«Так вот, значит, как выглядит наше "совместное будущее", по-твоему? – Голос Анны звенел от злости. – Машину они купили! На деньги, что мы с тобой на свадьбу копили!»
«Ань, ну не начинай, пожалуйста, – Кирилл устало провёл рукой по волосам. – Всё равно бы эти деньги растворились, как дым. Свадьба – один день, а машина – это вещь!»
«Да чтоб тебя…Ты хоть представляешь, мои родители полгода пашут, чтобы покрыть расходы? Платье, фотограф, ведущий, музыка – за всё уже заплачено!»
«Ну и что? Потом как-нибудь возместим. Делов-то».
Анна застыла посреди комнаты.
«Кирилл, ты хоть раз в жизни принял решение самостоятельно, без мамы?»
«При чём тут мама? Просто так получилось. Отец увидел объявление – Камри, почти новая, муха не сидела, гарантия, как с завода!»
«Да плевать мне на твою Камри! У нас свадьба на носу! Дата назначена, ресторан должен быть оплачен, гости – предупреждены!»
«Ну, подумаешь, перенесём. Что ты, как маленькая, честное слово.»
Анна, не раздумывая, выхватила телефон из его рук – тот глухо шлёпнулся на ковёр, экран покрылся паутиной трещин.
«Вот, смотри теперь на эти осколки. Как и на нашу свадьбу, Кирилл. Разлетелась вдребезги».
«Ну, ты совсем уже, да? Это истерика, Ань. Бабская истерика в чистом виде».
«Значит, всё, что я делала, – это просто "бабская истерика"? Все мои забеги по салонам, выбор платья, бесконечные примерки, переговоры с ведущим, с фотографом, с чертовыми флористами, пока ты отсиживался у мамы на кухне, внимая её рассуждениям о "разумной экономии"?»
«Да хватит уже! Хватит орать! Я же сказал, мы просто отложим, поняла? Не конец света!»
Анна без сил опустилась на край дивана.
«Нет, Кирилл, это не "отложим". Это конец. Конец всему».
«Ань, ну, чего ты. Сядь, давай поговорим по-нормальному».
«Я сижу, но больше не вижу смысла».
***
А ведь когда-то всё было иначе. Всего-то три года назад – целая жизнь, не меньше.
Они познакомились на дне рождения у общей подруги – скромные посиделки, пицца, музыка из телефона, одноразовые стаканчики.
Кирилл тогда показался Анне спокойным, даже немного застенчивым. Не балагур, не ловелас – обычный парень, без дешёвых понтов.
Он работал инженером на заводе, жил с родителями – мол, так выгоднее, пока ипотеку не возьмёт.
Она преподавала английский в частной языковой школе, снимала скромную однушку на окраине, мечтала о тихом семейном счастье, о детях, о простом человеческом тепле.
Когда Кирилл сделал ей предложение – в уютном кафе, с кольцом, спрятанным на дне бокала с шампанским, – она не сдержала слёз.
Мама, Ирина Павловна, буквально сияла от радости, отец – Олег Викторович – впервые за много лет взял отгул, чтобы отпраздновать это событие.
Родители Кирилла – Лидия Сергеевна и Николай Иванович – тоже, казалось, были довольны: "наш мальчик, наконец, остепенился".
Тогда всё складывалось идеально. Решили сыграть свадьбу.
«Значит, так, – Ирина Павловна достала толстую тетрадь. – Чтобы потом не было путаницы. Мы берём на себя расходы на платье, ведущего и фотографа. А вы – ресторан, кольца и транспорт для гостей. Всё по-честному».
«Договорились! – радостно подхватила Лидия Сергеевна. – Мы как раз присмотрели парочку прекрасных ресторанов. Всё будет, не переживайте».
Они чокались бокалами, смеялись, увлечённо обсуждали меню, музыку, свадебные мелочи.
Анна светилась от счастья – вся жизнь казалась впереди.
Но потом что-то неуловимо надломилось.
Кирилл стал задерживаться на работе. Его родители внезапно перестали звонить, хотя раньше названивали чуть ли не каждый день:
"Анечка, а какого цвета скатерти лучше?", "Анечка, а на сколько человек заказывать торт?".
Теперь – зловещая тишина. Ни звонков, ни обсуждений.
«Что-то мне всё это не нравится, – ворчала Ирина Павловна. – Мы уже половину расходов оплатили, а от них – ни слуху, ни духу».
«Мам, ну, что ты, может быть, они просто заняты. У Кирилла там какой-то важный проект на работе».
«Проект… Тебе не кажется, что у них проект – как бы всё провернуть по-своему, но за чужой счёт?»
Целая неделя прошла в тягостном ожидании. Анна тщетно пыталась дозвониться Лидии Сергеевне – то она "вышла", то "перезвонит позже", то "сейчас совсем нет времени".
Кирилл отмахивался: "Да всё под контролем, не парься".
Вечером он приходил домой уставший, безразлично бросал куртку на стул, молча включал телевизор.
«Кирилл, ты говорил, что ваши выбрали ресторан. Какой именно?»
«Не помню название, мама знает».
«А кольца? Их нужно заказывать заранее».
«Да подожди ты со своими кольцами! Всё успеем».
«Ты хотя бы скажи, вы внесли залог за ресторан?
«Что за допрос? Ты мне не следователь, ясно?»
А потом настал тот роковой вечер. Когда он, между прочим, обронил – про машину.
"Отец увидел выгодное предложение"… "Мама сказала, потом банкет закатим"…
Всё это звучало настолько мерзко и жалко, что хотелось закричать от бессилия.
Анна выгнала его.
Просто, глядя ему в глаза, тихо сказала: "Уходи".
Он ушёл.
Утром пришли её родители.
Ирина Павловна – с покрасневшими от слёз глазами, Олег Викторович – угрюмый, молчаливый.
«Так, – отец положил тяжёлые ладони на стол. – Рассказывай всё по порядку».
Анна рассказала.
Мать тихо ахнула, отец молча поднялся, несколько раз прошёлся по кухне.
«Это же настоящее издевательство! Мы, как последние дураки, вложили деньги, а они… машину купили!»
«Олег, ну, не кричи, – прошептала Ирина Павловна. – Девочке и так плохо».
«Плохо – это ещё мягко сказано! Ты понимаешь, что с такими людьми жить нельзя? Сегодня машина, завтра – что? Кредит на "новый диван", а потом пусть Анька с детьми в нищете живет?»
Вечером Кирилл вернулся. Без звонка.
Открыл дверь своим ключом, который он почему-то не удосужился вернуть.
«Ань, ну, давай не будем так. Всё ещё можно исправить. Я же люблю тебя, ты знаешь».
«Любишь? И это ты называешь любовью? Когда человек молча наблюдает, как рушатся наши общие планы, все наши мечты?»
«Я просто не хотел ссор. Мама сказала, что всё утрясётся».
«Вот именно, что мама сказала. Кирилл, ты, может, и хороший парень, но в тебе нет ни капли мужества. Ни грамма».
«Ну, вот, опять началось…»
«Всё, оставь ключ и уходи. К маме своей. Ей рассказывай, как у вас там "всё утрясётся"».
Он злобно бросил связку ключей на тумбочку и с грохотом захлопнул дверь.
***
Кухня хранила немые свидетельства вчерашнего вечера.
Телефон сотрясался от настойчивых сообщений.
«Ань, не руби с плеча, прошу».
«Я все тебе объясню…»
«Поговори с мамой, она места себе не находит».
За ними — вереница пропущенных звонков от Лидии Сергеевны.
К вечеру появилась мама. Как всегда, с полным пакетом домашнего тепла: пирожки, контейнеры с едой, пакетики чая.
— Ну что, дочка, держишься?
— Держусь, только в квартире будто все Кириллом пропитано.
— Выветрится, Все выветривается, Ань. И боль, и люди.
