Они нашли эту фотографию в 1998 году. Случайно. В архиве петербургской газеты, в ящике с надписью «Июль 1914. Манифестации». На обороте карандашом: «Дворцовая площадь, 20-й день. Государь говорит с народом».
Никто не обратил бы внимания на молодого человека с мобильником, стоящего особняком на тротуаре. Если бы не одно «но». Через месяц, когда проявили контрольные отпечатки с другого ракурса, его там не было. Совсем. Как будто он растворился в толпе, испарился, провалился сквозь землю.
Тогда, в 1998-м, архивариус пожал плечами и положил фото обратно. Он не знал, что держит в руках единственное визуальное свидетельство катастрофы, разорвавшей время на «до» и «после». Что этот человек в кепке — не просто прохожий. Что он — причина того, что вы вообще читаете этот текст.
И что он всё ещё здесь.
Часть первая: Мир, которого у нас украли
Давайте на минуту представим реальность, в которой вы могли бы жить.
Представьте себе утро 20 июля 1914 года. Но не наше утро, а то, каким оно должно было быть по замыслу Творца, Истории или, если угодно, Хранителей Времени.
В этом мире 28 июня 1914 года в Сараево прозвучал выстрел. Принцип убил Франца Фердинанда. Австро-Венгрия предъявила Сербии ультиматум. Россия, как верный щит славянства, заступилась. Германия объявила войну России. И началось то, что потомки назовут Первой мировой.
Но это была бы другая война.
В том, исходном, проекте реальности — назовём её «Базовой линией Альфа» — война закончилась к Рождеству 1914 года. Да, вы не ослышались. Российская армия, которой командовали не те люди, что в нашей истории, а совсем другие, провела блицкриг в Восточной Пруссии так, что кайзер запросил перемирия уже в ноябре. Почему? Потому что в «Базовой линии Альфа» не было измены. Не было генералов, предавших царя. Не было немецких денег, полившихся на революционеров. Не было Ленина в пломбированном вагоне. Там вообще не было Ленина — его арестовали в Австро-Венгрии ещё в 1914-м и выдали России как шпиона, после чего он закончил свои дни в Шлиссельбургской крепости, тихо и незаметно .
В «Базовой линии Альфа» Николай II не отрёкся. Потому что не было Октяборьской революции. Не было поражений на фронте, не было голода в столицах, не было разложения армии. Берлин пал в 1915 году. Вена — следом. Константинополь — проливы, о которых веками мечтали русские цари, — стал русским протекторатом в 1916-м .
К 1917 году Российская империя простиралась от Варшавы до Владивостока и от Архангельска до Тегерана. В 1918-м, после непродолжительной, но эффектной кампании, в состав Империи вошла Япония. Да, та самая Япония. Император Мэйдзи (а потом и его сын) присягнули на верность Романовым в обмен на сохранение династии и защиту от США, которые тогда ещё только набирали силу. Япония стала Заморским краем Российской империи, чем-то вроде Русской Америки, только с самураями и рисом.
В 1920-м году мир вздохнул спокойно. Германия, Австро-Венгрия и Османская империя были разделены на зоны влияния. Российский император сидел в Петербурге (который, заметьте, так и не переименовали в Петроград — зачем, если война с немцами закончилась быстро и триумфально?) . Европа стала конгломератом мелких королевств, герцогств и республик, дружественных Петербургу.
Самое интересное — в «Базовой линии Альфа» не изобрели ядерное оружие. Оно было просто не нужно. И, более того, находилось под абсолютным запретом. В 1925 году на Всемирной конференции в Петербурге (тогдашней столице мира) был подписан «Протокол о нерасщеплении», запрещавший любые работы по созданию атомной бомбы. Контроль осуществляла Международная комиссия по этике науки, заседавшая там же, в Петербурге. Нарушителей ждала блокада, эмбарго и, в крайнем случае, «превентивная операция» силами Императорского флота.
Америка? Америка осталась региональной державой. Без двух мировых войн, разоривших Европу и обогативших США, Вашингтон так и остался захолустьем. Никакого «Американского века» не случилось. Они сидели за своим океаном, торговали с кем могли и тихо завидовали.
