Ужин для смелых
Я согласилась на ужин с мужчиной, который мне ничего не обещает. Просто чтобы заглушить тишину в голове после его появления. Я еще не знала, что этот ужин станет ловушкой, из которой нет выхода.
Он ушел так же внезапно, как и появился.
Сказал, что нам нужно встретиться, поговорить спокойно, без свидетелей. Протянул визитку — лощеный прямоугольник с названием дорогой гостиницы. «Я здесь остановился. Приходи, когда будешь готова».
Я смотрела на эту визитку, и пальцы дрожали.
Наш сын.
Эти два слова разорвали мою жизнь на «до» и «после». Снова. Как тогда, в больнице.
Я не помню, как дошла до своего кабинета. Села в кресло, уставилась в монитор, но перед глазами плыли серые глаза Сашки. Взрослого, чужого, опасного Сашки.
— Алина Викторовна? — Леночка сунулась в дверь. — Там это... Кирилл Владимирович спрашивает, вы сегодня на совещание опоздаете?
Я моргнула. Кирилл Владимирович? Ах да. Новый партнер. Тот самый, из-за которого наш отдел последнюю неделю живет в режиме аврала.
— Иду.
В переговорной было накурено, хотя курить у нас запрещено. Кирилл Владимирович сидел во главе стола, откинувшись в кресле, и лениво крутил в пальцах ручку.
— Алина Викторовна? — он приподнял бровь, когда я вошла. — А мне сказали, вы лучший архитектор в бюро. А выглядите так, будто только что сдавали экзамен по вышмату.
Я села напротив, стараясь не смотреть на остальных. Коллеги переглядывались, пряча улыбки.
— Я готова, — сухо ответила я, раскрывая ноутбук.
— Это хорошо, — он усмехнулся. — Смелость города берет.
Кирилл Владимирович, Кирилл, как он просил себя называть, был из породы людей, которые привыкли получать всё и сразу. Лет тридцать пять, идеальный костюм, часы, от вида которых у Леночки случился бы инфаркт, и манера смотреть чуть свысока, будто оценивая.
Совещание тянулось бесконечно. Он спорил по каждому пункту, но спорил умно, цепляясь к деталям, в которых я была уверена. К концу третьего часа я чувствовала себя выжатым лимоном, но внутри закипало раздражение.
— Знаете что, — сказала я, когда он в очередной раз усомнился в целесообразности остекления, — если вы нанимали меня как специалиста, будьте добры доверять моей квалификации. Или ищите другого исполнителя.
В переговорной повисла тишина. Леночка за моей спиной, кажется, перестала дышать.
Кирилл посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. А потом... рассмеялся.
— Ну наконец-то, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — А то я уж думал, вы робот, Алина. Красивый, умный, но без души. А вы, оказывается, умеете злиться.
— Я умею отстаивать свою позицию, — поправила я, чувствуя, как щеки заливает краской.
— Это одно и то же, — он встал, обошел стол и сел на его край, прямо напротив меня. Близко. Слишком близко. — Слушайте, я сегодня вечером ужинаю в «Балчуге». Составьте мне компанию. Как компенсацию за моральный ущерб.
— Вы нанесли моральный ущерб мне, — парировала я.
— Значит, даю вам шанс отыграться, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то мальчишеское, почти беззащитное, что никак не вязалось с его дорогим костюмом и наглыми манерами. — Ну так что? Или вы только на работе такая смелая?
Смелая.
Я вспомнила визитку в кармане пиджака. Вспомнила Сашкины глаза. Сын. Мой сын. Которого я отдала. Который теперь где-то есть.
Сейчас, вечером, я останусь одна в своей стерильной квартире. Буду смотреть в потолок и думать. Сходить с ума от вопросов, на которые нет ответов.
— Хорошо, — сказала я, удивив саму себя. — Во сколько?
Кирилл приподнял бровь, будто не ожидал, что я соглашусь так быстро.
— В семь. Я заеду за вами. Давайте адрес.
— Нет, — отрезала я. — Встретимся у ресторана. Я сама.
Он усмехнулся, но спорить не стал.
Ровно в семь я стояла у входа в «Балчуг». Надела темно-синее платье, которое купила год назад и ни разу не надевала. Оно сидело идеально, подчеркивая то, что я обычно прятала под мешковатыми пиджаками.
Ветер трепал волосы, пахло Москвой-рекой и приближающимся дождем. Я сжимала в руке клатч и чувствовала себя самозванкой.
