Дверь небольшой уютной кофейни тяжело скрипнула, впуская внутрь вместе с порывом сырого осеннего ветра грузного, тяжело дышащего мужчину. Алена, сидевшая за угловым столиком у окна, машинально подняла взгляд от чашки давно остывшего капучино. Улыбка, которую она заботливо репетировала все утро для встречи с очаровательным тридцатипятилетним архитектором Игорем, замерла на ее губах, а затем медленно, словно сползающая по стеклу капля дождя, исчезла вовсе.
Мужчина целенаправленно, тяжело ступая и отдуваясь, направлялся прямо к ее столику. Алена вжалась в мягкую спинку дивана, молясь всем известным богам, чтобы этот человек просто прошел мимо, к барной стойке или в уборную. Но чуда не произошло. Незнакомец остановился прямо напротив нее.
Его редкие, тронутые обильной сединой волосы были тщательно, волосок к волоску, зачесаны набок - жалкая и отчаянная попытка замаскировать внушительную, предательски блестящую в свете кофейных ламп лысину. Светло-голубая рубашка немилосердно, до скрипа нитей, натянулась на выпирающем, основательном брюшке, и казалось, что перламутровые пуговицы вот-вот не выдержат этого давления и с треском разлетятся по залу. Мужчина тяжело дышал ртом, источая вокруг себя плотное облако удушливого, тяжелого одеколона с нотками советского парикмахерского прошлого, сквозь который настойчиво пробивался кислый запах застарелого пота.
- Вы, должно быть, Алена? - спросил он хрипловатым, самоуверенным басом, по-хозяйски опираясь пухлыми руками с короткими пальцами о край ее столика.
Алена сидела ни живая ни мертвая. Ситуация мгновенно стала кристально ясной и до физической боли абсурдной.
- Игорь? - недоверчиво, почти шепотом выдохнула она, судорожно вызывая в памяти фотографию из профиля на сайте знакомств.
Там, на экране ее смартфона, на нее смотрел подтянутый, спортивного телосложения брюнет с густой, слегка небрежной шевелюрой, волевым подбородком и ясным, проницательным взглядом. Человек на фото лучился здоровьем, молодостью и той самой уверенностью, которая так привлекает женщин. Человек, стоявший сейчас перед ней, выглядел так, словно съел того самого Игоря лет десять назад, а потом долго и тяжело болел.
- Он самый, Аленушка! Не ожидала? - Мужчина отодвинул стул и грузно плюхнулся напротив, едва не смахнув на пол крошечную вазочку с гвоздикой. - А ты в жизни еще лучше, чем на фотках. Люблю таких... сочных, фигуристых. Прямо кровь с молоком!
Внутри у Алены все оборвалось.
***
Ей тридцать три года. Возраст, когда общество, словно назойливая, невидимая муха, постоянно жужжит над ухом, напоминая о пресловутых «тикающих часиках». Алена никогда не считала себя неудачницей или старой девой. Она была успешным, востребованным ландшафтным дизайнером, любила свою нервную, но творческую работу, обожала свою уютную двухкомнатную квартиру, за которую сама платила ипотеку. Она ценила свою независимость, могла сама прибить полку и починить кран. Но долгими осенними вечерами, когда город за окном зажигал неоновые огни, а в квартире стояла оглушительная, звенящая тишина, ей отчаянно, до слез хотелось, чтобы кто-то сильный и родной обнял ее за плечи, поцеловал в макушку и просто спросил, как прошел ее день. Хотелось семьи, настоящей, крепкой, где есть уважение и поддержка.
Регистрация на популярном сайте знакомств стала для нее шагом отчаяния. Замужние подруги хором твердили, закатывая глаза: «Аленка, ну ты чего киснешь? Там полно нормальных мужиков, просто надо уметь фильтровать!» И она честно пыталась фильтровать. Отмахивалась от откровенных хамов, которые с первого сообщения предлагали интим, игнорировала женатых страдальцев, ищущих «отдушину от быта», блокировала любителей присылать неприличные фото. Ей казалось, что она роется в огромной корзине с испорченными фруктами. И тут, словно луч света в темном царстве, появился Игорь.
