Перед дверью гостиной отец взял Сеню за шкирку, как глупого котёнка, и почти швырнул через порог.
- Вот она!.. – со злорадством в голосе проговорил он. – Полюбуйтесь!..
Сердце девочки ушло в пятки, но она, восстановив равновесие, гордо расправила плечи и с вызовом уставилась на родственников.
- Да, хороша, ничего не скажешь!.. – прокаркала бабка. – На твоём месте, Николай, я взяла бы ремень и поучила бы её уму-разуму, чтобы она потом неделю сидеть не могла!..
В глазах Сени – глазах испуганного затравленного зверька – неожиданно для всех сверкнуло презрение. Она спокойно отвернулась от своих родственников и уставилась в окно.
Отец подскочил к ней и снова схватил её за шкирку.
- Ты опозорила меня на весь город, маленькая дрянь! – заорал он. – Ты – такая же шлюха, как и твоя мать!
Марина вздрогнула от его слов, словно он её ударил, но на безучастном лице Сени не отразилось никаких эмоций.
Отец швырнул её на пол и начал орать, как сумасшедший. Сеня спокойно поднялась на ноги, молча глядя на него, но у Николая Сергеевича сложилось впечатление, что она смотрит как бы сквозь него, на самом деле не видя ничего вокруг себя. Такие глаза бывали у его матери, когда она уходила в себя, и, когда этот взгляд обращался на него, Николай Сергеевич не мог прочесть в нём никаких чувств.
Когда отец выдохся, и поток обвинений иссяк, за дело принялась бабка. Она, в отличие от него, прекрасно владела собой и сохраняла полное спокойствие. В отличие от сына, её слова были не просто бессмысленной чередой брани и оскорблений. Она тщательно обдумывала каждую фразу, прежде чем произнести её вслух, и её жестокие слова жалили, как осы. Но на Сеню они, похоже, произвели ничуть не большее впечатление, чем вопли отца.
Когда бабка, наконец, тоже устала, эстафету перехватила Марина. В отличие от ослеплённого яростью отца и язвительной, колючей, но совершенно бесчувственной бабки, она действительно была полна тревоги за судьбу младшей сестры. Для неё было шоком обнаружить, что девочка провела ночь вне дома, и никто из них даже и не заметил этого, пока, наконец, утром им не позвонили из милиции и не сообщили эту новость. Поэтому обвинения Марины, по крайней мере, отличались предельной искренностью, но Сеня по-прежнему осталась к ним совершенно безучастной.
На протяжении целого часа девочка с поразительным равнодушием выслушивала всю ругань и угрозы, которыми по очереди осыпали её родные, но на её замкнутом лице при этом не отражалось совершенно никаких эмоций. Оно было холодным и непроницаемым, а безучастный взгляд, останавливающийся на говорившем, но смотревший словно сквозь него, был способен полностью вывести из себя и заставить окончательно потерять голову от гнева. Но ни крики, ни угрозы, ни обвинения, - ничто не могло напугать эту невыносимую шестилетнюю мерзавку и поколебать её ледяное спокойствие. Глядя на неё, Николай Сергеевич в какой-то момент даже подумал, что она поразительно похожа на его мать. Но он тут же резко одёрнул сам себя. Эта девчонка не могла быть похожей на его мать. Ведь она не имела к ней ни малейшего отношения…
И всё-таки, это ледяное спокойствие, эта невозмутимая сдержанность, этот отсутствующий взгляд… От кого ещё девчонка могла унаследовать подобную бесчувственность и непробиваемость?..
Разозлившись на самого себя за эти нелепые мысли, Николай Сергеевич схватил девочку за шиворот и довольно резко встряхнул.
- Надеюсь, ты всё поняла? – вскричал он.
Сеня, не сумев совладать с неожиданным испугом, беспомощно посмотрела на него. Полностью погружённая в свои невесёлые раздумья, она попросту ничего не видела и не слышала, пока этот довольно грубый толчок не вырвал её из этого состояния полузабытья. Она не сразу поняла вопрос отца, потому что совершенно не уловила предшествующих ему слов.
