"Турандот": китайская принцесса поселилась в Большом театре
В этом году исполнятся 100 лет со дня мировой премьеры последнего шедевра классической эпохи в опере - "Турандот" итальянца Джакомо Пуччини. Будет еще немало новых и извлеченных из запасников постановок. Но Большой театр первым вступил в юбилейный парад. Новую постановку на Исторической сцене осуществили режиссер Алексей Франдетти и тандем художников - Вячеслав Окунев и Глеб Фильштинский; за дирижерским пультом премьерной серии спектаклей - музыкальный руководитель постановки Валерий Гергиев и Антон Гришанин.
Всякий раз, когда речь заходит о театральном воплощении пуччиниевской сказки о кровожадной китайской femme fatale - мастерицы придумывать женихам мудреные загадки и рубить им головы, если ответ не найден, встает ключевой вопрос: каким же будет финал оперы?! На премьере в миланском театре "Ла Скала" 25 апреля 1926 года Артуро Тосканини опустил дирижерскую палочку, когда погребальная процессия с телом несчастной влюбленной рабыни Лю оставила сцену, сказав, что именно тут перестало биться сердце композитора. Пуччини ушел, оставив оперу незавершенной.
Валерий Гергиев выбрал окончание оперы, которое за Пуччини на основе авторских черновиков дописал Франко Альфано, явно увлекшись стилизацией языка раннего Пуччини. Но не вторую редакцию финала, которая чаще всего используется в театральной практике, а первый вариант, отвергнутый Тосканини за немотивированное, на его взгляд, финальное "счастье" и гипертрофированную объемность. Таким образом, "Турандот" в Большом театре идет немногим более трех часов, с двумя антрактами.
Сквозь "преданья старины глубокой" эта "Турандот" изо всех сил пытается прорваться в день сегодняшний
Постановка получилась масштабной и эффектной. Выстроенная на стилизации всего - времени, пространства и даже чувств, она оставляет впечатление отредактированной искусственным интеллектом. Очевидно, что сквозь "преданья старины глубокой" эта "Турандот" изо всех сил пытается прорваться в день сегодняшний. Тут и современные китайские флаги, и аллегорическая, компьютерная попытка "разрушить" абстрактную Великую Китайскую стену, и "Олимпиада" в кульминационной Сцене загадок, когда Турандот и Калаф ведут самый драматический диалог всей оперы: выносят кубки, а все вокруг одеты в красно-белые костюмы. Как известно, в Древнем Китае красный - цвет праздника, белый - цвет траура. Но в нашем национальном, да и спортивном контексте в зале мгновенно возник саркастический вопрос: а кто тут болеет за "Спартак"?
Читайте "Российскую газету" в Max - подписаться
Как любая, тем более незаконченная опера, "Турандот" имеет множество драматургических лакун. Они могут (и, быть может, должны) стать для режиссера пространством для творчества, что в случае успеха сделает его соавтором композитора. Но создатели постановки пошли другим путем, будто намеренно утрируя все повествовательные и смысловые разрывы либретто, написанного Джузеппе Адами и Ренато Симони по одноименной фьябе Карло Гоцци, который нашел принцессу Турандот в сборнике персидских сказок, изданных в начале XVIII века под названием "Тысяча и один день".
Читайте также:
Режиссер Алексей Франдетти: Я из тех, кто наносит радость и причиняет счастье
Королевство принцессы Турандот охраняют только женщины, палачи - тоже женщины. Мужчинам-министрам (Пинг, Панг, Понг), играющим светящимися мечами будто из "Звездных войн", отведена исключительно потешная миссия. При этом каждое действие, кажется, взято из разных спектаклей и состоит из одного или нескольких шоу-номеров, чаще всего напоминающих балет парижских кабаре Le Lido и Moulin Rouge. Особо пикантно выглядит появление в первом действии танцовщика в качестве alter ego Калафа. Во втором акте градус эмоционального напряжения понижает групповое хореографическое упражнение гимнасток-физкультурниц. А в помпезном финале, полном сувенирной красоты, когда "счастливая" нелогичность так и не получает режиссерского объяснения, уже блистают девушки в танце "российско-китайской дружбы" в стиле ансамбля "Березка". Хореограф Ирина Кашуба - автор всех этих визуальных развлечений.
Действие на сцене и музыка существуют в параллельных мирах. Если верить буклету к спектаклю, в Большом есть не меньше шести Турандот, восьми Лю и Калафов. В премьерном блоке из семи представлений на сцену довелось выйти не всем исполнителям. Может, из-за множества составов или обилия другой работы ощущалась нехватка репетиций. Уже в первой картине артисты миманса путаются в широких лентах, которые эффектно символизируют потоки народных слез. При этом хор, в котором переплетаются взрослые и детские голоса, прекрасно держит камертон пуччиниевской гиперчувственности.
Все исполнители (из трех увиденных и услышанных составов) очень разные. И не только, конечно, по голосам, но и по сценическому рисунку ролей и даже костюмам. Так, Турандот Динары Алиевой, в чьем характере темперамент кровавой правительницы, а в красивом сопрано трогательные краски рабыни Лю, предстает этакой рокершей. Выписанная из Мариинского театра Жанна Домбровская, чей голос пока не готов к "кровавой" титульной партии, в спортивном костюме выглядит физруком в школе, а Татьяна Сержан (также солистка Мариинки) - будто революционная командирша в длинном кожаном плаще. Но ее образ особо захватывает харизмой и огромным потоком энергии. И уже не столь важно, что голос затронула патина времени. А самой нежной и трепетной Лю, что трогает до слез, оказывается Полина Шабунина.
Настоящей же звездой этой премьеры стал тенор Иван Гынгазов. Его Калаф своим звучанием моментами оживляет миф о великих тенорах прошлого. А легендарная ария Nessun dorma, которую Лучано Паваротти сделал главным оперным хитом ХХ века, срывает в его исполнении заслуженную овацию.
У Антона Гришанина оркестр звучит ровно, красиво, подчеркивая эмоциональные нюансы. Оркестр, ведомый Валерием Гергиевым, был максимально экспрессивен, придавая музыке Пуччини вагнеровский масштаб.
Читайте также:
Александр Чайковский: Трудно ли быть современным композитором?
Автор: Мария Бабалова