Его профиль подкупал своей адекватностью и зрелостью суждений. «Ищу ту самую, единственную, с которой можно и в театр сходить, и на край света уехать. Устал от пустых встреч и меркантильных девиц. Ценю искренность, домашний уют и семейные ценности», - гласил его статус. Фотографии тоже были безупречны: вот он в горах в лыжном костюме, вот гладит ретривера, вот в стильном костюме-тройке на каком-то мероприятии. В переписке он оказался еще лучше: галантный, внимательный, с прекрасным чувством юмора. Он писал ей длинные, вдумчивые сообщения, интересовался ее мнением о прочитанных книгах, умело и тонко делал комплименты. «Алена, вы редкий цветок в этом выжженном саду однообразия», - написал он ей вчера ночью. И она, взрослая, умная женщина, растаяла. Согласилась на встречу после работы.
И вот этот «ценитель прекрасного» сидел сейчас перед ней, шумно высмаркиваясь в несвежий носовой платок.
- Что закажем, красавица? - Игорь громко щелкнул пальцами, подзывая официанта с такой развязной вальяжностью, будто находился в дешевой пивной на окраине города. - Эй, любезный! Девушке... эээ... салатик какой-нибудь легкий организуй. Листья там пожует, фигуру-то блюсти надо, да? А мне давай стейк, кусок мяса побольше, картошечки жареной с грибами, и пинту темного пива, не холодного только.
Молоденький официант, слегка опешив от такого напора, торопливо записал заказ и ретировался. Повисла тяжелая, липкая пауза.
- Я буду только кофе, - сухо, чеканя каждое слово, произнесла Алена. - И я сама за него заплачу.
- Ой, ну началось в колхозе утро! Эмансипация эта ваша современная, дурь одна, - Игорь снисходительно махнул пухлой рукой с обкусанными ногтями. - Я же джентльмен. Старой закалки! Мужчина платит, женщина - украшает вечер. Угощаю, не спорь с мужчиной.
Алена сверлила своего визави ледяным взглядом, пытаясь найти в его обрюзгшем, отекшем лице хоть отдаленное, микроскопическое сходство с тем красавцем с фотографии. Да, пожалуй, разрез глаз был похож. И форма носа. Но на этом сходство заканчивалось. Между фотографией и реальностью пролегала зияющая пропасть лет в двадцать, а то и в двадцать пять.
- Игорь, - Алена решила не ходить вокруг да около, природная прямолинейность взяла верх над правилами этикета. - Я человек взрослый и ценю свое время. Скажите мне честно, глядя в глаза: сколько вам лет?
Мужчина чуть поперхнулся водой, которую только что отпил из графина. Его бегающие глазки на секунду замерли.
- Ну, Аленушка, в профиле же все черным по белому написано... Тридцать пять мне. Ну, может, выгляжу чуть старше, работа нервная, стрессы... Но в душе-то мне вообще двадцать! - он попытался игриво подмигнуть, но из-за отекших век это вышло похоже на болезненный нервный тик.
- А в паспорте? - не отступала Алена, подавшись вперед. Ее голос зазвенел металлом. - Какого вы года рождения?
Игорь заерзал на стуле. Спинка скрипнула под его весом. Его напускная самоуверенность дала трещину, но он быстро взял себя в руки, сменив тактику с игривой на снисходительно-философскую.
- Пятьдесят шесть мне. Пятьдесят шесть, ну и что? Знаешь, девочка моя, возраст - это просто цифры в бумажке! Государство придумало. Главное, как мужчина себя чувствует и что он из себя представляет. Я вот, например, в полном расцвете сил. Мужчина в моем возрасте - это коньяк многолетней выдержки!
