- Уходи от мужа ко мне! - потребовал Эдик и ухмыльнулся. - Слушай, я ведь серьезно. Пойдешь ко мне, а?
Я стиснула зубы и промолчала. Я по опыту знала, чем меньше внимания другу мужа, тем быстрее он отстанет.
Но не в этот раз…
- Ну давай, уходи от Ромки, чего ты? - продолжил Эдик. - Ты у него, я смотрю, как Золушка. И готовишь, и стираешь, и убираешь… А у меня ты принцессой будешь. Пошли ко мне, а?
Присутствующий тут же Ромка принялся смеяться, он всегда смеялся, когда Эдик открывал рот, преданно, с готовностью, как цирковой тюлень, которому кинули рыбку. Они дружили уже двадцать лет, со школьной скамьи, с тех пор как делили на двоих одну сигарету за гаражами.
А это вам не шутки, это священные узы, которые никакая жена разорвать не в силах…
Эдик повадился ходить к нам каждую субботу ровно к двум часам дня, когда я заканчивала готовить обед. Он приносил с собой выпивку и коробку зефира, которая предназначалась мне в качестве платы за терпение.
Он садился на небольшой кухонный диванчик, вытягивал ноги и принимался наблюдать за каждым моим действием.
- Нинок, ты опять пельмени сегодня делаешь? - спросил он, наблюдая за тем, как я загружаю в кастрюлю только что слепленные пельмешки. - Слушай, ну сколько можно? Тебе самой-то не надоело их делать?
- Не хочешь, не ешь, - отозвалась я.
- А хочешь, я тебя научу котлеты делать, а? - словно не слыша меня, продолжал Эдик. - По маминому рецепту. М-м-м, пальчики оближешь! Давай? А то Ромка мне жалуется, что ты готовишь, как студентка какая-то.
Ромка не жаловался, это я знала точно. Он вообще ел все подряд и нахваливал. Но Эдик…
Он смотрел на меня своими глазками, маленькими и масляными, как две оливки в банке, как две пуговицы на старом пальто, и я чувствовала, что еще чуть-чуть, и я не выдержу.
***
- Ромыч, а Нинка-то у тебя чего-то поправилась, а? - как-то сказал он, окинув меня взглядом.
- Ну… - Ромка тоже критично осмотрел меня с ног до головы. - Есть немного, да.
- Да не, я не критикую, - тут же добавил Эдик, - мне, например, нравятся женщины в теле. Есть за что подержаться, правда, Ромыч?
Ромка снова засмеялся, и его смех отдавался в моей голове, как удары молотка, вколачивающего гвозди в крышку моего терпения. Увидев выражение моего лица, муж поспешно сказал:
- Нин, ты чего, обиделась, что ли? Да ладно тебе, Эд просто шутит. Он же любя. Правда, Эд?
- Любя, значит… - усмехнулась про себя я. - Ну-ну.
***
Однажды Эдик поймал меня в коридоре. Просто взял и притиснул к стене между вешалкой и старым зеркалом, в котором отразилось мое перекошенное лицо.
- Ну чего ты, Нинок? Чего ты дергаешься-то? - жарко прошептал он. - Я же просто так, я ничего плохого… Я любя, вот честное слово. Я тебя у Ромки отобью, вот увидишь. Уведу красавицу. Ромка не оценил, а я оценю.
Его рука скользнула по моему боку, и меня передернуло от омерзения. Я вывернулась, оттолкнула его локтем в грудь, и он засмеялся довольно, сыто.
- Строгая какая, - сказал он, - ну ничего. Так мне даже больше нравится.
Вечером, когда Эдик наконец убрался, я сказала Ромке:
- Твой друг сердечный сегодня ко мне приставал.
К моему удивлению, муж даже бровью не повел. Пришлось повторить, но выражение Ромкиного лица оставалось каким-то… нечитаемым.
- Ты меня слышишь вообще? - спросила я.
- Слышу, - отозвался муж.
- Если ты не поговоришь с ним, я сама поговорю, - предупредила я, - но это ни тебе, ни ему не понравится. Понял?
