С утра сгорела яичница, порвались колготки
и упал айфон. А вечером я обнимала своё счастье
Утро началось с запаха гари.
Яичница пригорела так, что чёрный дым валил из сковородки, пришлось открывать окно и махать полотенцем. В спешке натянула колготки — и палец пролез в дырку ровно на самом видном месте. Переодеваться времени не было, замотала пластырем, думала, не заметят.
Выбежала из дома, поскользнулась на крыльце, айфон вылетел из рук и встретился с асфальтом экраном вниз. Стекло — в паутину, я — в истерику.
В маршрутке наступили на ногу. На работе наорал начальник. В столовой дали холодный кофе. Я сидела в обед и думала: «Господи, за что мне это? Почему у всех нормальный день, а у меня — сплошная чёрная полоса?»
К вечеру я проклинала всё на свете. Зашла в супермаркет за вином и шоколадкой, чтобы заесть эту несправедливость. Стояла в очереди с кислой миной, листала ленту, где у всех всё хорошо, и ненавидела человечество.
А потом позвонила мама.
— Ты чего голос такой? — спросила сразу. Я не выдержала и выпалила всё. Про яичницу, про колготки, про айфон, про начальника-козла, про холодный кофе и про то, что жизнь — боль.
Она выслушала молча. А потом сказала:
— Доченька, я тебя люблю. Иди домой. Я пирожков напекла.
Я фыркнула:
— Мам, я в другом городе.
— Ну и что? Я мысленно напекла. Ты главное иди. Домой.
Я вышла из магазина без вина и шоколадки. Села в такси, приехала в свою съёмную однушку, залезла под одеяло и позвонила ей сама.
Мы проболтали два часа. Она рассказывала про кота, про соседку, про то, как отец пытался гвоздь забить и промахнулся по пальцу. Я смеялась до слёз.
А потом за окном вдруг стало тихо, и я поняла: день-то был отличный.
Просто я ждала, что счастье придёт откуда-то извне. А оно всю дорогу сидело в телефоне и ждало, когда я наберу знакомый номер.