Алена мысленно застонала, прикрыв глаза. Пятьдесят шесть. Он годился ей в отцы. И дело было даже не в самой цифре - она прекрасно знала пары с большой разницей в возрасте, где царили любовь и гармония. Дело было в наглой, беспардонной, осознанной лжи, с которой началось их знакомство.
- Хорошо, допустим, возраст - это просто цифры, - Алена скрестила руки на груди, выстраивая невидимый барьер. - Но объясните мне одну вещь. Зачем вы выложили на сайт знакомств совершенно чужую фотографию? Вы понимаете, что это обман?
- Как чужую?! - возмутился Игорь так искренне, что Алена на секунду опешила. Он даже покраснел от негодования. - Это моя фотография! Лично моя! Просто... ну, она сделана немного раньше. Недавно совсем.
- Насколько раньше? - сарказм сам сорвался с губ Алены. - До распада Советского Союза или чуть позже?
Игорь нахмурился, его маленькие глазки недовольно и зло сузились. Шуток в свой адрес этот «коньяк» явно не терпел.
- Ну, лет двадцать назад щелкнулся. Я вообще не люблю фотографироваться, не мужское это дело - селфи всякие делать. Да и зачем? Я считаю, что я вообще не изменился! Ну, заматерел немного, солидность появилась. Мужчину, Алена, украшает статус, кошелек и ум, а не смазливая мордашка!
Он говорил это абсолютно серьезно. Он искренне верил, глядя на себя в зеркало по утрам, что вот это расплывшееся, дряблое тело, одышка и лысина - это «заматерел». Алена слушала его и чувствовала, как на смену первоначальному разочарованию и растерянности приходит настоящий, жгучий, праведный гнев. Гнев за свое потраченное время, за обманутые надежды.
- Допустим, - Алена глубоко вдохнула, стараясь сохранить остатки самообладания. - Но у меня есть еще один вопрос, чисто логический. Если вам пятьдесят шесть, почему вы не знакомитесь с женщинами своего возраста? Зачем вы ставите фильтр от двадцати пяти до тридцати пяти лет? Женщин вашего возраста огромное количество! Красивых, ухоженных, умных, состоявшихся в жизни, с которыми у вас общие интересы, одно поколение.
И тут Игорь выдал тираду, от которой у Алены буквально перехватило дыхание. Он откинулся на спинку стула, заложил большие пальцы рук за ремень брюк, врезавшийся в живот, и на его лице появилось выражение крайнего превосходства.
- Своего возраста? - он брезгливо усмехнулся, обнажив прокуренные, неровные зубы. - Аленушка, ты, видимо, совсем не понимаешь, как устроена жизнь и мужская психология. Зачем мне эти старухи? Кому они нужны?
Он произнес слово «старухи» с таким смаком и отвращением, что Алене захотелось выплеснуть ему в лицо остатки своего кофе.
- Пойми, - продолжал вещать Игорь, явно наслаждаясь звуком собственного голоса, - женщина после сорока - это уже, извини за прямоту, второй сорт. Утиль. У них морщины, целлюлит, климакс на носу, здоровье сыплется. А характер? Характер вообще отвратительный! Они вечно чем-то недовольны, у них багаж прошлых обид, дети от первых браков, они считают, что мужик им по гроб жизни обязан. Они - отработанный материал на брачном рынке. А я - мужчина видный, опытный. Я, можно сказать, элита. Я заслуживаю намного, намного лучшего! Мне нужна молодая, свежая, упругая плоть. Чтобы глаз радовался, чтобы друзья завидовали. Чтобы энергия от нее перла! Вот как ты, Аленочка. Ты девочка умная, но уже не первой свежести, тридцать три все-таки... часики-то тикают! Тебе за такого, как я, надо двумя руками держаться. Я из тебя королеву сделаю!
