Чем интересны периферийные издания – так это тем, что там часто неведомы негласные установки, действующие в столичных научных и околонаучных кругах. Либо действуют установки местные, которые пересиливают установки из далекой столицы. Именно поэтому там иногда появляются материалы, которые практически невозможны в центре, но которые формируют находки, что приводят к переосмыслению истории.
Мы уже обращались к книге Н.Е. Бекмахановой «Легенда о Невидимке» (Участие казахов в крестьянской войне под руководством Пугачева в 1773-1775 годах)[1], изданной в Алма-Ате в 1968-м году. Тогда мы искали материалы о действиях Пугачева с марта по июль 1774-го года. Многое нашли и использовали в работе. Однако всё оказалось интереснее. Книга открыла Пугачевщину еще с одной стороны, явив часть, о которой практически не упоминалось в официальной историографии. Было похоже на ощущения, что возникли где-то в начале 1990-х, когда «оказалось», что северное полукольцо Блокады Ленинграда держали финские войска. Этот факт не скрывался, но и не тиражировался. В массовом сознании Блокада ассоциировалась исключительно с гитлеровцами. А тут оказалось, что к трагедии причастна хоть и «капиталистическая», но, в общем, не враждебная, а даже где-то дружественная соседняя страна. Примерно то же мы испытали после прочтения книги Наили Ермухановны Бекмахановой полностью. Оказалось, что в Пугачевщине открыто участвовало соседнее, хоть и вассальное, государство и её уже никак не возможно втиснуть в рамки «только русского, «только бессмысленного» «бунта». Однозначно: В 1773-76-м году на пространстве, сопоставимом с территорией Западной Европы разворачивалась спланированная, многовариантная, сложная, с массой участников операция против России межконтинентального масштаба.
Насколько стало известно из опубликованных в Сети материалов, автор книги – дочь известного советского историка Е.Б. Бекмаханова, выпускница Московского государственного историко-архивного института, в 1966-м в Ленинградском отделении Института истории АН СССР защитила диссертацию «Участие казахов Младшего и Среднего казахских жузов в Крестьянской войне 1773—1775 гг. под предводительством Е.И. Пугачева». По всей видимости, эта диссертация и легла в основу изданной в Алма-Ате книги. Сама книга просто изобилует ссылками на архивные документы, по 3-4, иногда до 10 (!) на каждой странице. Советскую историческую науку можно обвинять в умалчиваниях, тенденциозности, но только не во лжи и подлоге. Так что у нас есть все основания полагаться на книгу как на достоверный источник.
После прочтения книги перед нами открылся целый межгосударственный фронт. Фронт протяженностью от Царицына до верховьев Ишима, от Казани до Каспия. Протяженность в широтном направлении составила более 1600 км по прямой. На протяжении всего этого пространства действовало огромное количество киргизских[2] отрядов. И отряды были совсем не малые. Полевые (маневренные) отряды начитывали 500 и более человек[3]. А августе 1774-го в районе Яицкого городка действовали два отряда один – 2000, другой – 3000 человек[4]. Упоминаются отряды численностью 6 000 человек[5]. Наибольшая численность киргизского отряда, упоминаемая в книге составляет 40 000 (сорок тысяч!) человек Аблай хана[6]. Отряды действовали как совместно с войсками Пугачева, так и отдельно, в массе отдельно. Точная цифра не приводится, но думается, мы можем спокойно говорить о суммарной численности киргизских войск в десятки тысяч человек. Хорошо вооруженных человек. О качестве вооружения автор пишет, ссылаясь на поручика Владычина: «… в панцырях, и имея ружья, сабли, стрелы, дротики и для пальбы фитили зажженыя.» [7]
Возник здравый вопрос: Откуда взялось столько оружия? Кочевники-киргизцы не то что внятной промышленности, но даже нормальных ремесленников едва ли имели. Нравится или нет, но более-менее серьезное производство требует осёдлости. Однако в нашем случае здесь идет речь об огнестрельном оружии, металлических доспехах, соответствующих боеприпасах в количествах, соответствующих армиям европейских государств. И автор отвечает на этот вопрос: «Главным источником поставки вооружения были Хива и Бухара.» [8]
Мы разовьем это вопрос.
Допустим, в Хиве и Бухаре имелись производства вооружения. Но одно дело иметь в наличии технологии и совсем другое – обеспечить в нужных количествах. Одно дело регулярные набеги (барымта), что происходили из года в год и были у киргизцев чем-то вроде сезонных работ и требовали понятное количество вооружения. И совсем другое – война с глубоким рейдами, осадами и штурмами крепостей. Для этого необходимы в разы большие производственные мощности, дополнительный персонал, запасы сырья. Опять же нужны мощности и инфраструктура по обработке добычи, на которую выменивается вооружение. Судя по тому, что боевые действия велись до 1776-го года, всё это имелось в необходимом количестве. Бухара была готова.
Параллельно был решен вопрос обеспечения воюющих киргизцев и их семей. Если мужчина воюет – он автоматически превращается из производителя в потребителя. Кроме того, остается его семья, которую также нужно кормить и одевать. И, судя по результату, данный вопрос успешно решался.
Это означает только одно: В Бухаре были люди, которые знали, что будет происходить в 1773-76-м году. Знали, готовились, были готовы и успешно отработали задачу. Поэтому естественно предположить, что именно эти люди и организовали то, что мы будем называть Центральноазиатским фронтом Пугачевщины.
