Они шли в бой без страха и, казалось, без боли. Воины-медведи, одержимые священным неистовством, посвятившие себя богу войны и мудрости - Один. Их называли берсерками - «медвежьими рубахами» или «воинами в шкуре». Саги утверждают, что их не брали ни сталь, ни огонь, а в пылу боя они входили в состояние особого транса - берсеркрсганг, боевое безумие, превращавшее человека в живое оружие.
Впервые в письменной традиции берсерки упоминаются в описании битвы при битва при Хаврсфьорде (872 год), когда конунг Харальд I Прекрасноволосый объединил Норвегию. В «Круге Земном» их изображают как ударный отряд короля - воинов, которые не знали страха, кусали свои щиты и бросались в самую гущу схватки, ломая строй противника.
Однако феномен «священного воина» значительно древнее скандинавских саг. За восемь столетий до Хаврсфьорда римский историк Публий Корнелий Тацит в трактате Германия (98 г. н.э.) описывает среди континентальных германцев племя хариев - воинов ночи и ужаса:
«Щиты у них черные, тела раскрашены; для сражений они избирают непроглядно темные ночи и мрачным обликом своего как бы призрачного замогильного войска вселяют во врагов такой ужас, что никто не может вынести это невиданное, леденящее кровь зрелище».
Харии, по Тациту, сознательно превращали себя в символ страха. Они выкрашивали лица в черный цвет, носили темные щиты, скрывались во мраке и нападали внезапно. Первое, что видел враг - белки глаз, вспыхивающие в темноте. Психологическая война задолго до появления самого термина.
Некоторые исследователи предполагают, что подобные воины проходили обряд инициации - ритуальный разрыв с прежней личностью. Юноша покидал общину, «умирал» как обычный человек и возвращался в новом статусе - как зверь, как дух войны. Шкура волка или медведя была не просто одеждой, а знаком перехода в иную реальность.
Женщины и боевой транс
Скандинавские саги намекают на существование женщин, способных входить в состояние берсеркрсганга. Прямых свидетельств мало, но образы воинственных героинь - щитоносок - позволяют предположить, что культ боевого экстаза не был строго мужским. Однако археология пока не даёт однозначных доказательств женских «берсерков» в классическом смысле.
Берсерки вне Скандинавии
Феномен воинов, входящих в священное неистовство, универсален. Его корни, вероятно, уходят в глубины тотемизма - в представление о слиянии человека и зверя.
- У ацтеков существовали воины-ягуары - элитные бойцы, облачённые в шкуры хищника.
- Греческий герой Геракл нередко изображается в львиной шкуре, совершая подвиги в состоянии яростного исступления.
- Ирландский эпос описывает Кухулин, чьё тело во время боя искажалось в «боевом искажении» - риастрад, когда он превращался в неузнаваемое чудовище.
- Даже у древних италийских племён античные авторы отмечали воинов, сражавшихся нагими, босыми, с распущенными волосами, в ярости и крике.
Исследователь Майкл Шпейдель связывает подобные практики с древнейшими индоевропейскими воинскими союзами. Он обращает внимание и на месопотамские источники времён царя Тукульти-Нинурта I (XIII век до н.э.). В эпосе его воины описываются как впадающие в ярость, принимающие «странные формы», подобные демонической птице Анзу. Они сбрасывают доспехи, распускают волосы, танцуют с оружием, словно львы перед схваткой.
Архетип воина-зверя
Берсерк - это не просто воин без страха. Это архетип перехода за пределы человеческого. Общество на время допускало существование людей, способных стать воплощением хаоса ради сохранения порядка. Они были страшны врагам - и опасны своим.
Со временем христианская Европа стала воспринимать их как одержимых или безумцев. К XI-XII векам берсерки исчезают из хроник, а их образ превращается в легенду.
Но сам архетип не исчез. Он продолжает жить в эпосе, в героических сказаниях и в коллективной памяти человечества - как напоминание о том, что в глубине цивилизации всегда скрывается зверь, которого можно призвать… и которого трудно загнать обратно.