Видимо, по её глазам Николай Сергеевич сразу же это понял. Он много раз наблюдал нечто подобное у своей матери, и больше всего в этой ситуации его взбесило именно то, что эта негодная мерзавка смеет подражать повадкам бабки. О том, что способность так замыкаться в себе и отключаться от действительности могла передаться ей только по наследству, он не хотел даже думать.
Разъярившись, отец начал свою гневную тираду по второму кругу. А Сеня снова погрузилась в свои невесёлые мысли и отключилась от всего происходящего, в надежде на то, что это скоро закончится.
А впрочем, ей было уже почти что всё равно.
* * *
Поздно вечером, когда все в доме уже спали, Марина подошла к спальне своей младшей сестры. Утром девочке изрядно от них досталось, но в течение долгого дня у Марины была возможность обдумать всё происшедшее, и она поняла, что никто из них даже и не попытался разобраться в ситуации и выяснить, какие причины побудили обычно спокойную, сдержанную и довольно послушную Сеню уйти из дома. Кроме того, все упрёки и нравоучения, которыми они её сегодня наградили, едва ли достигли цели. Разве может шестилетний ребёнок, даже такой не по годам умный, смышленый и развитый, как Ксения, до конца осознать, что такое неблагодарность и непорядочность?.. Да и, глядя правде в глаза, за что ей было их благодарить?.. Бедная девочка росла, не зная ни любви, ни ласки, и Марина прекрасно понимала это и даже чувствовала свою вину за происходящее. Хотя изменить что-то она была попросту не в силах.
Ну, и что с того, что Сеня оказалась неродной их отцу?.. Ведь он воспитывал её с самого рождения, как свою собственную. Так разве же можно было всё это так легко забыть, просто вычеркнуть из памяти?.. Этого Марина никак понять не могла, хотя и догадывалась, что вина за такое отношение к девочке целиком и полностью лежит на бабке.
А кроме того, - к вопросу о чистоте крови, который доставлял столько беспокойства отцу и бабке, - в последнее время наблюдательная Марина обратила внимание на одну поразившую её особенность. Сеня, без сомнения, была почти точной копией матери, но что-то было в её внешности такое, едва уловимое, что раньше невольно ставило старшую сестру в тупик. И лишь недавно она поняла причину этого. Маленькая Сеня с возрастом всё больше и больше становилась похожа на бабку. Да-да, на мать их отца. Это сходство было почти неощутимым, но Марина ясно видела перед собой всё тот же упрямо вздёрнутый подбородок, горделивую осанку, прирождённое умение владеть собой… Ксения временами даже замыкалась в себе так же, как бабка, - например, сегодня утром, - и лишь слепой не уловил бы этого сходства. А разве подобное было бы возможно, если бы девочка не была её законной внучкой и не переняла эти черты от неё самой?..
Но Марина пока ещё никому не говорила о своих догадках. Она знала, что отец ни за что не поверит ей, если у неё не будет более веских доказательств, чем собственные ощущения и предположения. А что касается самой бабки… Она почему-то ненавидела несчастную девочку до такой степени, что, даже если бы Марине и удалось доказать, что это её родная внучка, она всё равно не изменила бы своего отношения к ней.
Марина вошла в комнату. Сеня лежала, отвернувшись к стенке, и по её ровному дыханию можно было предположить, что она давно уже спит. Но Марина достаточно хорошо знала свою младшую сестру, чтобы понять, что она лишь притворяется.
Марина включила ночник и присела на Сенину кровать.
- Ты спишь? – мягко спросила она, дотрагиваясь до волос девочки.
В Ксении явно погибла гениальная актриса. Сначала она промычала что-то нечленораздельное, затем повернулась на спину, закрывая лицо руками, и, открыв, наконец, глаза, нарочито бессмысленным взглядом уставилась на сестру.