Существование этого фронта, его организация и существование в течение практически трех лет, в очередной раз отметает всяческие измышления на тему «стихийного» выступления. Мы в очередной раз убедились в проведении спланированной, многоэшелонной, межконтинентального масштаба операции.
Помимо открытия Центральноазитаского фронта Пугачевщины, книга порадовала нас тем, что подтвердила нашу гипотезу - Пугачев под Троицком ждал подкрепления с юга. Подтвердила и персонифицировала эту помощь: Пугачев ждал Аблай хана[9]. Почему Аблай хан не пришел на помощь Пугачева? – остается загадкой. Скорее всего, ждал, кто победит. А может, просто опоздал.
Другой интересный вопрос, который нас не то, чтобы сильно, но занимал – это чем занимался Пугачев под Оренбургом. Зимой воевать трудно и в то время зимой за редким исключением не воевали. Зато можно готовиться к летней войне, например, договариваясь с потенциальными союзниками уже будучи в «официальном» статусе. Из книги мы узнали, что во время осады шли сложные, многоплановые переговоры с лидерами Младшего жуза. Один только Нуралы султан чего стоил! Метания между «императором» и императрицей, межклановые противоречия, борьба за власть в жузе. И Нуралы султан был не один. Так что Пугачеву было чем заняться под Оренбургом.
Это же ставит под вопрос личность Пугачева: Мог ли якобы простой донской казак, каким рисует Пугачева официальная историография, разбираться в хитросплетениях борьбы за монархическую власть и переговариваться-торговаться с не самыми последними этой самой монархической власти представителями. Факт, как говорится, на лицо: За Пугачёвым пошло очень много киргизцев во главе с их знатью.
А чего нет книге?
Для нас уже стало привычным, что период, когда Пугачев пытался решать свою задачу на Урале, когда Михельсон бил и гнал его во Внутреннем Урале, остался за рамками повествования. Вот как описывается этот период: «Из рассказа участника пугачевского восстания горного писчика Верхолонцева мы узнаем, что Пугачев после разгрома под Троицкой крепостью в конце мая 1774 года ушел в Башкирию, взяв по пути город Осу, Воткинский и Ижевский заводы и примерно с пятитысячной армией двинулся к Казани.»[10] И всё. Разве что на уровне оговорки упоминает о разгроме при Лягушино[11].
Сказать, что автор ошибается, вводит в заблуждение, нельзя. – Пугачев действительно после Троицка побывал и в Осе, и в обоих названных заводах и, в конце концов, подошел к Казани.
Можно подойти формально: Книга посвящена участию в Пугачевщине тех, кого сегодня называют казахами. После Троицка и Лягушино от прежнего войска Пугачева практически ничего не осталось. Так что нахождение киргизцев под началом Пугачева во Внутреннем Урале маловероятно. Однако участие киргизцев в боях под Казанью, что еще дальше от их кочевий, описывается достаточно подробно. Возникают соменения.
В общем, как-то всё не очень вразумительно, однако отлично вписывается в общую, начиная с Пушкина, тенденцию официальной историографии - замалчивать всё, что связано с действиями Пугачева на Урале.
В заключение, хотелось бы поделиться тем, что заставило нас улыбнуться. Мы всё понимаем. СССР и КазССР образца 1968-го года. Только что отметили 50 лет революции. Заказ вписать казахов и Казахстан в революционные события, в марксистскую теорию «классовой борьбы» что называется, «витает в воздухе». - Возьмем на себя смелость предположить, именно благодаря ему и стала возможной публикация. - И автор честно пыталась этот заказ отрабатывать. Однако все упоминания «борьбы с угнетением», «антифеодальных выступлений» и прочей «классовой теории» смотрятся откровенно чужеродно и надуманно. Зато отчетливо просматриваются межгосударственный, межнациональный характер выступлений киргизцев против российской имперской власти. В книге не описано ни одного (ни одного!) случая выступления киргизских шаруа (рядовых общинников) совместно с русскими крестьянами против «угнетателей» - дворян-биев. Зато вся книга заполнена борьбой этих самых шаруа под предводительством биев против одетых в мундиры русских солдат под предводительством русских дворян.
С этой точки зрения книга представляет собой очень интересный артефакт уже советской эпохи, что, впрочем, не отменяет её научного значения.
Приобрести книгу авторов публикации "Пугачевщина. Что это было? К 250-летию пугачевского бунта" можно здесь: https://kmbook.ru/shop/pugachevshhina-chto-eto-bylo-k-250-letiyu-puga/
[1] Издательство «Казахстан», Алма-Ата, 1968, все ссылки на это издание
[2] Н.Е. Бекмаханова использует термин казахи, но мы считаем это неверным, поскольку во времена Пугачева предки современных казахов казахами не именовались. Их называли, киргизы, киргизцы, киргиз-касайки. Мы будем использовать термин киргизцы, как корректный, но в то же время отличающийся от современных киргизов.
[3] Стр. 103, 131.
[4] Стр. 104
[5] Стр. 105
[6] Н.Е. Бекмаханова пишет Аблай султан, что ниже хана. Ханом Аблая называл в своих письмах Пугачев, по всей видимости, желая польстить. Так же называет его современная историография. Мы не будем нарушать сложившееся
[7] Стр. 107
[8] Стр. 109
[9] Стр. 176
[10] Стр. 94
[11] Стр. 180