Алена сидела, не в силах пошевелиться от шока. Перед ее мысленным взором мгновенно пронеслись лица самых дорогих ей людей. Ее мама, которой недавно исполнилось пятьдесят пять - элегантная, смешливая женщина, заведующая отделением в больнице, которая каждые выходные ходила с мужем в походы. Ее старшая сестра, сорокадвухлетняя красавица с фигурой статуэтки, владелица собственной пекарни. Ее коллеги, подруги - потрясающие, сильные, мудрые женщины за сорок и за пятьдесят, которые строили бизнесы, растили детей, преодолевали жизненные кризисы, любили и были любимы. Женщины, которые выглядели, мыслили и чувствовали в миллион раз лучше, свежее и глубже, чем этот самовлюбленный, деградирующий индюк, сидящий напротив нее. И этот человек смеет называть их «вторым сортом»?!
Тем временем Игорь, расценив ее ошарашенное молчание как знак согласия, женской робости и благоговения перед его непререкаемым мужским авторитетом, решил, что пора брать быка за рога. Он тяжело, с кряхтением подался вперед, навалившись всем своим корпусом на несчастный столик. Посуда звякнула. Мужчина протянул свои влажные, горячие, пухлые руки и попытался накрыть ими лежащие на столе ладони Алены.
- Да брось ты эти условности, девочка моя, - замурлыкал он сальным, вкрадчивым шепотом, от которого мороз пошел по коже. - Мы же с тобой взрослые люди, без комплексов. Ты мне очень понравилась. Я тебе... ну, я уверен, тоже приглянусь, когда узнаешь меня поближе, в деле, так сказать. У меня, знаешь, какой опыт? Этим твоим молодым щеглам из спортзалов и не снилось. Заканчивай свой кофе, прыгаем в мое такси и поехали ко мне. Я покажу тебе, что такое ласка настоящего, зрелого мужчины...
Он попытался дотянуться до ее плеча, чтобы притянуть к себе. Расстояние между ними сократилось до минимума. Запах его кислого пота вперемешку с тошнотворным одеколоном ударил в нос с удвоенной силой, вызывая реальный физический спазм в горле.
Внутри Алены словно лопнула туго натянутая стальная струна. Десятилетиями воспитываемое чувство такта, врожденная интеллигентность, страх показаться грубой, боязнь обидеть человека - все эти социальные установки испарились в одну долю секунды, сгорев в пламени чистой, ослепительной ярости.
Она резко, с брезгливостью отдернула свои руки и с такой силой, о которой сама в себе не подозревала, обеими ладонями толкнула Игоря в грудь.
Игорь, совершенно не ожидавший физического отпора от этой милой, интеллигентной с виду девушки, не удержал равновесия. Он нелепо взмахнул руками, его стул покачнулся на задних ножках, и мужчина чудом не рухнул на пол, в последнюю секунду судорожно, побелевшими пальцами вцепившись в край стола. Вазочка с гвоздикой все-таки перевернулась, залив скатерть водой.
- Руки свои убрал! Немедленно! - голос Алены больше не дрожал. Он прозвучал звонко, хлестко и властно, как удар кнута.
В кофейне мгновенно повисла тишина. Несколько человек за соседними столиками отложили вилки и с интересом обернулись в их сторону. Официант, несший поднос с пинтой темного пива, замер на полпути.
Игорь тяжело дышал, захлопав выцветшими глазами. На его побагровевшем лице отразилось искреннее, детское непонимание происходящего, густо смешанное с уязвленным самолюбием.
- Ты чего, больная совсем? Психованная? - зашипел он, озираясь по сторонам. - Я же по-хорошему тебе предложил, как женщине...
- По-хорошему?! - Алена рывком встала из-за стола. Сейчас, глядя на него сверху вниз, она казалась себе огромной, сильной, а он - жалким, сморщенным и ничтожным. - Ты, лживый, самовлюбленный кусок комплексов! Ты смеешь рассуждать о женщинах после сорока? Называть их вторым сортом? Да ты сам - даже не третий! Ты давно просроченный, испорченный товар, который пытается впарить себя наивным дурочкам в чужой, украденной упаковке!