— Мам, ты ведь сразу видела, да? Что ничего не выйдет.
— А я что тебе говорила, хороший он, не спорю. Но совсем без стержня. А жизнь – это не одни красивые слова и шампанское с кольцом. Это когда нужно решать, брать и делать. А он… все еще мамин сыночек.
— Мне просто обидно, мам. Я ведь так верила…
— Ничего, дочка, встретишь еще, того, кто не будет спрашивать у мамы, какой салат заказать.
На следующий день позвонил Кирилл.
— Ань, я возле твоего дома. Пожалуйста, дай мне пять минут. Только поговорить. Честно.
Она вышла.
— Что тебе нужно?
— Я все понял, Ань. Мы можем все вернуть. Машина — это ерунда. Главное ведь — это мы.
— Кирилл, главное — это уважение. А его больше нет. Я тебе больше не верю.
— Аня, ну хватит, брось эту гордость! Все ссорятся, в конце концов! Я же не изменял тебе, не бил, не пил!
— Ты просто… Ты не стоишь рядом, когда ты нужен. Ты прячешься за маминой юбкой.
— Так ты теперь против моей семьи? Они тебе что плохого сделали?
— Ничего. Просто не они выходят за меня замуж.
— Ну и живи, как знаешь. Потом пожалеешь еще.
— Уже пожалела, что поверила тебе.
Он развернулся и пошел к своей машине — к той самой, из-за которой все и рухнуло.
Следующие дни пролетели в вихре работы.
Позвонила фотограф Марина — вернула часть предоплаты. Ведущий Дима сказал с сочувствием в голосе:
— Не переживай, Ань. У всех пар бывает разное. И хорошо, что это случилось сейчас, а не потом.
В свадебном салоне, правда, отказались возвращать деньги за платье — ведь его уже сшили.
Анна подумала:
«Ну и пусть висит. Будет напоминанием, что даже самая красивая ткань может оказаться пустой».
Родители старались не давить.
Отец лишь однажды сказал во время ужина:
— Я тебе вот что скажу, дочка. Мужик, который маму слушает больше, чем свою совесть — это не мужик. Это проект на букву “н”. Незаконченный.
— Пап, как всегда, ты все очень просто объясняешь.
— А что тут объяснять, все как в жизни. Либо человек рядом, либо он вечно "подумает и решит".
Через неделю позвонила Лидия Сергеевна.
— Анечка, здравствуйте, ну что же вы наделали? Кирюша места себе не находит. А эту машину мы ведь не для себя брали, все для вас же! Внуков потом возить!
— Каких внуков, Лидия Сергеевна? Вы, кажется, ошиблись адресом. Ваша семья — это вы и Кирилл.
— Ну зачем же так? Мы же хорошие люди, а вы нас выставляете…
— Я никого не выставляю. Просто вы попытались решить за меня, как мне жить. Так вот — не выйдет.
И повесила трубку.
Затем она удалила все их номера из телефона.
Прошел месяц.
Понемногу жизнь начала возвращаться в прежнее русло.
Подруги звали в кафе, коллеги — в кино, мама — на рынок «за картошкой, чтобы хоть немного отвлечься».
Однажды встретила старую знакомую — Светку, с которой ходила на тот самый день рождения, где все и началось.
— Ань, привет! Слышала, у тебя там свадьба сорвалась.
— Ну, всякое бывает.
— А Кирилл, кстати, все еще с родителями живет. Машину оформил на отца, сам выплачивает кредит. Говорят, ты его из-за денег бросила.
— Пусть говорят. Людям же скучно жить без сказок.
— Я-то знаю, ты не из таких.
— Спасибо, Свет. Все в порядке.
Платье все еще висело в шкафу. Иногда, открывая дверцу, она думала — может, продать? И тут же захлопывала ее:
«Еще не время».
Все осталось позади. Осталась только уверенность в том, что она выдержала все испытания.
А это, как понимала Анна, означало, что дальше ее ждет только лучшее.