- Не притворяйся! – сказала Марина. – Я же знаю, что ты не спишь!
- Я спала! – упрямо заявила Сеня.
- Ну, ведь теперь-то ты уже проснулась? – примирительно проговорила Марина, поправляя её одеяло. – Я пришла, чтобы помириться с тобой.
- Зачем? – резко спросила девочка, глядя на неё своими колючими глазами.
Марина на мгновение даже опешила при виде такой нескрываемой неприязни и в который уже раз поразилась тому, какой у неё действительно недетский взгляд.
- Просто я хотела бы помириться с тобой, - сказала Марина, стараясь держать себя в руках. – К сожалению, папа и бабушка уже спят…
В потемневших от гнева и обиды глазах Ксении вспыхнула лютая ненависть, и Марина поняла, что всё испортила своим упоминанием об отце и бабке.
- Вот и хорошо! – мрачно заявила Сеня. – Я не хочу с ними разговаривать!
- Но почему же? – прикинулась удивлённой Марина.
- Я их ненавижу! – бросила девочка.
Марина слегка растерялась. Она всегда знала, что её младшая сестрёнка – довольно неординарный ребёнок, и всё-таки глубина её чувств была слишком необычной для её шести лет.
- Ты не должна так говорить, Сеня! – мягко попыталась упрекнуть она девочку. – И папа, и бабушка, - они оба очень любят тебя и заботятся о тебе…
В глазах Ксении блеснуло такое презрение, что старшая сестра невольно запнулась на полуслове.
- Зачем ты лжёшь?! – с негодованием воскликнула девочка, и в её голосе Марина уловила такую тоску по нормальным человеческим отношениям, что ей даже стало не по себе.
- Я не лгу, Сеня, - словно оправдываясь, проговорила она, испытывая жуткий стыд перед лицом этого слишком смышленого ребёнка, которому она действительно вынуждена была так неуклюже лгать. – Просто они оба никогда не показывают свои чувства. Понимаешь, они такие люди…
- Ты тоже такая? – перебила её Сеня.
Марина на мгновение снова стушевалась.
- В чём-то, наверное, такая же, - согласилась она. – А в чём-то – нет. Все люди разные.
- Но вы все меня терпеть не можете! – странно спокойным голосом заявила Сеня.
- Это неправда! – воскликнула Марина, и в её голосе прозвучало почти искреннее негодование, вызвавшее, однако, лишь презрительную усмешку на губах Ксении. – Просто ты совершенно не похожа на всех других детей! У тебя очень сложный характер, и с тобой иногда бывает ужасно тяжело. Но ведь это ещё не значит, что мы тебя не любим!
- Значит, - чуть прищурившись, упрямо заявила Сеня.
- Нет! – с жаром возразила её сестра. – Просто мы с тобой разные и часто не понимаем друг друга. Вот ты, например, хотя бы сама можешь мне объяснить, почему ты ушла из дома?
- Потому что мне здесь плохо, - ответила девочка.
- Значит, ты не собиралась возвращаться? – изумилась Марина.
- Нет, - дерзко заявила Сеня, и в её зелёных глазах сверкнул вызов.
- Господи, но мы же беспокоились!.. – невольно всплеснула руками Марина.
Выразительные глаза Ксении снова презрительно прищурились.
- Неправда! – почти крикнула она. – Вы даже и не заметили, что меня нет дома!
Марина чуть смутилась от её слов, потому что это действительно было правдой.
- Откуда ты знаешь? – спросила она.
- Я всё знаю! – заявила Сеня, явно довольная замешательством старшей сестры.
- Знаешь, в чём твоя беда? – вздохнула Марина. – Ты никому не веришь. Я пришла к тебе сегодня, как друг, а ты всё равно видишь во мне врага!
- А разве ты мне друг? – с сомнением в голосе переспросила Сеня.
- По крайней мере, я могла бы попытаться им стать! – сказала её сестра.