- Да как ты смеешь... - начал было он, брызгая слюной от ярости, его лицо пошло красными пятнами.
- Закрой рот и слушай меня внимательно! - оборвала его Алена, чеканя каждое слово так громко, чтобы слышал весь зал. - Прежде чем приглашать молодых женщин на свидания, пускать им пыль в глаза и рассуждать о «свежей крови», ты бы лучше дома перед зеркалом постоял. Внимательно постоял. Без иллюзий и розовых очков! Посмотрел бы на свое пузо, на свою лысину и вспомнил, что тебе шестой десяток! И заруби себе на своем самодовольном носу: я со старым, лживым хреном, который ни грамма не уважает женщин и начинает общение с подлого обмана, романы заводить не собираюсь. И ни одна уважающая себя женщина не станет!
Она резким движением распахнула свою сумочку, достала тысячную купюру и с презрением бросила ее на залитую водой скатерть прямо перед его багровым носом.
- Это за мой кофе и за разбитую вазу. А свой стейк и пиво оплатишь сам, «джентльмен старой закалки». Приятного аппетита.
Алена развернулась на каблуках и, не оглядываясь, не обращая внимания на шепотки за спиной, быстрой, уверенной походкой направилась к выходу. Спина ее была идеально прямой, плечи расправлены, подбородок высоко поднят. Она чувствовала, как адреналин бешеным потоком бурлит в крови, вымывая из души липкие остатки разочарования и обиды. Ей было легко.
- Иди, иди, дура контуженная! - донеслось ей в спину истеричное, злобное и отчаянное карканье. Игорь вскочил со стула, размахивая руками, совершенно забыв про приличия и шокированных зрителей. - Кому ты нужна, старая вешалка! Тридцать три ей! Да ты так и останешься никому не нужной старой девой со своими кошками! Сгниешь в одиночестве! А я... да я шикарный вариант! Элита! Ты еще приползешь ко мне на коленях, пожалеешь, да поздно будет!
Но Алена его уже не слушала. Она с силой толкнула тяжелую стеклянную дверь и вышла на оживленную улицу.
Вечерний город встретил ее гудками машин, светом фонарей и прохладным, очищающим осенним воздухом, пахнущим дождем и опавшей листвой. Она остановилась, прикрыла глаза и глубоко, полной грудью вдохнула.
Слова разъяренного, уязвленного неудачника, летящие ей вслед, не задели ее ни на один грамм. Наоборот, они прозвучали для нее как лучшая музыка, как абсолютное, железобетонное подтверждение ее правоты.
Она достала из кармана пальто телефон. Экран мигнул, высветив уведомление от приложения для знакомств - кто-то снова поставил ей лайк. Алена усмехнулась, открыла приложение, нашла профиль «Игоря, 35 лет, архитектора», нажала кнопку «Заблокировать» и с особым удовольствием выбрала причину жалобы: «Использование чужих фото и оскорбительное поведение». А затем, не раздумывая ни секунды, удалила само приложение с телефона навсегда.
Алена шла по блестящему от дождя тротуару, сливаясь с толпой спешащих домой людей, и улыбалась. Она чувствовала невероятную, пьянящую свободу. Сегодняшний абсурдный вечер преподал ей важнейший урок. Она кристально ясно поняла одну простую истину: ее ценность как женщины, как личности не определяется наличием мужчины рядом. Уж тем более такого мужчины. Она достойна уважения, честности, искренности и настоящей, равной любви, а не дешевых, липких иллюзий в интернете. Жизнь только начинается, она прекрасна и многогранна, и в этой жизни Алена сама для себя - главный, самый любимый и самый ценный человек. А настоящая любовь... она обязательно придет, когда придет время. Без фильтров и чужих фотографий.