Он уехал из Италии, пообещав беременной любовнице: — Разведусь и вернусь. Они придумали хитрый способ сообщить о рождении сына — невинную открытку на работу от вымышленной Анны Росси. Но когда открытка пришла, в ней оказалась одна строчка, от которой кровь застыла в жилах.
Лимонная роща
Двадцать семь дней в Позитано уместились в памяти Алексея как один долгий, пересвеченный кадр. Белые дома, цепочкой сползающие к морю, запах базилика и соли, холодное просекко по утрам и тёплое тело Лючии по ночам.
Всё остальное — работа, Москва, жена с её аккуратными списками дел на холодильнике — казалось теперь чужим далёким сном, который он когда-то видел слишком долго.
Лючия была не из тех, кто охотится за туристами. Она работала в маленькой галерее на Виа деи Мулини, продавала акварели и керамику с лимонным орнаментом. У неё были тёмные брови вразлёт, родинка над ключицей и привычка смеяться, запрокидывая голову так, что ей становилось видно нёбо.
Алексей заметил её в первый же вечер, когда она несла поднос с бокалами через площадь, и вино плескалось в такт её шагам.
Они не притворялись, что это просто отпускный роман. Слишком быстро перешли на ты, слишком громко смеялись над одними и теми же глупостями, слишком часто молчали, глядя друг на друга.
На восьмой день он сказал ей: — Я не хочу уезжать. На девятый она ответила: — Тогда не уезжай. На двенадцатый они уже не обсуждали это всерьёз — просто жили так, будто время остановилось на их маленьком балконе с видом на море.
На двадцать третий день Лючия села напротив него за столик в траттории и сказала тихо, почти извиняясь:
— Sono incinta. (я беременна)
Сначала он не понял. Потом понял. Потом в груди что-то сжалось, но не больно — скорее как будто кто-то резко выключил звук во всем мире.
— От меня? — спросил он глупо.
Она только посмотрела. Длинно, спокойно. Конечно от него.
Алексей ждал, что сейчас начнётся паника. Что он будет оправдываться, врать, бежать. Но вместо этого в голове щёлкнуло — чисто, ясно, почти радостно.
— Я всё сделаю правильно, — сказал он. — Я вернусь. Как только родится ребёнок — я разведусь и прилечу к тебе. Навсегда.
Лючия молчала долго. Потом взяла его руку и поцеловала костяшки пальцев.
— Ты правда так сделаешь?
— Да.
Она улыбнулась — не той своей обычной, солнечной улыбкой, а другой, немного грустной и... осторожной.
— Тогда нам нужно придумать, как ты узнаешь, когда он родится. Чтобы твоя жена ничего не заподозрила.
Вот тут Алексей впервые почувствовал холодок под лопатками. Жена... У него где-то там есть жена.
В последний день они сидели на балконе до трёх ночи. Пили последнее просекко из той бутылки, которую Лючия принесла в первый вечер. Лючия выдыхала дым в сторону моря.
Электронное письмо — слишком опасно, жена иногда заглядывает в его почту.
Обычная смс — тоже нет, она может прочитать его переписки, когда он в душе.
Мессенджеры — то же самое.
— Может, через кого-то? — предложила Лючия. — У тебя есть друг, которому ты доверяешь?
Алексей подумал о Стасе. Стас знал про Лючию. Стас даже шутил: — Когда будешь разводиться, чтобы остаться со своей жгучей красавицей, — позови на пиво, я свидетель.
Но Стас был слишком громким, слишком заметным. Жена его недолюбливала.
— Нет, — сказал Алексей. — Лучше без посредников.
Они молчали. Потом Лючия вдруг сказала:
— А если открытка?
— Какая открытка?
— Обычная. С лимонами или с видом на Амальфи. Я напишу что-нибудь нейтральное… типа «Поздравь меня с прибавлением в семействе» или «Малыш родился здоровым». Отправлю на твой рабочий адресс.
Алексей замер.
— А подпись?
— Подпишусь чужим именем. Например… Анна Росси. Скажешь, что это коллега из итальянского филиала. Или клиентка. У тебя же есть проекты с Италией.
— Есть, — медленно кивнул он. — Есть.
— Тогда так и сделаем. Когда родится — я пришлю тебе открытку. Ты получишь её на работе, обрадуешься… как будто просто приятная весточка от знакомой. А потом, через неделю-две, скажешь жене, что тебя пригласили на крестины этого ребёнка. И что ты должен поехать на крестины, потому что... пообещал. Один.
Алексей смотрел на неё и чувствовал, как план становится всё красивее, всё убедительнее. Почти благородно, почти честно.
— А если она захочет поехать со мной?
Лючия пожала плечами.
— Скажешь, что это короткая деловая поездка. Или что крестины в узком семейном кругу. Или придумаешь что-нибудь ещё. Ты же умеешь.
Последние слова она сказала без упрёка. Просто констатация факта.
Они легли спать, когда уже светало. Лючия свернулась калачиком у него под мышкой, а он лежал и смотрел в потолок, повторяя про себя: открытка, Анна Росси, рабочий адрес, крестины.
Наутро он уехал.
В аэропорту Неаполя Лючия не плакала. Она просто обняла его так сильно, что он почувствовал, как бьётся её сердце — очень быстро и неровно, совсем не так, как обычно.
— Напиши мне, когда приземлишься, — сказала она.
— Напишу.
— И не забудь… Анна Росси.
Он засмеялся. Поцеловал её в висок. Ушёл.
Дома всё вернулось на круги своя с пугающей лёгкостью. Жена встретила его в аэропорту, поцеловала, обняла, спросила, хорошо ли поработал и отдохнул. Он ответил отлично, и это слово прозвучало почти правдиво.
Прошёл месяц. Два. Три.
Алексей каждый день на работе проверял, ничего ли ему не пришло. Пока ничего.
На пятый месяц он начал нервничать. Написал Лючии в мессенджере: — Как ты? Ответ пришёл через день: — Всё хорошо. Ждём. Смайлик-сердечко.
Он выдохнул.
На шестой месяц, в середине ноября, на ресепшене лежала открытка. Плотный картон, лимонная роща, голубое небо. Обратный адрес — Позитано, via dei Mulini, 14.
Алексей взял её дрожащими пальцами. Открыл.
Caro Alex,
mi dispiace tanto dirtelo così… purtroppo ho perso il piccolo Lorenzo. Non ce l’ha fatta. Il mio cuore è spezzato.
Con affetto e un abbraccio forte,
Anna Rossi
(Дорогой Алекс,
мне так жаль говорить тебе это так… к сожалению, я потеряла маленького Лоренцо. Он не выжил. Моё сердце разбито.
С теплом и крепкими объятиями,
Анна Росси)
Он перечитал три раза. Сердце колотилось где-то в горле.
Лоренцо. Сын. Как же так?
Вечером от непонимания что делать и как быть дальше он показал жене открытку — небрежно, между делом.
— Смотри, коллеги из Италии прислали. У Анны, помнишь, я рассказывал, родился ребёнок.
Жена улыбнулась. Она не знала итальянский язык.
— Мило. Поздравь её от нашей семьи.
— Да, я поздравлю, — сказал Алексей и пошёл в ванную.
Закрыл дверь. Сел на край ванны. Открыл открытку ещё раз.
На самой нижней строчке, почти незаметно, другим почерком, мелкими буквами, было дописано по-русски:
«Я жду тебя. Пожалуйста, приедь, мне так плохо.»
Он сжал открытку так сильно, что уголок согнулся. Потом встал, умылся холодной водой и вышел к жене с улыбкой. Итальянская жизнь отменялась, развод отменялся.
А вечером он долго сидел и смотрел в тёмное окно, за которым бушевал осенний ветер. Значит, так должно было быть.