Осенью 1941 года красноармеец Жгир, призванный Москаленским райвоенкоматом, оказался в окружении. Вместо того чтобы пробиваться к своим, он решил сдаться в плен. В январе 1942 года его освободили из лагеря для военнопленных, но только при условии, если он будет служить «новому порядку». Такие как он, малограмотные и исполнительные, вполне подходили для немцев. Так уроженец Омской области стал рядовым солдатом военно-полевой жандармерии города Киева.
Город уже несколько месяцев жил под оккупацией. В Лукьяновской тюрьме содержались тысячи арестованных, в лесах вокруг действовали партизанские отряды. Жгир поселился на Дегтярной улице и приступил к новым обязанностям. Они включали конвоирование задержанных из тюрьмы на допросы, участие в облавах и арестах мирных жителей.
В месяцы с июня по сентябрь 1942 года Александр Жгир входил в число тех, кого оккупанты привлекали для расправ на территории кирпичного завода Сырецкого района. Позже, когда его будут спрашивать на допросах, Жгир в подробностях расскажет следователям, как всё происходило. Из тюрьмы привозили людей – мужчин, женщин, стариков. Их подводили к заранее подготовленным ямам. Всё остальное производили немецкий офицер и старшие жандармы. По словам бывшего карателя, он участвовал здесь ещё и на завершающей стадии – забрасывания землёй.
Он лично принял решение о судьбе в общей сложности пятнадцати человек, которых отнёс к категории «партизаны и советско-партийный актив». Здесь каратель не только конвоировал людей, но и занимался ликвидацией. Разумеется, ничьи фамилии он не запомнил.
В августе-сентябре 1942 года, помимо выездов на Сырецкий завод, Жгир участвовал в карательных экспедициях против партизан в селах Воропаево и Гоголево Киевской области. Эти акции сопровождались уничтожением жилых построек и физическим устранением местных жителей.
Жандармерия использовала его и для более сложных и подлых задач. В феврале 1943 года он получил фиктивные документы и отправился в Брусиловский лес с заданием проникнуть в партизанский отряд. Ему удалось войти в доверие, выяснить численность отряда, его вооружение и точное расположение лагеря. Собрав информацию, он вернулся к своим хозяевам. Вскоре в лес выдвинулась карательная экспедиция в составе двухсот немецких солдат, офицеров и полицейских. Проводником, который вел их к партизанам, был Александр Жгир. Осенью того же года он участвовал в аналогичной акции на железнодорожном полустанке Мотовиловка.
На этом его активная помощь оккупантам не закончилась. В 1943 году немецкое командование, осознавая, что отступление неизбежно, начало операцию по сокрытию следов. Нужно было уничтожить свидетельства событий первых лет оккупации. К этой работе привлекли тех, кому доверяли. Жгир участвовал в извлечении и ликвидации на костре до двухсот тел из мест крупных захоронений.
К осени 1943 года линия фронта неумолимо приближалась к Киеву. В ноябре город был освобожден частями Красной Армии. К этому времени Жгир, по его собственным показаниям, уже покинул жандармерию. Он оказался перед выбором: отступать вместе с немцами на запад или остаться и попытаться затеряться на освобожденной территории. Он выбрал второе.
Попытки скрыться в городе были опасны – СМЕРШ и органы госбезопасности активно фильтровали население, выявляя пособников оккупантов. Знал ли Жгир, что его разыскивают? Возможно, догадывался. Но он сделал ставку на то, что в военной неразберихе начала 1944 года сможет затеряться среди миллионов других людей. Он двинулся на запад, вслед за наступающей армией, туда, где его никто не знал.
Путь его лежал через территории, только что освобожденные от оккупации. Там царил хаос, военкоматы работали в авральном режиме, проводя мобилизацию мужского населения. Именно в этой обстановке Жгиру удалось осуществить свой план. Он назвался красноармейцем, отставшим от своей части, окруженцем, чудом вышедшим к своим. Проверить его слова в тех условиях было практически невозможно – многие действительно выходили из окружения, бежали из плена, теряли документы.