В 1947 году произошло событие, которое должно было стать величайшим в истории человечества. Над пустыней Нью-Мексико, над той самой базой Розуэлл, завис корабль пришельцев с Плеяд. В «Базовой линии Альфа» контакт состоялся. Пришельцы вышли на связь с правительством Земли. И правительство Земли находилось... правильно, в Петербурге. Император Кирилл I (сын Николая II) лично приветствовал посланников звёзд. Человечество получило технологии гравитации, сверхсветовых перелётов и терраформирования. К 1960 году русские колонисты уже осваивали Марс. К 1980-му — спутники Юпитера. К 2000-му — систему Тау Кита.
В 1998 году Российская империя готовилась отметить 400-летие дома Романовых. На орбите Земли висели три императорских космических дворца. В Петербурге строили межзвёздный порт. Человечество жило в Золотом веке.
И вот тогда они заметили аномалию.
Часть вторая: Хранители и Сломанный
В Имперской Службе Хронологической Безопасности (ИСХБ) работали лучшие физики, математики и экстрасенсы Империи. Их задача была простой: следить за целостностью временного континуума. С тех пор как в 1975 году академик Вернадский-младший изобрёл «хроноскоп» — прибор, способный фиксировать отклонения в ткани реальности, — ИСХБ спала спокойно. Аномалий не было. Мир стоял твёрдо.
До утра 23 марта 1998 года.
Девир — так звали дежурного оператора — сначала подумал, что прибор сломался. Датчик в секторе «Земля, 1914 год, июль» показывал флуктуацию. Не просто флуктуацию — разрыв. Кто-то или что-то протаранило время, как пуля прошивает стекло.
Через час в кабинет начальника управления вбежали трое взмыленных аналитиков. Их вывод был страшен: в прошлом произошло вторжение. Нелегальный переход. Объект проник в точку «20 июля 1914 года, Санкт-Петербург, Дворцовая площадь». Цель — неизвестна. Последствия — катастрофичны.
Начальник ИСХБ, седой граф Оболенский, снял трубку прямой связи с Зимним дворцом. Через пятнадцать минут император Николай III (правнук Николая II) знал: кто-то хочет украсть у него империю.
Часть третья: Миссия «Чистильщик»
Император приказал: найти и нейтрализовать. Проблема была в том, что обратного хода не существовало. Технология перемещения была односторонней. Тот, кто ушёл в прошлое, вернуться не мог. Империя могла послать только одного человека. Добровольца.
Его звали капитан Андрей Николаевич Воронцов. Тридцать два года. Герой Марсианской кампании. Лучший оперативник ИСХБ. Холост. Детей нет. Идеальный смертник.
— Ваша задача, капитан, — сказал граф Оболенский, глядя Воронцову прямо в глаза, — найти диверсанта до того, как он совершит необратимое. Мы не знаем, кто он. Мы не знаем, откуда. Мы знаем только точку входа. Он там. И каждый час, проведённый им в прошлом, меняет наше настоящее. У нас уже начались сбои.
Воронцов кивнул. Он знал. С утра исчезли трое его коллег. Просто испарились. Их просто не стало — потому что их предки не встретились или умерли иначе.
— Вы уходите 25 марта 1998-го. Точка выхода — Петербург, 19 июля 1914 года, за день до манифеста. Найдите его. Остановите любой ценой.
— А если не смогу?
Оболенский тяжело вздохнул:
— Тогда мы все исчезнем. И никто никогда не узнает, что мы были.
Часть четвёртая: Другой
Его звали Курт. Курт фон Штайниц. Полковник Хроновермахта — секретной службы Четвёртого Рейха.
Вы спросите: какого ещё Четвёртого Рейха? А вот какого.
В альтернативной ветке, из которой пришёл Курт, Германия выиграла Первую мировую. Не в 1918-м, а в 1917-м, когда Россия вышла из войны из-за революции. Но победа была пирровой — через 20 лет случилась Вторая мировая, ещё более страшная, и Германия снова проиграла. А потом, в 2025 году, случился крах Евросоюза, глобальный экономический коллапс, и из пепла поднялась новая сила — Четвёртый Рейх, объединивший Германию, Австрию и часть Франции под знаменём реванша.