— Вы опоздали на три минуты, — раздалось за спиной.
Я обернулась. Кирилл стоял, засунув руки в карманы пальто, и смотрел на меня. Взгляд его изменился. Исчезла насмешка. Осталось что-то... другое. То, от чего внутри дрогнуло.
— Вы вовремя, — сказал он тихо. — Идемте.
Ресторан оказался уютным, несмотря на пафосную вывеску. Нас провели к столику у окна, с видом на Кремль. Кирилл заказал вино — сухое, как я люблю. Я удивилась, что он угадал.
— Я умею читать людей, — ответил он на мой незаданный вопрос. — Вы из тех, кто не терпит лишнего. Ни в еде, ни в отношениях. Минимум декора, максимум смысла.
— Вы психолог? — усмехнулась я.
— Инвестор, — он пожал плечами. — Но суть одна. Нужно понимать, кому доверяешь деньги. А кому — не только.
Я сделала глоток вина. Оно действительно было хорошим.
— И давно вы так наблюдаете за мной?
— С первого дня, как вошел в ваш офис, — ответил он без тени смущения. — Вы держите дистанцию со всеми. С коллегами — вежливая стена. С этим... как его... Кириллом-дизайнером — ледяной забор. А с собой — вообще никакого контакта, да?
Я поперхнулась.
— Простите?
— Вы не смотрите на себя в зеркало, — спокойно продолжал он. — Не потому, что не нравитесь себе. А потому что боитесь увидеть кого-то, кого не знаете. Я прав?
Откуда? Откуда он это знает?
Я поставила бокал. Рука чуть дрогнула.
— Вы слишком много себе позволяете, Кирилл.
— Называй меня просто Кир, — он улыбнулся, и эта улыбма снова была мальчишеской. — И да, я позволяю. Потому что мне интересно. Ты — сложная. А я люблю сложные задачи.
— Я не задача, — тихо сказала я.
— Знаю, — он вдруг стал серьезным. — Ты — человек, который очень хочет, но очень боится доверять. И я не собираюсь ломиться в закрытые двери. Просто... давай поужинаем. Как два взрослых человека. Без подтекста.
— А есть подтекст? — спросила я прямо.
Он посмотрел мне в глаза. Долго. Так, что стало трудно дышать.
— Пока нет. Но может появиться. Если ты позволишь.
Мы проговорили три часа. Обо всем и ни о чем. О работе, о путешествиях, о музыке. Он рассказывал смешные истории из жизни инвесторов, я — о казусах с заказчиками. Он смеялся громко и заразительно, и я поймала себя на том, что улыбаюсь. Впервые за долгое время — просто улыбаюсь, без контроля.
А потом он спросил:
— Почему ты одна?
Вопрос повис в воздухе. Легкий, почти невесомый, но с тяжелым, свинцовым дном.
— А почему ты спрашиваешь? — парировала я.
— Потому что такие женщины, как ты, не должны быть одни, — просто ответил он. — Ты красивая. Умная. Тонкая. С тобой интересно. И в то же время — ты как запертая комната. Красивая дверь, дорогая ручка, но ключа нет. Или ты его выбросила?
Ключ.
Я вспомнила, как пятнадцать лет назад стояла на автовокзале. Сашка уезжал в областной центр, поступать. Я махала рукой, пока его поезд не скрылся за поворотом. И верила. Так сильно верила, что аж зубы сводило.
А через два месяца пришло письмо. Не от него. От его новой девушки. С фотографиями. И припиской: «Он просил передать, чтобы ты жила своей жизнью. У него теперь другая».
Я тогда думала, что умру. Ревела ночами в подушку, чтобы мать не слышала. А потом оказалось, что это было только начало.
— Ключ не нужен, если в комнате никого нет, — сказала я, отводя взгляд.
— Врешь, — мягко сказал Кирилл. — Там есть кто-то. Но ты его прячешь. Даже от себя.
Я промолчала.
Он проводил меня до такси. На прощание взял за руку — просто сжал пальцы, легко, будто пробуя на ощупь.
— Спасибо за вечер, Алина. Ты — удивительная.
— Ты тоже, — ответила я, и это было честно.
Машина тронулась. В зеркале заднего вида я видела, как он стоит у входа в ресторан, освещенный огнями, и смотрит вслед.
А внутри, под платьем, на коже, все еще горело место, где он касался моей руки.
Дома я разделась, забралась в душ и стояла под горячей водой, пока кожа не покраснела.
Что я делаю? Зачем мне это? Он — чужой человек. Из другого мира. У него, наверное, десятки таких ужинов в неделю.
Но где-то в груди, в самой глубине, теплился маленький, робкий огонек. Тот, который я старательно заливала холодной рассудительностью пятнадцать лет.
Я легла в постель, уставилась в потолок.
А завтра мне нужно решить, пойду ли я к Саше.
Увижу ли я...
Телефон пиликнул сообщением. Кирилл: «Спокойной ночи. Спасибо, что согласилась. Ты — лучшее, что случилось со мной за этот год».
Я смотрела на экран и не знала, что ответить.
И вдруг — еще одно сообщение. С незнакомого номера.
«Алина, это Саша. Завтра в пять. Приходи. Я должен тебе всё рассказать. Это касается не только нас. Это касается его жизни».
Сердце пропустило удар.
Я зажала телефон в руке и закрыла глаза.
Два мужчины. Одна ночь. И выбор, который я не готова делать.
Тот самый сентябрь
Она думала, что первая любовь — это навсегда. Что обещания, данные под звездами, нерушимы. Она не знала тогда, что за каждое счастье придется платить самой дорогой ценой.
Пятнадцать лет назад
Пахло дымом костров и увядающими листьями. Сентябрь в нашем городке был лучшим временем года — еще тепло, но уже не душно, и небо такое высокое, синее, что кружилась голова.
Я сидела на подоконнике в школе и смотрела, как во дворе парни гоняют мяч. Выпускной класс, последний рывок перед взрослой жизнью. Все вокруг уже решили, кем станут: кто в медики, кто в педагоги, кто замуж.
А я не знала. Просто жила.
— Алинка, ты чего тут кукуешь? — подруга Светка плюхнулась рядом, задев меня рюкзаком. — Пошли в парк, там сегодня студенты тусуются. Говорят, из универа приехали, такие красивые!
— Мне уроки учить, — вяло отмахнулась я.
— Уроки! — фыркнула Светка. — Жизнь проходит мимо, поняла? А ты со своими уроками. Пошли, говорю.
Она умела уговаривать. Через полчаса мы уже сидели на лавочке в городском парке, жевали семечки и глазели на студентов. Они и правда были другие — свободные, громкие, с гитарой и бутылкой дешевого портвейна, который передавали по кругу.
— Дай глотнуть, — шепнула Светка.
— Ты с ума сошла?
— А ты трусиха, — она дернула плечом и увязалась за кудрявым парнем в клетчатой рубашке.
Я осталась одна. Сидела, делала вид, что читаю книгу, которую прихватила на всякий случай. Краем глаза следила за компанией.
И вдруг рядом раздалось:
— Интересная?
Я подняла голову.
Он стоял, засунув руки в карманы потертых джинсов, и улыбался. Светлые волосы растрепаны, на щеке — смешная ямочка, глаза серые, почти прозрачные, и в них — солнце.
— Что? — переспросила я глупо.
— Книга, — он кивнул на обложку. — Интересная?
— А... Не очень, — я смутилась и захлопнула томик. — Так, по программе.
— По программе ничего интересного не бывает, — он сел рядом, на самый краешек скамейки. Близко. Так, что я почувствовала запах — табак, ветер и что-то еще, родное, хотя видела его впервые. — Я Саша.
— Алина.
— Красивое имя, — просто сказал он. — А ты чего одна? Тебя обижает кто?
— Нет, — я мотнула головой. — Подруга вон, ушла знакомиться.
— А ты не пошла? — он усмехнулся. — Стесняешься?
— Не люблю навязываться, — буркнула я.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. И вдруг сказал:
— А давай я тебя в кино приглашу? Без навязывания. Просто так.
— В кино? — я растерялась. — Но мы же не знакомы...
— Теперь знакомы, — он протянул руку, и я машинально вложила свою. Ладонь у него была теплая, чуть шершавая. — Саша, студент первого курса, будущий инженер, холост, вредных привычек не имею. Кроме курения, — он показал на сигарету за ухом и подмигнул.
Я рассмеялась. Не смогла сдержаться.
— Алина, ученица одиннадцатого класса, будущая... Не знаю кто. Вредных привычек не имею вообще. Совсем.
— Идеальная девушка, — заключил он. — Так что насчет кино?
Домой я прилетела на крыльях. Мать была на кухне, гремела кастрюлями.