Вероятно, он был направлен в один из запасных полков или пересыльных пунктов, где проходил краткосрочную проверку. В условиях острой нехватки людских ресурсов на фронте такие проверки часто проводились поверхностно, особенно если у человека не было при себе компрометирующих документов и он давал «правильные» показания о своем желании сражаться за Родину. Так, пройдя через фильтрационные лагеря НКВД, где его, видимо, не идентифицировали как опасного преступника, Жгир получил возможность искупить вину кровью.
В начале 1944 года он был направлен в действующую армию. Так бывший солдат жандармерии оказался в рядах 76-й гвардейской стрелковой дивизии. Он стал бойцом 4-й роты 234-го гвардейского стрелкового полка. Часть в то время вела тяжелые бои, освобождая Правобережную Украину и приближаясь к государственной границе. К лету 1944 года дивизия, в которой служил Жгир, сражалась уже далеко от Киева. Сослуживцы не знали, что этот неразговорчивый сибиряк два года назад ходил по тем же дорогам, только по другую сторону фронта.
Однако военная контрразведка СМЕРШ продолжала кропотливую работу на освобожденных территориях. В Киеве следователи собирали показания уцелевших свидетелей, опрашивали местных жителей, изучали трофейные документы жандармерии и полиции. В розыскные списки был внесен и Александр Жгир. По крупицам восстанавливалась картина его преступлений. Свидетели, знавшие его по Дегтярной улице и Сырцу, давали показания. Ниточка потянулась вслед за частями, наступавшими на запад. Оперативники установили, что разыскиваемый может находиться в действующей армии, и передали ориентировку в отделы контрразведки фронтовых частей.
Девятого июля 1944 года в расположении 76-й гвардейской стрелковой дивизии, которая вела бои на подступах к государственной границе, красноармеец 4-й роты 234-го гвардейского стрелкового полка Александр Лаврентьевич Жгир был задержан сотрудниками Отдела контрразведки СМЕРШ, руководил которыми Сергей Петрович Мышкин.
На допросах бывший каратель не собирался отрицать фактов. Он рассказал о службе в жандармерии, о выездах на Сырецкий завод, о том, что за время участия в этих выездах через его руки прошло до восьмидесяти человек, из которых женщин было немного. Он рассказал об участии в карательных экспедициях в селах Воропаево и Гоголево в августе-сентябре 1942 года, о задании в Брусиловском лесу в феврале 1943 года, о том, как водил карателей на партизан, о своем участии в облаве на полустанке Мотовиловка осенью 1943 года и обо всём остальном.
Двенадцатого июля 1944 года было составлено обвинительное заключение по статье 54-1 «б» Уголовного кодекса Украинской ССР – измена Родине, совершенная военнослужащим.
Военный трибунал 76-й гвардейской стрелковой дивизии рассмотрел дело в открытом заседании. Именем Союза Советских Социалистических Республик бывший красноармеец, уроженец села Екатериновка Москаленского района Омской области Александр Лаврентьевич Жгир был приговорен к высшей мере наказания с конфискацией лично ему принадлежащего имущества. Приговор не подлежал обжалованию. От первого допроса до финала прошла одна неделя.
Следственное дело № 55 в отношении Жгира Александра Лаврентьевича долгие годы хранилось в ведомственных архивах под грифом секретности. В 2000-е годы Управление Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Омской области в сотрудничестве с региональными архивами начало публикацию подобных дел, чтобы сохранить историческую правду о преступлениях пособников нацизма. Сегодня ознакомиться с материалами уголовного дела № 55 можно в Государственном архиве Омской области, а также в электронной базе рассекреченных документов УФСБ. Фотографии его в открытом доступе не имеется. Может быть оно и к лучшему.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале