Психические расстройства как результат внутреннего конфликта

В своей практике я все чаще прихожу к пониманию, что многие психические расстройства — будь то биполярное аффективное расстройство, панические атаки, генерализованное тревожное расстройство — это не просто «поломка» биохимии, не случайный сбой в работе мозга. За ними стоит длительный, истощающий внутренний конфликт.

Речь идет о конфликте между разными частями личности.

Например.

Одна часть человека жаждет жить: творить, любить, проявляться, быть в контакте с миром. Другая — замерла от ужаса и кричит: «Опасно! Больно! Там отвергнут! Лучше спрятаться, исчезнуть, замереть, чтобы выжить».

Этот конфликт может длиться годами, отнимая колоссальное количество психической энергии. И психика, не выдерживая этого напряжения, прибегает к крайнему механизму защиты — отщеплению.

Отщепленная часть: та, что живет своей жизнью.

Что такое отщепление в психологическом смысле?

Это когда какая-то часть опыта, чувства, воспоминания отделяется от сознания. Человек как бы говорит себе: «Если я не буду чувствовать эту боль, ее не существует. Если я забуду эту травму, она не случилась. Если я сделаю вид, что мне все равно, меня больше не ранят».

Но отщепленная часть никуда не девается.

Она не исчезает. Она продолжает существовать в психике, но становится недоступной для сознательного контроля. И именно она, эта «живая, но отвергнутая часть», начинает прорываться наружу в виде симптомов.

При панических атаках это может быть внезапный, неконтролируемый ужас — та самая часть, которую когда-то мы глубоко спрятали в себе.

При БАР — резкие перепады от гиперактивности к глубокой депрессии, словно две части личности никак не могут договориться.

Два глубинных страха: одиночество и ответственность.

Если копнуть еще глубже, за этим конфликтом и отщеплением стоят два фундаментальных экзистенциальных страха.

Первый — глубочайший страх одиночества и отвержения. Человек живет с убеждением: «Если я покажу себя настоящего — со всей своей болью, «безумием», слабостью и неидеальностью — меня отвергнут. Меня оставят. Никто не сможет этого выдержать». Проще спрятать «плохую» часть себя, чем рискнуть быть увиденным и не принятым.

Второй — страх ответственности. Если я признаю, что способен влиять на свою жизнь, что у меня есть выбор, значит, мне придется этот выбор делать. А это значит — выходить из позиции жертвы, брать на себя риск, менять то, что не устраивает. Позиция «я болен, с меня взятки гладки» — очень удобная защита. Она снимает ответственность и позволяет оставаться в привычном, пусть и болезненном, болоте.

Путь к исцелению: не борьба, а встреча.

Это ни в коем случае не обвинение человека в том, что он «сам виноват» в своем расстройстве. Никто не выбирает себе симптомы сознательно. Психика делает то, что умеет лучше всего — защищает нас любой ценой, даже ценой тяжелого состояния.

Но исцеление, на мой взгляд, начинается ровно в тот момент, когда у человека появляется ресурс и смелость встретиться с теми частями себя, которые он так долго прятал.

Не переделать их, не подавить, не «вылечить» в агрессивном смысле этого слова. А просто признать их существование. Сказать той части, которая кричит от ужаса или прячется в тишине: «Я вижу тебя. Ты есть. Тоже часть меня. Я не буду тебя больше выгонять».

В безопасном терапевтическом пространстве, в контакте с принимающим специалистом, у этих отщепленных частей появляется шанс быть услышанными, прожитыми и, наконец, возвращенными в общую структуру личности.

Это долгий и бережный путь. Но только так, шаг за шагом, возвращая себе себя, можно обрести настоящую целостность.

Автор: Ирина Касьян
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru