— Убирайся из моего дома. Немедленно.
Марина стояла в дверях собственной кухни, опираясь на костыль. Три месяца в больнице после аварии, две операции на ноге, бесконечная боль — и вот она дома. Только дом больше не был её домом.
— Мариш, успокойся, — Лена обернулась от плиты, где жарила блины. Те самые, фирменные, которые Марина делала по воскресеньям. — Ты только приехала, тебе нельзя нервничать.
— Я спрашиваю: какого чёрта ты делаешь в моём халате? На моей кухне?
Лена виновато улыбнулась, поправляя знакомый до боли синий халат в цветочек:
— Ну... я же тут живу временно. Удобнее так, понимаешь? Дети привыкли к режиму, Андрей...
— Где Андрей?
— На работе. Вернётся к шести.
Марина прислонилась к косяку. Нога ныла, в висках стучало. Она представляла это возвращение по-другому. Дети должны были броситься к ней, муж — обнять, расцеловать. Вместо этого утром её встретила тишина и записка на столе: "Лена приготовит завтрак. А."
— Где мои вещи? — тихо спросила Марина.
— Какие вещи?
— Из спальни. Моя косметика с туалетного столика. Фотографии.
Лена отвернулась к плите:
— Андрей сказал убрать в коробки. Чтобы не напоминало. Он очень переживал, пока тебя не было.
— Переживал.
Марина медленно прошла в спальню. Её спальню. Их с Андреем. Кровать была заправлена по-другому — аккуратно, с больничными углами. На тумбочке лежала книга Лены. В шкафу на её полках висели Ленины платья.
— Ты спала здесь, — это был не вопрос.
Лена появилась в дверях, вытирая руки полотенцем:
— Мариночка, ну что ты себе придумываешь? Я помогала. Ты же сама просила присмотреть за семьёй.
— Присмотреть. Не заменить меня.
— Никто тебя не заменял! Просто... дети скучали. Им нужна была женская рука. А Андрей совсем потерялся без тебя.
— Настолько потерялся, что пустил тебя в нашу постель?
Лена покраснела:
— Я спала на диване! Первые две недели точно. А потом... ну, спина разболелась, и Андрей предложил...
— Заткнись.
Марина вернулась на кухню и плюхнулась на стул. Костыль с грохотом упал на пол. Лена подняла его, осторожно поставила рядом.
— Хочешь блинов? Я сделала с творогом, как ты любишь.
— Как я люблю, — повторила Марина. — Ты вообще понимаешь, что творишь?
— Я помогаю! — голос Лены сорвался на крик. — Три месяца я тут вкалывала! Готовила, убирала, стирала, детей в садик водила, с уроками сидела! Максим вообще читать не умел толком, я его научила! А Соня... Соня по ночам плакала, звала маму, и кто её успокаивал? Я! Не ты, а я!
— Потому что я лежала в реанимации!
— Ну так я тут была! Я заменила тебя, раз уж ты сама не могла!
Повисла тишина. Лена закрыла рот ладонью, но слова уже прозвучали.
— Вот оно что, — медленно произнесла Марина. — Заменила.
— Я не то хотела сказать...
— Именно то. Ты заняла моё место. Мой дом, мой муж, мои дети.
— Это не так!
Хлопнула дверь детской. Детский смех, топот ножек по коридору.
— Мама! — Соня влетела на кухню. Трёхлетняя девочка в розовом комбинезоне, с растрёпанными косичками. Она остановилась, увидев Марину. — А... мама Лена, это кто?
Мир качнулся.
— Сонечка, — Марина протянула руки, — это же я. Мама.
Девочка нахмурилась:
— Ты не мама. Мама — вон она.
Максим, семилетний, появился следом. Он узнал Марину — она видела это по его глазам. Но мальчик молчал, прячась за сестрой.
— Макс, — позвала Марина, — сынок...
— Пойдём, Сонь, — Максим взял сестру за руку. — Мама Лена, можно мультики?
— Конечно, детки, — Лена бросила на Марину полный вины взгляд. — Идите, я сейчас приду.
Дети убежали. Марина сидела, не в силах пошевелиться.