Их учёные тоже научились ломать время. Но позже, чем русские. Грубее. Их машина была одноразовой. Она могла отправить одного человека в одну точку. Без возврата.
Цель миссии «Волк» (так называлась операция) была проста и чудовищна. Не убивать. Не взрывать. Нет. Задача Курта была тоньше: чуть-чуть подтолкнуть историю. Сделать так, чтобы Россия вступила в Первую мировую неподготовленной. Чтобы генералы поссорились. Чтобы в решающий момент на фронте случилась измена. Чуть-чуть песка в шестерёнки.
В Четвёртом Рейхе провели тысячи расчётов. Если убрать одного человека — одного конкретного генерала, одного министра — можно изменить всё. Но они боялись прямого вмешательства. Слишком велик риск, что уберёшь не того. Поэтому они выбрали другой метод.
Курт должен был просто быть там. В толпе. В момент наивысшего патриотического подъёма. И просто... наблюдать. Потому что сам факт его присутствия, сам факт того, что в прошлом оказался человек из будущего с другим генетическим кодом, с другими мыслями, с другим намерением, — это уже создавало рябь. А рябь, как знали учёные Рейха, превращается в волну.
Курта экипировали в одежду 1914 года, снабдили документами на имя немецкого коммерсанта, приехавшего по делам в Петербург, и отправили в ад.
Он вышел из хроноворонки 19 июля вечером, в переулке у Исаакиевского собора. Никто не заметил. Ночь он провёл в дешёвых номерах, а утром отправился на Дворцовую площадь — смотреть, как император будет читать манифест.
Он стоял на тротуаре, зажатый толпой. В руке у него был не телефон — откуда в 1914-м телефон? — а маленький хронометр, встроенный в портсигар. Курт делал вид, что слушает, а сам смотрел на показания прибора: как меняется плотность времени вокруг него. Прибор зашкаливало. Всё шло по плану. Рябь пошла.
В тот момент, когда Николай II вышел на балкон, Курт почувствовал странный толчок. Он обернулся. В толпе, метрах в тридцати, стоял человек в такой же одежде, как у него, и смотрел прямо на него.
Курт похолодел. Этого не могло быть. Рейх гарантировал: он — единственный нарушитель. Но человек смотрел. И в руке у того человека тоже был какой-то прибор, только меньше и изящнее.
Курт понял: русские тоже умеют путешествовать во времени. И они пришли за ним.
Он нырнул в толпу. Капитан Воронцов — а это был он — бросился следом.
Началась охота, которая длилась... тридцать секунд.
Курт петлял между людьми, толкая дам в шляпах и сбивая с ног городовых. Воронцов настигал. Они выскочили на Невский. Курт оглянулся на бегу, споткнулся о тумбу и... исчез.
В прямом смысле. Просто пропал из виду. Воронцов замер. Хроноскоп в его кармане показывал нули. Объекта не было.
Курт провалился. Но не во времени — в пространстве. Он случайно активировал свой хронометр на полную мощность, и тот выбросил его в «слепую зону» — в пару секунд между мгновениями. Для окружающих он просто исчез. А для Воронцова — пропал с радаров.
Капитан обыскал весь Невский, вернулся на площадь, сделал контрольные снимки (те самые, где Курта уже нет). Но было поздно.
Курт пробыл в 1914 году всего несколько часов. Но этого времени хватило.
Рябь пошла.
Часть пятая: Мир, который мы получили
Давайте посмотрим, что случилось дальше.
В «Базовой линии Альфа» император Николай II 20 июля 1914 года должен был сказать толпе слова, которые воодушевили бы армию на блицкриг. Но Курт, сам того не зная, своим присутствием создал микроскопическую флуктуацию. Ветер донёс до императора чей-то кашель. Император отвлёкся на долю секунды. Сбился с мысли. Произнёс фразу не с той интонацией.
Толпа, стоявшая на площади, не заметила. А вот генералы, стоявшие рядом, — заметили. Один из них, немец по происхождению (а их тогда было много в русской армии ), вдруг подумал: «А так ли твёрд государь? А так ли уверен?».
