— Семён, завтра утром ты первый, кто войдёт в этот дом после полуночи. Ты понимаешь, что это значит?
Я стоял с пакетом мандаринов и чувствовал себя так, будто мне сейчас доверят запуск ядерной ракеты. Зыонг смотрел на меня серьёзно, без тени улыбки. Юрец в телефоне ржал и советовал потребовать за это отдельную миску фо бо и пожизненный запас нэмов.
А я думал: ну вот как я, русский мужик из региона, где Новый год — это оливье, «Ирония судьбы» и попытка не уснуть до боя курантов, вдруг стал главным действующим лицом вьетнамского гадания? Причём такого, от которого, если верить Зыонгу, зависит благосостояние семьи на весь следующий год.
Если вы думаете, что Тет (вьетнамский Новый год) — это просто фейерверки и выходные, вы глубоко ошибаетесь. Тет — это время, когда каждое твоё движение может либо осчастливить родственников, либо отправить их год в тартарары. И я, можно сказать, оказался в эпицентре.
«Ты теперь почти родственник. Почти — считай, родственник»
Всё началось с того, что Зыонг позвал меня на кухню пить зелёный чай. За окном вовсю шла подготовка к празднику: жена Зыонга натирала алтарь предков, дети бегали с красными конвертами, а в углу стоял веник, перевязанный красной ленточкой (об этом позже).
— Семён, — начал Зыонг, разливая чай по крошечным пиалам. — Ты же знаешь, что Тет — это не просто праздник?
— Ну, — пожал я плечами, — ёлка, подарки, салюты. У нас примерно так же.
Зыонг хитро прищурился:
— У нас сложнее. У нас есть поверье: кто первым войдёт в дом в новом году, тот принесёт либо удачу, либо беду. Мы, вьетнамцы, очень серьёзно к этому относимся. Иногда даже специально приглашаем человека с хорошей кармой, платим ему, чтобы он пришёл первым и пожелал нам счастья.
Я хлебнул чай и почувствовал подвох.
— И ты хочешь сказать, что завтра утром…
— Ты, — кивнул Зыонг. — Ты первый гость. Ты теперь почти родственник. Почти — считай, родственник.
Я поперхнулся. В телефоне ожил Юрец:
— Сём, торгуйся! Скажи, что ты первый гость высшей категории, с усиленной гарантией удачи. Пусть добавляют нэмов к столу и дарят красный конверт с деньгами! Там, говорят, это называется «ли си». Не упускай выгоду!
Зыонг засмеялся:
— Юрец прав, ли си тебе положен. Но главное — не деньги, а правильный настрой. Завтра утром надень вот это.
Он протянул мне ярко-красную рубашку. Я прикинул её на себя: в ней я был похож на очень важного китайского туриста или ведущего программы «Вокруг света» в молодости.
— Красный — цвет удачи, — пояснил Зыонг. — И ещё: когда войдёшь, пожелай нам богатства, здоровья и успеха. И пакет с мандаринами передавай обеими руками. Это знак уважения.
Я кивнул, но в голове уже крутилась мысль: «Главное — не накосячить. Не дай бог споткнусь на пороге или пакет уроню».
Ночные страхи и утренний манёвр
Честно скажу: спал я плохо. Всю ночь мне снилось, что я захожу в дом, а у меня из пакета вываливаются мандарины и катятся под алтарь предков. Зыонг смотрит на меня с ужасом, его жена хватается за сердце, а дети начинают плакать. И весь год у них всё идёт наперекосяк только потому, что какой-то русский лопух не удержал фрукты.
Проснулся я в шесть утра. Надел красную рубашку, проверил мандарины (на месте), вышел на улицу. Дом Зыонга стоял тихий, в окнах горел тёплый свет. Я подошёл к двери, глубоко вздохнул и постучал.
Дверь открылась мгновенно. На пороге стоял Зыонг в такой же красной рубашке (угадал, чёрт!), за ним — его улыбающаяся жена и двое детей с горящими глазами.
Я шагнул через порог, вручил пакет обеими руками и выдал заготовленную речь:
— Счастья, здоровья, денег, удачи, и чтобы карпы всегда были быстрыми!
Зыонг расплылся в улыбке, обнял меня и сказал что-то жене по-вьетнамски. Та радостно убежала на кухню.
— Что она пошла делать? — спросил я.
— Готовить тебе завтрак, — ответил Зыонг. — Ты теперь не просто гость. Ты — официальный первый гость года. Это почётно. Но теперь ты обязан прийти к нам и в следующем году, иначе удача уйдёт.
— А если я улечу в Россию?
— Тогда будешь прилетать специально, — засмеялся Зыонг. — Шучу. Мы позовём другого. Но ты теперь в списке почётных.
Я выдохнул. Кажется, не подвёл.
Сосед Хоанг, пьяный брат и пять лет неудач
За завтраком (меня кормили так, будто я не ел неделю) я вспомнил историю, которую Зыонг рассказывал вчера.
— А что будет, если первый гость — случайный? Ну, или не очень удачный?
Зыонг помрачнел:
— Сосед наш, Хоанг, пять лет назад первым гостем у него стал его пьяный брат. Пришёл в три ночи, горланил песни, чуть не упал в алтарь. Весь год у Хоанга бизнес стоял, жена болела, машину разбил. Теперь Хоанг на Тет сам встаёт в пять утра и сидит у двери, как сторож. Никого не пускает, пока сам не выйдет и не проверит, кто идёт.
