Всем привет, друзья!
Зима в начале 60-х годов выдалась на редкость суровой. Мороз сковал столицу, превратив её в белое безмолвие. Именно здесь, на станции метро, произошла встреча: известный публицист Лев Гинзбург, автор бескомпромиссных разоблачительных очерков о злодеяниях фашизма, ожидал женщину, чья судьба оказалась причудливо и трагически переплетена с судьбой одного из самых кровавых нацистских преступников — начальника зондеркоманды СС 10-а Курта Кристмана.
Имя этого палача навсегда вписано в чёрные анналы истории чудовищными преступлениями, совершёнными на временно оккупированной территории юга РСФСР. Под его руководством и при его личном участии уничтожались целые категории граждан, определённые нацистской расовой доктриной: евреи, коммунисты, участники подполья и члены их семей. Изощрённая жестокость Кристмана не знала границ. Его «визитной карточкой» стали так называемые «газенвагены» — передвижные душегубки, где людей, набитых в фургоны как скот, травили выхлопными газами. Но война, как известно, расставляет всё по своим местам. И, спустя почти два десятилетия после Победы, исследователь встретился с той, кто находилась рядом с ним в самые страшные месяцы оккупации Краснодара.
++++++++++
О ней было известно немногое. Гинзбург знал: в годы войны, будучи юной, она была захвачена гестапо в Краснодаре и оказалась не в расстрельном рву, а в личных покоях Кристмана. Из показаний одного из захваченных в плен в 1943 году сослуживцев начальника зондеркоманды следовало, что тот «держит при себе девушку, брюнетку, лет 18–20». Она, по данным следствия, проживала на отдельной квартире, пользовалась особым довольствием и не привлекалась к каким-либо работам, помимо «обслуживания» шефа.
И вот теперь, вглядываясь в лица поднимающихся из метро людей, публицист искал образ той самой черноволосой красавицы. Вместо этого перед ним предстала высокая, немолодая, сутулая женщина в поношенном чёрном пальто. Годы, проведённые вдали от родины, а затем — отбывание наказания за коллаборационизм и послевоенная амнистия, наложили неизгладимый отпечаток. Чувствовалось, что женщина насторожена, ждёт подвоха. Льву Владимировичу потребовалось немало такта, чтобы растопить лёд недоверия, заставить её заговорить.
++++++++++
То, что услышал писатель, было страшнее любого допроса. Это была исповедь человека, расплачивающегося за каждый день, прожитый под крылом палача. Расплата эта, по словам самой женщины, была не только судебной. Она была нравственной. Пока в подвалах гестапо истребляли её ровесников и ровесниц, пока по улицам гремели выстрелы, Томка находилась в относительной безопасности. Её мир был ограничен стенами комнаты, кухней, где здоровенный рыжий шофёр «душегубки» Фриц Голендер становился её «задушевным приятелем», и обеденным столом, за которым она хохотала вместе с палачами. Бывали случаи, когда во время отступления команды ей приходилось ночевать прямо в том самом фургоне, где ещё недавно задыхались люди. «Навалим, бывало, матрацев и спим», — эти слова звучали как приговор.
++++++++++
И вот, разложив перед собой пожелтевшие справки, точно карты для пасьянса, женщина начала свой рассказ. Он начался с минуты, когда после десятидневного заточения в ледяном карцере её снова привели к Кристману. Маленький человек, перед которым все «выклацывали по стойке «смирно», как псы», предложил ей выбор между жизнью и смертью. И она, юная и испуганная, выбрала жизнь, согласившись прислуживать начальнику зондеркоманды: убирать комнаты, топить печи.
Однако очень быстро выяснилась истинная цена этого согласия. Начались «ухаживания», о которых женщина, спустя двадцать лет, вспоминала с чувством гадливости и невысказанной обиды. Она поведала о том, что интимная близость с этим человеком была лишена даже намёка на человеческие чувства. Не было ни ласкового слова, ни угощения, ни простого интереса к её настроению. Было лишь скотское, потребительское отношение, унижающее её женское достоинство. «Женщина остаётся женщиной, — говорила она, — и мне порой становилось обидно: никогда у него не было никакого угощения... Не было, чтоб он спросил хоть на ломаном языке или жестом: «Как у тебя, Тома, что?..»»
Особенно красноречиво характеризовали нацистскую «культуру» так называемые «камерадшафтсабенды» — вечера товарищества, на которые допускались лишь чистокровные арийцы. Убирая наутро после этих сборищ, Томка видела истинное лицо «высшей расы»: перевёрнутые столы, битую посуду, следы дикого разгула, не укладывающиеся в нормы человеческого поведения. «…до туалетов не доходили, и за маленьким там делали…» — эти скупые свидетельства говорили больше любых плакатов о моральном облике тех, кто мнил себя вершителями судеб мира.
++++++++++
Но самым страшным было даже не это. Из обрывков разговоров с поваром Бруно Томка узнала о другой стороне жизни своего «покровителя». Оказывается, у Кристмана в Германии осталась жена и дочь-школьница. Это не мешало ему, как стало известно, во время одной из карательных операций в деревне взять двух девочек, надругаться над ними и лично расстрелять. «Вообще расстреливали они почём зря, даже своих не жалели», — эти слова звучали как приговор всей нацистской машине.
++++++++++
В феврале 1943 года, когда Красная Армия неумолимо приближалась к Краснодару, в стане палачей началась паника. Чувствовалось, что они, осознавая масштабы содеянного, видят единственный путь спасения в бегстве. Переводчик Сашка, приуныв, бросил тогда Томке пророческую фразу: «Ну, Томка, достанется нам здесь. Кристман и высшие офицеры улетят на самолёте, а нас всех, как рыбочек, схватят».
Схватили не сразу. Томке предстоял долгий путь вместе с отступающей командой: Люблин, Майданек, Ченстохов, Германия, затем — отчаянная попытка прорваться к американцам через Югославию в Италию. Однако правосудие настигло её и там. Итальянские партизаны, верные интернациональному долгу, задержали беглецов и передали их советским представителям.
++++++++++
Так закончился этот поход. Для Томки он обернулся законным сроком, а затем — амнистией. Но разве можно амнистировать память? Разве можно забыть те дни, когда рядом с палачом, пусть и не по своей воле, ты прожила целую жизнь, разделив с ним кров и стол, пока он уничтожал твоих соотечественников?
★ ★ ★
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!