— Они маленькие, — забормотала Лена. — Соня совсем кроха, она не понимает... А Максим просто стесняется, он же тебя три месяца не видел...
— Трёх месяцев хватило, чтобы они забыли родную мать?
— Я не специально! Они сами начали звать меня мамой! Я поправляла, честное слово, но Соня...
— Убирайся.
— Марина...
— Убирайся из моего дома, пока я не сделала то, о чём пожалею.
Лена попятилась к двери:
— Я... я поговорю с Андреем. Он всё объяснит. Ты не понимаешь, как тут всё было...
— Вон.
Лена схватила сумочку с вешалки и выскочила за дверь. Марина осталась одна на кухне, где пахло блинами и чужой жизнью.
***
Андрей вернулся в восемь. Марина сидела в гостиной, дети спали — она уложила их сама, несмотря на протесты Сони. Девочка плакала, требовала "маму Лену", но Марина была непреклонна. Максим молчал, отвернувшись к стене.
— Привет, — Андрей стоял в дверях, мялся. Высокий, худощавый, с вечно усталым лицом. Работал прорабом на стройке, приходил домой измотанным. Раньше Марина встречала его ужином и улыбкой. Теперь встречала молчанием.
— Лена звонила, — сказал он наконец. — Рассказала, что ты устроила сцену.
— Сцену, — повторила Марина. — Я устроила сцену в собственном доме, обнаружив там чужую женщину.
— Она не чужая. Она твоя лучшая подруга.
— Была.
Андрей прошёл на кухню, достал из холодильника пиво. Открыл, сделал глоток.
— Ты не представляешь, как тяжело мне было, — начал он, не глядя на жену. — Ты лежала в больнице, я разрывался между работой и детьми. Максим скатился по учёбе, Соня психовала. Я не справлялся, Марин. Совсем.
— И ты позвал Лену.
— Ты сама просила! Помнишь? В реанимации, когда очнулась после операции. Ты сказала: "Попроси Лену помочь".
— Я просила помочь. Готовить иногда, забрать детей из садика. Не переезжать сюда!
— Она не переехала! — Андрей повысил голос. — Она приходила каждый день, с утра до вечера. А потом... ну, оставалась ночевать, потому что поздно было. Она живёт на другом конце города, транспорт не ходит...
— Спала в нашей постели.
— На диване! Первое время на диване!
— А потом?
Андрей отвернулся.
— Господи, Андрей, — Марина встала, опираясь на костыль. — Ты спал с ней?
— Нет! Клянусь, нет! Просто... диван неудобный, у неё спина болела, и я предложил ей кровать. А сам на диван переселился.
— Вранье.
— Марина...
— Дети называют её мамой!
— Соня маленькая! Она не понимает!
— А Максим? Он-то понимает! Он меня узнал, но молчал! Потому что ты, — Марина ткнула пальцем в мужа, — ты позволил этому случиться!
Андрей поставил бутылку на стол. Лицо его было бледным, усталым.
— Знаешь что, Марина? Может, так и надо.
— Что?
— Может, Лена действительно лучше справляется. Она готовит вкуснее. Дом чище. Дети спокойнее.
— Ты сейчас серьёзно?
— Я устал, — выдохнул Андрей. — Я так устал от всего этого. От работы, от быта, от... от тебя.
Марина опустилась на стул.
— От меня.
— Ты всегда недовольна. Всегда что-то не так. То я носки не туда положил, то с детьми неправильно разговариваю. А Лена... она не пилит. Она просто делает и всё.
— Три месяца, — прошептала Марина. — Три месяца я лежала в больнице, и ты успел меня разлюбить.
— Я не разлюбил. Просто... понял, что так больше не могу. Мне нужна передышка. Нам обоим нужна.
— Что ты предлагаешь?
Андрей достал из кармана сложенные листы. Положил на стол перед женой.
— Заявление на развод. Я уже заполнил. Тебе только подписать.
Марина смотрела на бумаги, не касаясь их.
— Квартира останется тебе, — продолжал Андрей. — Я съеду. Алименты, конечно, буду платить. Детей будем делить...
— Делить, — повторила она.
— Ну да. По выходным ко мне, или как договоримся.
— А Лена?
Андрей покраснел:
— При чём тут Лена?
— Ты съедешь к ней?
— Я... мы не обсуждали это.
— Но она в курсе? Про развод?
Молчание было ответом.
— Понятно, — Марина откинулась на спинку стула. — Вы всё спланировали. Пока я гнила в больнице, вы строили планы.
— Никто ничего не планировал! Всё само как-то...
— Само. Она сама переехала. Дети сами начали звать её мамой. Ты сам решил подать на развод.
— Марина, не надо так...
— Уйди.
— Это мой дом тоже!
— Уйди, пока я не закричала так, что дети проснутся.
Андрей схватил куртку и вышел, хлопнув дверью. Марина осталась одна с листами развода на столе.
***
Следующие дни прошли в тумане. Марина пыталась наладить контакт с детьми, но Соня упрямо требовала "маму Лену", а Максим замкнулся в себе. Андрей ночевал у друга, приходил только переодеться.
Лена звонила раз десять на дню. Марина не брала трубку.
На четвёртый день позвонила мама.
— Доченька, я всё узнала, — голос матери дрожал. — Андрей рассказал. Господи, как же так...
— Мам, не надо.
— Приезжай к нам. С детьми. Отдохнёшь, придёшь в себя.
— Я не уеду из своего дома.
— Но там же эта... эта змея!
— Лены здесь нет. Я её выгнала.
— И правильно! Подруга называется! Я всегда говорила, что она странная. Помнишь, как на твоей свадьбе...
— Мам, мне надо идти.
Марина положила трубку. Села у окна, глядя на серый двор. Маленький городок, где все друг друга знают. Скоро пойдут сплетни. Уже, наверное, идут.
Она работала кассиром в супермаркете. Обычная работа, обычная жизнь. Муж-прораб, двое детей, двухкомнатная квартира в панельке. Ничего особенного, но это было её. Её жизнь, которую она строила десять лет.
И вот за три месяца всё рухнуло.
Дверь в детскую приоткрылась. Максим вышел, в пижаме, босиком.
— Мам, — тихо позвал он.
Марина обернулась. Впервые за эти дни сын назвал её мамой.
— Иди сюда, солнышко.
Мальчик подошёл, забрался к ней на колени, осторожно, чтобы не задеть больную ногу.
— Прости меня, — прошептал он.
— За что, Максюша?
— Я знал, что ты вернёшься. Но тётя Лена... она была добрая. Она читала мне на ночь. Делала бутерброды, как я люблю. А папа всё время злой был.
— Папа уставал.
— Он кричал на меня. Говорил, что я плохо учусь. А тётя Лена не кричала. Она помогала с уроками.
Марина обняла сына крепче.
— Я тоже не буду кричать. И с уроками помогу. Обещаю.
— А папа уйдёт?
— Не знаю, сынок.
— А тётя Лена вернётся?
— Нет.
Максим помолчал, уткнувшись ей в плечо.
— Соня её любит больше, чем тебя.
— Знаю.
— Но я тебя люблю. Правда.
Марина целовала макушку сына, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
***
Через неделю Лена пришла сама. Марина открыла дверь и увидела подругу — бывшую подругу — с дорожной сумкой в руках.
— Я пришла забрать вещи, — сказала Лена. — Свои. Забыла тут кое-что.
— Проходи.
Они сидели на кухне, пили чай. Неловкое молчание повисло между ними.
— Я не хотела, чтобы так вышло, — начала Лена. — Честное слово, Мариш. Я просто хотела помочь.
— Помочь, — Марина покрутила чашку в руках. — Знаешь, я тебе верю. Сначала ты правда хотела помочь.
— И потом тоже!
— Нет. Потом ты захотела моё место. Мою жизнь.
Лена покраснела:
— Это не так...
— Ты всегда мне завидовала. Я это знала, но не придавала значения. Ты одинокая, я замужем. У тебя нет детей, у меня двое. Ты снимаешь однушку, у меня своя квартира.
— Я не завидовала!
— Завидовала. И когда я попала в больницу, ты увидела шанс. Примерить мою жизнь. Понять, каково это.