— Жесть, — сказал я.
— А ты думал! — кивнул Зыонг. — Поэтому мы тебя и выбрали. Ты человек спокойный, добрый, семья у тебя хорошая. Юрец про тебя только хорошее рассказывал.
Я мысленно поблагодарил Юрца. Надо будет ему потом нэмов отправить.
«Три дня нельзя подметать, иначе выметешь удачу»
Позавтракав, я заметил, что в углу всё так же стоит тот самый веник с красной ленточкой. Пол вокруг был усыпан конфетными фантиками и крошками, но никто и не думал убираться.
— Зыонг, а почему не метёте? — спросил я.
— Нельзя, — ответил он. — Первые три дня Тета убираться — плохая примета. Выметешь удачу вместе с мусором. Жена моя ходит вокруг, собирает фантики руками, а на веник смотрит как на врага народа. Детям разрешили сорить сколько влезет, они счастливы.
Я вспомнил своё детство и подумал: «А ведь гениально! Надо будет дома такую традицию ввести. Три дня легального бардака».
— А если разбили что-то? — спросил я.
— Тогда говорим «тьы дат», — Зыонг произнёс это с таким выражением, будто заклинание. — Это значит «земля съест». Чтобы беду закопать. Но лучше не бить, конечно.
Я посмотрел на хрупкие пиалы в своих руках и поставил их подальше от края.
Карпы, монеты и яйца с сюрпризом
Разговор плавно перетёк в другие приметы и гадания.
— А ещё перед Тетом мы покупаем живых карпов и отпускаем их в реку или пруд, — рассказывал Зыонг. — Карп — это посланец богов. Если он уплывёт быстро и весело — год будет хорошим.
— А если медленно?
— Значит, надо ещё молиться, — рассмеялся Зыонг. — Но карпы обычно быстрые. Они глупые, им лишь бы в воду уйти.
Тут в разговор снова влез Юрец (он периодически писал в Telegram, мы держали его в курсе):
— Сём, спроси про красные конверты! Про ли си!
Я спросил.
— А, это отдельная история, — оживился Зыонг. — Мы даём детям деньги в красных конвертах. Чем больше дашь — тем больше удачи себе купишь. Но монеты нельзя тратить сразу, надо носить в кошельке до следующего Тета.
— А если потерял?
— Тогда год будешь искать деньги, — заржал Зыонг. — Так что держи крепче. Кстати, вот твой ли си.
Он протянул мне красный конверт. Я заглянул внутрь — там была монетка и какая-то купюра. Спорить не стал, спрятал в кошелёк.
— И ещё, — добавил Зыонг. — Есть балут. Яйцо с эмбрионом. Мы его варим и по скорлупе гадаем. Треснула ровно — год ровный. Криво — будут приключения.
Я вспомнил, как в прошлый раз давился этим балутом, и спросил:
— А если вообще не треснет?
— Тогда ты неправильно варил, — засмеялся Зыонг. — Иди лучше мандарины ешь.
Чего делать нельзя (и это не шутки)
Я решил составить список запретов, чтобы случайно не вляпаться.
— Зыонг, а что под строгим запретом в Тет?
Он загнул пальцы:
— Не ругаться, не плакать, не бить посуду (хотя если разбил — см. пункт про «земля съест»), не говорить о болезнях, не давать в долг, не стричься, не бриться, не брать в руки нож, не подметать, не выносить мусор…
— Стоп, — перебил я. — А можно вообще жить?
— Можно есть, спать и ходить в гости, — улыбнулся Зыонг. — И желательно быть счастливым. Если ты в первый день улыбаешься — весь год улыбаться будешь.
Юрец написал:
«Сём, передай Зыонгу, что я сейчас лежу на диване, улыбаюсь во весь рот и пью пиво. Это считается?»
Я зачитал вслух.
Зыонг махнул рукой:
— Юрец, ты теперь в России. У вас свои приметы. Если ты пьёшь пиво и улыбаешься — значит, у тебя всё хорошо. Этого достаточно.
Эпилог: первый гость года
Прошло три дня. Я уже почти освоился в роли «почётного первого гостя». Меня кормят как на убой, дети таскают показывать игрушки, а жена Зыонга каждый раз, когда я захожу на кухню, подкладывает мне ещё порцию чего-нибудь вкусного.
Вчера Зыонг сказал:
— Семён, ты теперь наш. Если что — приезжай в любой Тет. Дверь для тебя всегда открыта.
Я сидел на веранде, пил зелёный чай и думал: вот так, из простого туриста, превратился в человека, от которого зависит благополучие целой вьетнамской семьи. А всего-то нужно было — не забыть улыбнуться, не споткнуться на пороге и не взять в руки веник.
И знаете, мне это даже понравилось.
P.S.
А вы верите в новогодние приметы? Следите за тем, кто первый зайдёт в дом, или вам всё равно? Может, у вас есть свои семейные ритуалы, которые передаются из поколения в поколение? Делитесь в комментариях — мне правда интересно, у кого как принято.
И подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение. Дальше — самое мистическое: легенды о воде, которые Зыонг рассказал мне под шум тропического ливня. Будет жутко, красиво и очень атмосферно. Обещаю, такого вы ещё не слышали. 👇