Ксения несколько мгновений удивлённо рассматривала её, а потом скептически спросила:
- А зачем тебе это?
- Ну, мы же с тобой всё-таки сестры! – пояснила Марина, недоумённо пожав плечами.
Сеня задумчиво закусила губу.
- Не знаю, - с сомнением отозвалась она полминуты спустя. – Мне всегда казалось, что я здесь чужая!
Марина снова поразилась её необычайной интуиции. Значит, девочка чувствовала, что она чужая в этой семье?.. Наверное, этим и объясняется её вызывающее поведение?..
- С тобой очень трудно, Сеня, - снова вздохнула Марина. – Я просто хочу, чтобы ты перестала видеть во мне врага. Я – твоя сестра, и я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь обращаться ко мне за помощью!
И, необычайно утомлённая этим непростым разговором, Марина встала и подошла к двери.
- А кто такая шлюха? – раздалось за её спиной.
Марина невольно остановилась и обернулась. Сеня сидела на кровати, натянув одеяло до подбородка, и смотрела на неё серьёзными строгими глазами.
- Где ты научилась таким плохим словам? – деланно возмутилась старшая сестра, пытаясь под этим притворным недовольством скрыть охватившее её смущение.
- Кто это такая? – упрямо повторила Ксения, игнорируя её вопрос.
За семнадцать лет своей жизни Марина ни разу ещё не оказывалась в таком затруднительном положении.
- Ну, это… - протянула она, лихорадочно пытаясь подобрать правильные слова. – Как бы тебе это объяснить?.. Это дурная женщина.
- Значит, наша мама была дурной женщиной? – сделала свой вывод Ксения, и в её выразительных глазах появилась грусть.
Марина чуть не поперхнулась готовыми сорваться с губ словами возмущения.
- С чего ты это взяла? – резковато спросила она, будучи просто не в силах сдержаться.
- Отец сказал, что я такая же шлюха, как и моя мать, - с прежней затаённой грустью в глазах пояснила девочка. – Значит, наша мама была дурной женщиной? Но ведь я не совершила ничего дурного!
- Когда он тебе это сказал? – спросила Марина, мысленно проклиная отца за несдержанность. – Что-то я такого не припомню!.. Уж не фантазируешь ли ты опять?..
- Когда он только привёл меня, - напомнила Сеня.
- Не обращай внимания на то, что он сказал, - чуть поморщилась Марина, которой действительно удалось восстановить в памяти этот момент. – Он сам не ведает от гнева, что болтает! Это всё чепуха!
- А чем занимаются дурные женщины? – не унималась Ксения.
- Так называют женщин, которым слишком нравятся мужчины, - пояснила Марина.
- Мне тоже понравился Андрюша, - призналась Сеня. – Значит, я действительно дурная женщина?
- Нет, - поспешно возразила Марина. – Это значит, что ты ещё очень маленькая девочка. Маленьким девочкам можно дружить с мальчиками. А вот когда они вырастают и становятся взрослыми женщинами, им действительно нужно вести себя очень осторожно, чтобы окружающие не подумали о них плохо.
- А о нашей маме думали плохо? – не сдавалась Сеня.
- Нет, - покачала головой Марина. – Это папа просто так сказал. Со злости. А теперь давай-ка спи!..
Сеня послушно легла, завернулась в одеяло и закрыла глаза. Марина вздохнула с облегчением, искренне надеясь, что на этом их трудный разговор закончен, и снова направилась к двери.
- А наша мама была очень хорошей, правда? – остановил её на пороге новый вопрос.
Марина обернулась. Глаза Ксении уже совсем слипались, но она всё ещё никак не могла успокоиться.
- Да, наша мама была очень хорошей. Спи, маленькая упрямица!.. – сказала старшая сестра и поспешила выскочить за дверь.
В конце концов, это было правдой. Их мать действительно была чудесной женщиной. Необыкновенной. Замечательной.
А всё остальное малышке знать пока просто ни к чему.