Накануне встречи с Филом и Стасом Иван тщательно штудировал всю доступную литературу, какую смог найти в библиотеке при Департаменте, в поисках полезной информации о мохнатой нечисти. Как и большинству русалок, ему была свойственна недюжинная любознательность. Водоплавающие искренне полагали, что всесторонняя эрудиция отлично сочетается с их обитанием в двух разных средах, ведь благодаря этой особенности им доступна наиболее полная картина мира. Перспектива знакомства с первым оборотнем-подростком, в голове которого происходит межличностный конфликт, приводила Ивана в карасий восторг. О мохнорылах с нарушениями психики в учебниках с факультативов от Бюро Контроля было преступно мало информации, а старшие сородичи никогда не горели желанием делиться подобным опытом. Но если уж Иван чем-либо интересовался, то нырял в тему с головой.
При встрече молодой тритон постарался произвести благоприятное впечатление на нового знакомого. Он с искренней заинтересованностью беседовал со Стасом, успев отметить про себя, что мысли подростка представляют собой спутанную паутину из настороженности и скепсиса. Тихий и замкнутый Князьков кардинально отличался от более разговорчивого и шебутного Сенова недостаточным уровнем социализации. При этом они полностью совпадали в стремлении узнать как можно больше о сверхъестественных формах жизни.
Иван охотно делился информацией со своими младшими друзьями и даже продемонстрировал некоторые свойства своей физиологии, пролив на тыльную сторону ладони немного воды.
Настороженность Стаса постепенно улетучилась, уступив место прирождённому исследователю:
— Это впечатляет, правда. Ты так много знаешь и о своём, и о чужом мирах, что мне становится неловко. По сравнению с тобой я будто из бункера выполз вчера. Извини, что ничем не могу доказать собственную природу, кроме клыков. Я так и не освоился до конца, к сожалению.
— Любые знания приходят с опытом и усидчивостью, а Фил упоминал, что ты достаточно ответственно разбираешься в новых для себя темах. Ему, кстати, не помешает взять с тебя пример. - Деловито пояснил Иван.
Сенов картинно закатил глаза:
— А Ивану Алексеичу не помешает перестать косплеить моего деда.
Ваня хохотнул, а Стас сконфуженно тыкнул Фила в бок, недовольный подобными фамильярностями.
— Кроме того, даже взрослым мохно... о... оборотням бывает сложно себя контролировать, а ты, я уверен, в будущем справишься с этой задачей. - Ободряюще заверил Стаса Иван, договорив свою изначальную мысль.
Хотя участники беседы и смогли, не скрытничая, говорить о любом аспекте своей жизни, молодому тритону так и не удалось пробиться сквозь мозговой «фаервол» Стаса, что его слегка озадачило.
Тем не менее Ваня здраво рассудил, что не стоит пытаться достичь дна глубокомыслия с первого дня. Лучше продолжить изучать водоём чужого сознания постепенно и без суетливости, если он не хочет показаться бестактным. Не в последнюю очередь потому, что лазить в чужую голову без разрешения Иван не любил и не хотел.
Станислав воспринял уважение своих границ со стороны нового знакомца с искренней благодарностью. Подросток подметил легкое сходство простой болтовни с приятелем-тритоном со своим еженедельным посещением кабинета психолога. Рассудительный подросток объяснил себе это тем, что раз Иван учится на педагога, то наверняка должен уметь находить общий язык с любыми учащимися. Для него это звучало логичнее гипотезы о том, что и психолог, должно быть, не так прост, как кажется.
Станислав весь последний год старался абстрагироваться от сверхъестественного мира, к которому примкнул не по своей прихоти. Именно поэтому любые замечаемые рассматривались им с позиции рационального подхода.
Однако добродушному и эрудированному Ване удалось убедить Стаса пересмотреть его пессимистичный взгляд на его будущее. Аргументы от обречённого всю свою жизнь жить со страхом разоблачения, не имея возможности что-либо изменить изначально, заставил Стаса задуматься: «А смог бы я так же? Скорее всего, нет, но ведь Ваня как-то справляется? Значит, это возможно! Вряд ли я окажусь худшим конспиратором, чем старший товарищ, а уж на него стоило равняться».
С недавних пор полного знакомства Ивана и Стаса между собой подростки начали воспринимали молодого тритона как старшего брата, которого ни у одного из них не было. Ребята радовались наличию хорошего и понимающего друга, с которым можно говорить на равных, несмотря на внушительную для них разницу в возрасте (6 лет). Совместно потусоваться удавалось редко (Ваня сразу после отъезда домой был сражён своей последней летней сессией наповал), но это никак не сказывалось на качестве и количестве их интернетного общения.
***
Амалия Леонидовна не так давно получила долгожданные новости. Посредством шпионажа за действиями департамента по контролю за сверхъестественными существами была добыта информация о тех самых подростках, которых заразили в Свибловском парке почти год назад. После изучения всех доступных данных стало очевидно, почему их так долго не могли обнаружить. Вместо ожидаемого маргинализированного образа жизни оба парня проживали с родителями, а тот ночной променад, перевернувший их жизнь, стал единственным задокументированным случаем подобного поведения. Как оказалось, при дальнейшем разборе произошедшего в ту ночь, напавшего на них «разносчика» дезориентировало яростное сопротивление от одного из парней. А внимание прибежавшего на шум и крик вооружённого сторожа привело к появлению других взрослых. Минутное промедление, которое было потрачено на заживление ножевого ранения, стоило «разносчику" ускользание двух экземпляров. И, разумеется, он не стал докладывать о своей неудаче, боясь наказания от руководства.
И, как показало время, не зря, ведь Загорский не приветствовал удерживание в лаборатории детей, изъятых из семьи, поэтому Амалии Леонидовне пришлось бы списать этих мальчишек со счетов, подчинившись супругу. Несмотря на то, что их обнаружение стоили им тяжких трудов и многочисленных затрат.
Однако некоторые обстоятельства перевернули с ног на голову существующий порядок вещей, а именно - звонок от Константинова.
Сопоставив факты и даты из повествования Игоря Михайловича, Загорская поняла: один из заражённых в Свибловском парке уже несколько месяцев подряд посещает его кабинет с целью уравновешивания психики. По словам психолога, приёмов человеческой психотерапии недостаточно для устойчивого результата. Было заметно, что специалист искренне обеспокоен состоянием своего юного пациента и был вынужден с разочарованием признать - пребывание среди подобных ему восстановит психику постоянно рефлексирующего из-за заражения быстрее и естественнее. Игорь Михайлович просил Загорскую принять в свой пансионат нового постояльца, если это возможно. Амалия Леонидовна с живым интересом отреагировала на новости о найдёныше и заверила Константинова, что лично поспособствует психо-физиологическому восстановлению новоприбывшего.
Стадия убеждения родителей Станислава в необходимости посетить пансионат для закрепления благоприятного результата стала тем необходимым внушением, к которому Игорь Михайлович прибегал крайне редко и всегда неохотно. Говорить чете Князьковым правду он не мог, поэтому был вынужден во время беседы с ними вмешаться в чужие умозаключения ради достижения необходимого результата. Он искренне ненавидел эту часть своей работы и старался прибегать к ней как можно реже, но что было делать в столь щекотливой ситуации? Самому Станиславу Игорь Михайлович поведал о пансионате всю доступную ему информацию и заверил его в позитивном исходе при должном внимании к рекомендациям тамошних врачей. Подросток воспринял такое предложение за удачную возможность укротить наконец-то своего подселенца, поэтому незамедлительно согласился.