Сенсация или фейк? Профессор Гарварда нашёл на дне океана инопланетные технологии
Представьте себе эту картину.
Тихий океан, июнь 2023 года. Где-то в районе Папуа — Новой Гвинеи, там, где вода уходит в глубину на километры, дрейфует небольшое исследовательское судно. С его борта на стальном тросе опускают нечто, похожее на гигантские сани, утыканные мощнейшими магнитами. Эти сани волокут по дну час за часом, метр за метром, словно крестьянин борону по полю. Только вместо вспаханной земли — ил, которому миллионы лет, а вместо урожая — надежда найти осколок иного мира.
На палубе, вглядываясь в экран с трансляцией видео установленной камеры на лебёдке, стоит человек. Его зовут Ави Лоэб. Профессор Гарвардского университета, астрофизик с мировым именем, человек, которого коллеги называют то гением, то безумцем. Он ищет не просто метеорит. Он ищет доказательство того, что мы во Вселенной не одни.
И кажется, он его нашёл.
Всё началось 8 января 2014 года. Тогда американские военные спутники, следящие за пусками ракет, засекли яркий болид, влетевший в атмосферу Земли где-то в южной части Тихого океана. Объект двигался слишком быстро. Обычные метеоры, рождённые в нашей Солнечной системе, имеют скорость около 42 километров в секунду — это предел, за которым гравитация Солнца уже не может удержать тело на орбите. Этот объект вошёл в атмосферу на скорости 60 километров в секунду.
Ави Лоэб и его аспирант Амир Сирадж пробили данные по всем базам, написали письмо военным, и в 2022 году Космическое командование США официально подтвердило: да, скорость аномальна. Этот объект пришёл к нам из межзвёздного пространства.
Первый подтверждённый межзвёздный метеор. Кусок материи, родившийся у другой звезды, пролетевший сотни световых лет и упавший в наш океан.
Лоэб загорелся. Если это действительно обломок иного мира, его нужно достать. Цена вопроса — полтора миллиона долларов собственных средств, аренда судна, изготовление уникального магнитного трала и экспедиция в один из самых диких уголков планеты.
Коллеги крутили пальцем у виска. Искать иголку в стоге сена? Искать микроскопические частицы на дне океана, где площадь поиска сравнимо с небольшим государством? Это безумие.
Но Лоэб верил в расчёты. Траектория входа была известна с точностью до нескольких километров. Океанское дно — не газон, там всё остаётся на века. Если повезёт, магнитные сани соберут то, что осело после взрыва.
Добыча
Им повезло.
За две недели траления сани подняли со дна больше 700 микроскопических шариков. Сферулы. Размером меньше миллиметра, с булавочную головку. Они блестели на магнитной ленте, как россыпь алмазов в угле.
Лучшие лаборатории Гарварда, масс-спектрометры, электронные микроскопы, недели кропотливой работы. Результаты, которые Стейн Якобсен — космохимик с 40-летним стажем — выкладывал на стол с трясущимися руками.
Пятьдесят семь сферул проанализировали. И в пяти из них — аномалия.
Такого состава Якобсен не видел никогда. Ни в земных породах, ни в метеоритах, падавших на Землю за всю историю наблюдений. Учёные даже придумали название для новой группы — BeLaU. Бериллий, лантан, уран.
Представьте себе обычный метеорит. Это камень, в котором концентрация редкоземельных элементов исчисляется долями процента. В этих же шариках бериллия, лантана и урана оказалось в тысячу раз больше, чем положено.
Тысячу раз.
Лоэб стоял в лаборатории и смотрел на цифры. Перед ним лежали пять крошечных пылинок, которые могли перевернуть всё.
Три версии
Если это действительно части того самого межзвёздного гостя, как они могли образоваться?
Первая версия — космический катаклизм. Взрыв сверхновой. Или, что ещё экзотичнее, столкновение двух нейтронных звёзд. В таких адских условиях, при температурах в миллиарды градусов, могут синтезироваться тяжелые элементы в чудовищных концентрациях. Возможно, эти сферулы — конденсат из облака плазмы, выброшенного в пространство грандиозным взрывом за миллионы лет до того, как их захватило Солнце.
Вторая версия — осколок планеты с магматическим океаном. Где-то у далёкой звезды есть мир, настолько горячий, что его поверхность — это жидкая лава. От такой планеты может откалываться кора, и куски её, богатые редкими элементами, путешествуют по галактике, пока не встречают Землю.
И третья версия. Та, из-за которой Лоэба ненавидят в академических кругах. Та, из-за которой его называют охотником за пришельцами и шарлатаном.
Техногенный объект.
Если представить, что где-то в космосе летал корабль, построенный разумными существами, и этот корабль потерпел крушение... Из чего он мог быть сделан? Из материалов, которые не встречаются в природе в чистом виде. Из сплавов с невероятной концентрацией редкоземельных элементов, которые придают прочность или жаростойкость. Ави Лоэб не утверждает, что это именно корабль. Он говорит: «Это одна из гипотез, и мы не имеем права её отбрасывать, не проверив».
