Или работать. Я не пропаду.
Я смотрела на него и сквозь слезы видела, как он спокоен. Как уверен.
— Откуда в тебе столько силы? — прошептала я.
— Оттуда же, откуда у тебя столько страха, — он улыбнулся. — Из детства. Только я решил, что страх не будет мной управлять.
Решение
Я вытерла слезы. Посмотрела на него.
— Ты прав, — сказала я. — Я устала бояться.
— Правда?
— Правда. Я люблю тебя. И я хочу быть с тобой. Несмотря ни на что.
Он прижал меня к себе.
— Спасибо, — прошептал он. — Я не подведу.
Мы сидели обнявшись, и паника отступала. Вместо нее приходило спокойствие. Такое редкое, такое ценное.
— Знаешь, о чем я подумала? — спросила я.
— О чем?
— О том, что мы, кажется, только что начали жить по-настоящему.
— Давно пора, — усмехнулся он.
Я толкнула его в плечо.
— Нахал.
— Ага, — он поцеловал меня в висок. — Твой нахал.
За окном вставало солнце.
Начинался новый день.
Наша первая совместная жизнь.
И пусть все боятся — мы справимся.
Продолжение следует...