— Явилась, — буркнула она, не оборачиваясь. — Есть будешь?
— Не хочу, — я проскользнула в свою комнату, упала на кровать и уставилась в потолок.
Саша. Сашка.
Он позвал меня в кино. На завтра. Я сказала «да», а потом всю дорогу домой ругала себя за то, что согласилась слишком быстро. Надо было поломаться, подождать, сделать вид, что я занята.
Но внутри все пело.
Вечером я перемерила всю одежду. Платье? Слишком нарядно. Джинсы? Слишком просто. Кофта? А вдруг он подумает, что я страшная?
Мать заглянула в комнату, увидела этот хаос и нахмурилась.
— Ты чего?
— Да так, — я спрятала лицо. — Ничего.
— Смотри у меня, — она прищурилась. — Чтобы без глупостей. Ты же в выпускном классе, тебе учиться надо, а не по свиданкам бегать.
— Мам!
— Ладно-ладно, — она ушла, но я знала: она будет следить.
Кинотеатр в нашем городе был один, старый, с красными бархатными креслами и запахом нафталина. Шел какой-то французский фильм, я не запомнила названия. Запомнила только, как Саша взял меня за руку в темноте — осторожно, будто спрашивая разрешения. И как мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
После кино мы бродили по парку. Было прохладно, я зябко куталась в курточку.
— Замерзла? — спросил он.
— Немного.
Он снял свою ветровку и накинул мне на плечи. Она пахла им. И этот запах казался самым лучшим на свете.
— Ты чего? Сам замерзнешь.
— Я здоровый, — усмехнулся он. — А ты такая... маленькая. Тебя беречь надо.
Я подняла на него глаза. Луна светила сквозь ветки, и в этом свете его лицо казалось нереальным, красивым, как у принца из старого фильма.
Он наклонился и поцеловал меня.
Легко. Почти невесомо. Просто коснулся губ, будто пробуя на вкус.
А у меня подкосились ноги.
— Алинка, — прошептал он, — ты такая... У меня слов нет. Ты как свет.
Я молчала. Боялась, что если скажу хоть слово — волшебство рассыплется.
— Мам, я встретила его, — шептала я ночью в подушку, глядя на фотографию отца, который ушел от нас, когда мне было пять. — Он хороший. Ты бы видел. Я знаю, мама будет ругаться. Но я ничего не могу с собой поделать.
Фотография молчала. Отец улыбался, молодой и красивый, с той же ямочкой на щеке, что была у Сашки.
Я зажмурилась и провалилась в сон.
Следующие две недели пролетели как один день. Мы встречались тайно, потому что мать бы не поняла. Я говорила, что иду к Светке, а сама бежала в парк, где он ждал меня с неизменным букетом осенних листьев.
— Ты дурочка, — смеялась Светка, когда я пересказывала ей каждое его слово. — Влюбилась по уши. И он, кстати, тоже. Я видела, как он на тебя смотрит. Обожраться.
— Не обожраться, а обожествляет, — поправляла я, и мы хохотали.
А потом он сказал, что ему нужно уехать. На практику. На два месяца.
— Я вернусь, — говорил он, сжимая мои руки на вокзале. — Ты только жди. Я позвоню, напишу. Каждый день. Обещаю.
— Я буду ждать, — шептала я, глотая слезы. — Только возвращайся скорее.
Поезд тронулся. Он стоял в тамбуре и махал рукой, пока вагон не скрылся за поворотом.
Я стояла на перроне и верила. Так сильно, что, казалось, эту веру можно было потрогать руками.
Я еще не знала, что через два месяца моя жизнь рухнет.
Что вместо писем от него придет фотография, где он обнимает другую.
Что я останусь одна. Совсем одна.
С крошечной жизнью под сердцем, о которой он так и не узнает.
До самого сегодняшнего дня.
****
Я сидела в темноте своей квартиры, сжимая телефон с сообщением от Саши. Перед глазами стояло его лицо — тогда, пятнадцать лет назад, на вокзале.
«Я вернусь».
Он вернулся. Только теперь поздно. Слишком поздно для нас.
Но, может быть, не поздно для того, кого я родила в семнадцать?
Я набрала его номер. Гудок. Еще один. И тихий, хриплый голос в трубке:
— Алина?
— Завтра в пять, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я приду.
И отключилась.
Я еще не знала, что этот шаг запустит цепь событий, которые уничтожат всё, что я строила пятнадцать лет.
Продолжение следует…