Но именно это «не имеем права» бесит его оппонентов.
Эндрю Уэстфал из Беркли, специалист по космической пыли с 30-летним стажем, в интервью прямо сказал: «Я решительно против такой риторики. В этих данных нет абсолютно ничего, что указывало бы на технологический объект пришельцев. Говорить об этом — значит убивать свою репутацию».
По мнению скептиков, Лоэб совершает классическую логическую ошибку. Мы не видели такого состава в метеоритах. Значит, это не метеорит. Но означает ли это, что это корабль инопланетян? Нет. Это может означать лишь то, что у нас просто нет образцов со всех тел Солнечной системы. У нас нет камней с Венеры, нет кусков коры Меркурия. Может быть, эти сферулы — просто какой-то новый тип астероидного вещества, который мы раньше не находили, потому что не искали на дне океана.
Дон Браунли из Вашингтонского университета, человек, который всю жизнь ищет внеземное вещество, тоже настроен скептически, но более конструктивно. Он предлагает проверить изотопы.
Если эти шарики действительно из другого мира, у них должен быть другой изотопный состав. Особенно урана.
На Земле и во всех метеоритах Солнечной системы соотношение урана-235 к урану-238 строго фиксировано. Это константа, как число Пи. Но в межзвёздном пространстве, где вещество синтезировалось в другом месте и в другое время, соотношение может быть иным. Если уран в этих шариках покажет аномальные изотопные пропорции — это и будет тот самый «дымящийся пистолет», неопровержимое доказательство.
То же самое касается кислорода. Кислород-16, кислород-17, кислород-18 — их пропорции внутри Солнечной системы удивительно стабильны. А вне её — разброс в сотни раз больше.
Лоэб знает это. Он сам призывает коллег включиться в проверку. Более того, он сознательно опубликовал предварительные результаты, проанализировав лишь 10% образцов, именно для того, чтобы получить обратную связь. «Я хочу, чтобы мне указали на ошибки, если они есть. Мы можем поделиться образцами с другими лабораториями, пусть перепроверят. Я хочу сделать всё правильно».
Это важно понять. Лоэб не прячет данные. Он не кричит «Эврика!» на каждом углу, хотя его оппоненты рисуют именно такой образ. Он делает то, что должен делать учёный: выдвигает гипотезу и предлагает научному сообществу её опровергнуть.
Для нашего читателя в этой истории есть ещё один любопытный нюанс. Ави Лоэб — выходец из Израиля, но его научное становление прошло под влиянием русской школы. Он учился у самого Якова Борисовича Зельдовича, гения советской физики, одного из отцов водородной бомбы и теории ранней Вселенной. Зельдович учил мыслить широко, не бояться парадоксов, искать простое объяснение сложным вещам. Возможно, именно эта школа не даёт Лоэбу спокойно сидеть в гарвардском кабинете и перебирать чужие статьи. Зельдович бы точно одобрил экспедицию на дно океана.
Есть и другая параллель. В 70-е годы советские учёные активно искали внеземное вещество в Антарктиде. Была программа по сбору космической пыли в ледниках. Но тогда технологии не позволяли делать такие точные анализы, как сейчас. Если бы у советских полярников были современные масс-спектрометры, может быть, они нашли бы нечто подобное ещё полвека назад.
Что дальше?
Сейчас сферулы продолжают изучать. Главный вопрос — изотопы. Если они подтвердят межзвёздное происхождение, человечество получит в свои руки первые материальные образцы из-за пределов Солнечной системы. Это будет покрупнее, чем лунный грунт. Это будет кусочек другой галактики.
Если изотопы окажутся земными или солнечными — значит, Лоэб просто нашёл новый тип метеоритов, что тоже сенсация, но меньшего масштаба. И значит, придётся искать объяснение, откуда у обычного камня такая концентрация урана.
Но есть и третий вариант. Самый безумный. Тот, из-за которого Лоэба поливают грязью. Если изотопы укажут на техногенный характер материала... Если в этих шариках найдут следы легированных сплавов, которые невозможно создать природой...
Тогда всё изменится. Тогда мы впервые в истории поймём, что где-то там, в чёрной пустоте, были руки, создавшие эту вещь.
Бен Вайсс, профессор MIT, специалист по метеоритам, говорит об этом осторожно: «Если это действительно обломок инопланетного корабля, то материалы вроде очищенного алюминия или титана, которые не встречаются в природе, будут сохраняться в космосе вечно. Мы сможем это отличить».
Пока же мы стоим на пороге. Гарвардская лаборатория молчит, готовит новые образцы. Океан хранит свои тайны. А маленькие шарики, поднятые со дна, лежат в контейнерах и ждут своего часа.
Быть может, через месяц мы узнаем ответ. Быть может, через год. А может, и никогда. Но сам факт того, что человек, вооружившись магнитами и расчётами, отправился на край света за призраком, достоин уважения. Ведь именно так и делаются великие открытия — когда один безумец не верит скептикам и тащит сани по дну океана, потому что где-то там, в иле, лежит послание от братьев по разуму.