— Марина...
— И тебе понравилось, — продолжала Марина спокойно. — Понравилось готовить в моей кухне, спать в моей постели, воспитывать моих детей. Ты почувствовала себя нужной. Важной. Не одинокой тридцатипятилетней женщиной, которая работает бухгалтером в конторе и по вечерам смотрит сериалы. А матерью. Женой.
Лена молчала, глядя в чашку.
— Я не специально влюбилась в Андрея, — тихо сказала она наконец.
Марина замерла.
— Что?
— Я влюбилась. Сама не поняла как. Он был таким... потерянным. Беспомощным. Мне хотелось заботиться о нём. А он... он смотрел на меня с благодарностью. Понимаешь? Он был благодарен. Когда мужчина так смотрит...
— Хватит.
— Мы не спали вместе! Я не вру! Но я... я хотела. И он хотел, я видела. Но он держался. Из-за тебя.
— Как благородно.
— Марина, я понимаю, что ты меня ненавидишь...
— Я тебя не ненавижу, — Марина встала, опираясь на костыль. — Я тебя презираю. Это хуже. Ненависть проходит. Презрение — нет.
Лена тоже поднялась:
— Значит, всё. Дружбе конец.
— Дружбе конец был в тот момент, когда ты легла в мою постель. Не важно, спала ты с моим мужем или нет. Ты легла на моё место и решила, что оно теперь твоё.
— А если бы ты не вернулась? — вдруг выпалила Лена. — Если бы умерла там, в больнице? Что тогда? Детям нужна была мать! Андрею — жена! Я просто... я просто была рядом!
— Но я вернулась. И хочу, чтобы ты исчезла из нашей жизни. Навсегда.
Лена схватила сумку:
— Андрей всё равно подаст на развод. Он мне сказал. Он решил.
— Его право.
— И что ты будешь делать? Одна, с двумя детьми, на зарплату кассира?
— Не твоё дело.
— Он придёт ко мне. Рано или поздно, но придёт.
Марина открыла дверь:
— Возможно. Но это будет его выбор. Не твоя подмена.
Лена вышла, не оборачиваясь. Марина закрыла дверь и прислонилась к ней, закрыв глаза.
***
Андрей пришёл вечером. Трезвый, но осунувшийся.
— Нам надо поговорить, — сказал он.
— Говори.
Они сели в гостиной. Дети спали.
— Я не подам на развод, — начал Андрей.
Марина подняла брови:
— Передумал?
— Лена сказала, что ты с ней разговаривала. Что ты... что ты всё поняла.
— Я поняла, что моя лучшая подруга влюбилась в моего мужа. И что мой муж ответил ей взаимностью.
— Я не...
— Не ври. Ты хотел её. Может, не физически, но эмоционально. Она заполнила пустоту, которую я оставила.
Андрей потер лицо руками:
— Я растерялся. Мне было плохо, страшно. Я думал, ты умрёшь. Врачи говорили, что шансов мало. А Лена... она была рядом. Она не давала мне сломаться.
— И ты привык к ней.
— Да. Привык. Но это не любовь, Марин. Это... привычка. Удобство.
— Что изменилось?
— Я увидел тебя. Когда ты вернулась, такая... сильная. Ты выгнала Лену, взяла детей в руки, держишься, несмотря ни на что. И я понял, что Лена — это иллюзия. Лёгкая версия жизни. А ты — настоящая.
Марина усмехнулась:
— Красиво сказано.
— Я серьёзно.
— Андрей, — она посмотрела ему в глаза, — я не знаю, смогу ли тебя простить. Ты не изменил мне физически, но ты изменил мне эмоционально. Ты позволил другой женщине занять моё место. Ты позволил детям называть её мамой.
— Я исправлюсь...
— Дело не в этом. Дело в том, что я увидела: стоит мне исчезнуть — и меня тут же заменят. Как сломанную деталь. Я не незаменимая. Я просто удобная.
— Это не так!
— Тогда докажи.
Андрей взял её руку:
— Как? Скажи, и я сделаю.
Марина помолчала.