Эта тень сомнения, заронённая в голову генерала фон Ренненкампфа, через месяц привела к тому, что в Восточной Пруссии две русские армии не скоординировали свои действия. Армия Самсонова погибла в окружении. Армия Ренненкампфа отступила. Блицкрига не вышло.
Война затянулась. Начались поражения. Начались очереди за хлебом . Начались антинемецкие погромы — сперва в Москве, потом в Петербурге, хотя немцы служили России верой и правдой . Власть зашаталась.
В 1917 году, когда в «Базовой линии Альфа» Россия уже правила миром, в нашей реальности случилась Октябрьская революция. Потом Гражданская. Потом — СССР. Потом — Вторая мировая, ещё более страшная, с десятками миллионов погибших.
Ядерное оружие, запрещённое в том, хорошем, мире, в нашем изобрели в 1945-м и сбросили на Хиросиму. И началась гонка вооружений, которая чуть не уничтожила планету.
Пришельцы с Плеяд, которые должны были выйти на контакт в 1947 году, подлетели к Земле, посмотрели на ядерные грибы, на Холодную войну, на безумие людей и сказали: «Нет. Эти не готовы. Уходим». Контакт не состоялся. Человечество осталось без звёздных технологий.
Америка, которая в «Базовой линии» была региональной державой, в нашей реальности выросла в сверхдержаву. Две мировые войны, разрушившие Европу, обогатили США до невероятных размеров. Доллар стал мировой валютой. Голливуд — мировым культурным кодом.
Япония, которая должна была стать Заморским краем России, в нашей реальности стала врагом, воевала с нами, а потом — союзником США.
СССР рухнул в 1991-м. Европейский союз, который должен был остаться мелким объединением торгашей, разросся до чудовищных размеров и, как предсказывали расчёты Четвёртого Рейха, рухнул в 2026-м под тяжестью собственных противоречий.
Всё из-за одной секунды. Одного кашля. Одного человека с хронометром, похожим на мобильник, который стоял на тротуаре и смотрел кашляя на императора.
Часть шестая: Возвращение
В 1998 году, в момент, когда капитан Воронцов гнался за Куртом по Невскому проспекту, произошло ещё одно событие. Когда Курт исчез в «слепой зоне», его хронометр взорвался. Взрыв выбросил его не только из пространства, но и из времени.
Он очнулся там же, где исчез. Но когда он открыл глаза, вокруг было лето. Шум машин. Вывески на русском, но какие-то чужие. Люди говорили по-русски, но одеты были странно.
Был 1998 год. Настоящий 1998-й. Наш.
Курт вышел на Невский, который через минуту узнавания показался ему чужим. Не было императорских штандартов. Не было городовых в красивых мундирах. Были ларьки, жёлтые троллейбусы и растерянные люди в дешёвых китайских куртках.
Он зашёл в газетный киоск, стащил газету и рухнул на скамейку.
Россия есть. Но это не Империя. Это какая-то «РФ». Президент какой-то Ельцин. Война в Чечне. Кризис. Деньги обесценились.
Курт засмеялся. Он выполнил задачу. Рейх будет доволен.
Но потом он вспомнил, что Рейха, из которого он пришёл, в этой реальности нет. Здесь Германия — просто Германия, член Евросоюза, который дышит на ладан. Здесь нет Четвёртого Рейха. Здесь он — никто. Человек без прошлого и будущего.
А Воронцов? Воронцов исчез. В момент, когда Курт провалился, капитан почувствовал, что время вокруг него схлопывается. Его собственное настоящее — Империя, космические дворцы, император Николай III — стало таять. Он успел увидеть, как стены домов вокруг становятся прозрачными, как сквозь них проступают другие здания — серые, уродливые, советские.
Воронцов закричал. Но крик утонул в шуме времени.
Он тоже выпал. В ту же точку. В 1998 год.
Они встретились через неделю. Случайно. В Публичной библиотеке, куда оба пришли искать ответы. Курт листал подшивки газет за 1914 год. Воронцов — учебники истории.
Они сидели друг напротив друга, за одним столом.
— Ты, — сказал Воронцов по-русски.
— Я, — ответил Курт по-немецки.
Они молчали минуту. Потом Курт заговорил по-русски, с акцентом:
— Твоей Империи нет. Моей — тоже. Мы оба здесь чужие.