- Пф-ф-ф… Нина! - Ромка с укором посмотрел на меня. - Ну вот чего ты накручиваешь-то? Эдька со всеми так. Он даже к моей матери так подкатывал, но она только смеялась. Одна ты у нас… без юмора какая-то.
- Если твоей матери нравятся такие странные шутки, то это ее дело, - сказала я. - А я такого юмора не понимаю.
- Ну и не понимай дальше, - буркнул Ромка и уткнулся в телевизор.
***
Ночью я не могла уснуть, все лежала и думала.
- Все-таки как странно устроена жизнь… - размышляла я. - Вот выходишь ты замуж за одного человека, а получаешь в нагрузку второго. Непрошеного, навязчивого, с масляными глазками и потными ладонями, который лезет в твое пространство, в твою кухню, в твою жизнь… И вот что с этим делать - непонятно.
Мама, помнится, говорил, мол, терпи, Нинка, терпи. Мужики все такие, им надо потакать…
Но я потакать готова не была.
***
В следующую субботу Эдик явился раньше обычного, без выпивки, но с большим кремовым тортом.
- Салют, Нинок! - крикнул он с порога. - Я соскучился по тебе, а ты?
- Здравствуй, Эдик, - ответила я ровным голосом.
- На, держи тортик. И чай ставь! - распорядился он.
Я пошла ставить на плиту чайник. Ромка отлучился ненадолго, а Эдик, усевшись на «свой» диван, вдруг сказал:
- Слушай, Нинок, а Ромка тебя вообще ценит?
- Ценит, - сухо сказала я.
- А если честно? - не отставал он. - Ты вообще… женщиной себя рядом с ним чувствуешь?
Я промолчала. Он тоже выдержал небольшую паузу и продолжил:
- Вот я бы на его месте тебя на руках носил. Ты такая... сочная.
Он встал, подошел ко мне, и я почувствовала его руку на своей талии.
- Отойди, - процедила я.
- Да ладно тебе, чего ты…
- Не «чего я», а отойди! - велела я. - А то Ромку сейчас позову, и тебе мало не покажется.
- Уй… Напугала! - скривился Эдик. - Да я его за секунду в бараний рог согну! Да я ему скажу, что ты сама на меня вешаешься… Ну давай, иди ко мне.
Он прижался ко мне, его дыхание обожгло мне ухо, и в этот момент чайник засвистел. Я схватила его за ручку, а потом… Все произошло само собой, как будто не я, а кто-то другой, какая-то другая Нина плеснула кипятком ему на тапочки.
Вой был такой, что, наверное, слышал весь наш микрорайон. Эдик скакал по кухне и орал что-то совершенно нечитаемое. Прибежавший Ромка суетился рядом, а я смотрела на всю эту возню с каким-то отстраненным спокойствием.
***
- Ты... Ты специально! - Эдик с воплями подскочил ко мне.
- Ну что ты, Эдик, - сказала я, - это чистая случайность. Да и ты… Ну вот зачем тебе было так близко ко мне подходить?
Эдик обратил свое перекошенное от боли и злости лицо к другу.
- Ты слышишь? Она меня ошпарила! Специально! Она… Она у тебя с дуба… того... рухнула, видать!
Ромка удивленно посмотрел на меня:
- Э… Нин?
- Случайно, - повторила я, - вот честное слово! Просто когда Эдик ко мне прижался, у меня руки вспотели, вот и…
- Прижался? - нахмурился Ромка. - Эд… Это как понимать-то?
- Да врет она все! - скулил Эдик. - Сама передо мной хвостом вертела, а когда я решил ее… Ну, немножечко в чувство привести, она меня ошпарила. У-у-у!
- Нечаянно, нечаянно! - лепетала я. - Ты уж извини меня за мою неуклюжесть. У меня вот прямо душа не на месте оттого, как мне неловко. Но знаешь, Эдик, у нас дома еще есть сковородки. Чугунные, тяжелые. И утюг. И кастрюля с супом всегда стоит на плите. Хозяйство, сам понимаешь, опасная вещь. Мало ли что может упасть на человека, который не держит дистанцию.
Эдик, в конце концов, ушел. Ромка дулся на меня неделю, а потом ничего, отошел. Сейчас они «дружат» в кафе и на рыбалке. Домой его Ромка больше не приглашает.