— Я не знаю. Мне нужно время. Много времени. Может, год. Может, больше. Ты будешь жить здесь, спать на диване. Будешь отцом для детей. Но мужем... мужем ты станешь, только если я смогу снова тебе довериться.
— Я согласен.
— И ещё. Лена. Ты не будешь с ней общаться. Вообще. Никак.
— Я уже сказал ей.
— Что сказал?
— Что это была ошибка. Что я люблю тебя. Что мы с ней... что ничего не будет.
— Как она отреагировала?
Андрей отвёл взгляд:
— Плакала. Говорила, что я трус. Что бросаю её. Что она всё для меня сделала, а я...
— Бедная Лена, — в голосе Марины не было сочувствия. — Построила воздушный замок и обиделась, что он рухнул.
— Мне её жаль.
— А мне — нет.
Они сидели молча. За окном шёл дождь.
— Соня до сих пор спрашивает про Лену, — сказала Марина. — Плачет перед сном.
— Я поговорю с ней.
— Нет. Я сама. Она должна понять, кто её настоящая мать.
— Марин...
— Что?
— Прости меня. Пожалуйста.
Марина посмотрела на мужа. Усталого, постаревшего за эти месяцы. Её мужа, с которым она прожила десять лет. Родила двоих детей. Делила радости и горести.
— Я подумаю, — сказала она наконец.
***
Прошло полгода.
Марина вернулась на работу. Нога зажила, но прихрамывать она продолжала — врачи говорили, что навсегда. Коллеги встретили её с сочувствием и любопытством. Сплетни о Лене и Андрее разлетелись по городку мгновенно.
Лена уволилась и уехала. Куда — никто не знал. Марина не спрашивала.
Андрей жил дома, спал на диване, старался изо всех сил. Возил Максима на футбол, гулял с Соней, помогал по хозяйству. Не пил. Не задерживался после работы.
Соня постепенно отвыкла от "мамы Лены". Иногда ещё вспоминала, но без слёз. Максим подтянулся в учёбе — Марина занималась с ним каждый вечер.
Но что-то сломалось. Марина чувствовала это каждый день. Она смотрела на мужа и видела не партнёра, а человека на испытательном сроке. Она обнимала детей и вспоминала, как они звали другую женщину мамой.
Доверие не возвращалось.
— Ты никогда меня не простишь, — сказал Андрей однажды вечером.
Они сидели на кухне, дети спали.
— Не знаю, — честно ответила Марина.
— Я стараюсь.
— Знаю.
— Но этого мало.
— Да.
Андрей кивнул:
— Тогда, может, правда развестись? Не мучить друг друга?
Марина посмотрела в окно. Весна, деревья зеленеют.
— Может быть, — сказала она. — А может, нет. Я ещё не решила.
— Сколько ты будешь решать?
— Столько, сколько нужно.
— Это нечестно.
— Знаешь, что нечестно? — Марина повернулась к нему. — Нечестно, что я три месяца боролась за жизнь, а вы тут строили новую семью. Нечестно, что моя дочь забыла меня за двенадцать недель. Нечестно, что моя лучшая подруга оказалась предательницей. Вот это нечестно. А то, что ты теперь ждёшь моего решения — это справедливо.
Андрей встал:
— Я пойду спать.
— Иди.
Марина осталась одна. Села к окну, как тогда, полгода назад.
Она не знала, что будет дальше. Простит ли мужа. Разведётся ли. Сможет ли снова довериться кому-то.
Но она знала другое: она выжила. Вернулась. Отвоевала своё место.
И этого, может быть, было достаточно.
Пока что.
***
На следующее утро Марина проснулась от детского смеха. Соня и Максим играли в комнате.
Она встала, прихрамывая дошла до кухни. Андрей уже ушёл на работу, отправив смс: "Приду к шести. Купить что-нибудь к ужину?"
Марина выключила телефон.
Потом включила.
Потом написала ответ: "Купи молока и хлеба".
Это было не прощение.
Но это был шаг.
Маленький, неуверенный шаг к тому, что когда-то, может быть, станет новой жизнью.
Или не станет.
Время покажет.
Подписывайтесь. Делитесь своими впечатлениями и историями в комментариях , возможно они кому-то помогут 💚