Воронцов сжал кулаки:
— Из-за тебя погибли миллиарды. Ты понимаешь? В моём мире не было двух мировых войн. Не было Холокоста. Не было Хиросимы. Люди жили в раю. А ты всё сломал.
— Я выполнял приказ, — пожал плечами Курт. — Как и ты.
— И что нам теперь делать?
Курт посмотрел в окно на серое питерское небо:
— Жить. Другого выхода нет. Мы застряли здесь. В этой дыре. В 1998-м. Где доллар по шесть рублей, а надежды нет ни у кого.
Воронцов покачал головой:
— Ты не понимаешь. Мы не просто застряли. Мы — свидетели. Мы видели мир, каким он должен был быть. И мы знаем, что этот мир — подделка. Фальшивка. Результат твоей проклятой миссии.
— Нашей миссии, — поправил Курт. — Ты тоже пытался мне помешать. Значит, ты тоже часть этой истории.
Они снова замолчали. В библиотеке было тихо. Только шуршали страницы да скрипели половицы.
— Знаешь, что самое страшное? — спросил Воронцов. — Что мы никогда не узнаем, сколько ещё таких, как мы. Сколько дыр в ткани времени. Может, этот мир — просто лоскутное одеяло из обрывков разных реальностей.
— Может быть, — согласился Курт. — Но другого у нас нет.
Он встал, поправил кепку и пошёл к выходу.
— Постой, — окликнул его Воронцов. — Тот снимок. На Дворцовой. Ты там есть. Я успел сделать фото, где ты стоишь. А на других тебя нет. Это единственное доказательство, что мы вообще существовали.
Курт обернулся:
— Храни. Пригодится. Через лет двадцать кто-нибудь найдёт и начнёт гадать, напишет статью в Дзен: «Путешественник во времени или оптическая иллюзия?»
— А что скажешь ты?
Курт усмехнулся:
— Я скажу: «Это не иллюзия». Но кто мне поверит?
Он вышел. Воронцов остался сидеть с фотографией в руках.
Эпилог: 2026 год
Сегодня, когда вы читаете этот текст, той фотографии уже почти 112 лет. Она хранится в частной коллекции, и лишь недавно всплыла в интернете.
Человек с мобилой стоит на тротуаре и слушает императора. Вернее, делает вид, что слушает. На самом деле он смотрит на хронометр и думает: «А что, если всё это зря? Что, если рай — это не то место, куда можно попасть, изменив прошлое, а то, которое можно построить только здесь и сейчас?»
Капитан Воронцов дожил до 2026-го. Ему сейчас под сто лет, если считать по паспорту, и под полтораста — если считать по прожитым реальностям. Он живёт под Петербургом, в маленьком домике, и иногда даёт интервью конспирологам.
Курт умер в 2015-м. Перед смертью он просил передать Воронцову конверт. В конверте была старая немецкая марка и записка: «Мы хотели изменить мир. Мы изменили. Только непонятно — в лучшую или худшую сторону? Наверное, каждый сам решает для себя. Прощай, враг. Прощай, друг».
Японцы так и не стали подданными русского императора. Вместо этого в 2026-м они готовятся к войне с Китаем из-за каких-то островов.
Пришельцы так и не прилетели. Может, и правильно. Посмотрели бы они на нас сейчас — на войны, на кризисы, на этот ваш интернет с его фейками и ненавистью, — и сказали бы: «Нет, ребята, мы в другой раз. Через тысячу лет. Когда поумнеете».
Но мы не поумнеем. Потому что в 1914-м, когда решалась судьба человечества, какой-то дурак из будущего стоял в толпе и путал историю.
Или, может, это были не они?
Может, это мы сами всё испортили. Без всяких путешественников. Просто потому что люди — такие люди.
Вглядитесь в фотографию. В этого парня с мобилой. Что у него в руке? Айфон? Портсигар? Зеркальце? Хронометр из будущего?
Вы никогда не узнаете правды.
Но теперь вы знаете одну из версий. Самую страшную. Самую красивую. Ту, в которой шесть империй рухнули из-за того, что один диверсант во времени своим кашлем сбил настрой в речи императора.
Или кашлянул сам император.
Или просто ветер подул не с той стороны.