– Может, всё же не пойдем? Не хочу смотреть на эти надменные лица…
Алиса и Полина совсем не горели желанием идти на встречу выпускников. В глубине души обе были твёрдо убеждены, что это пустая трата времени: зачем встречаться с людьми, с которыми давно не общаешься, вспоминать школьные годы, когда впереди столько дел? Но было одно серьёзное препятствие – обещание, которое они дали классной руководительнице ещё месяц назад. Отмахнуться от него не получалось.
Марина Ивановна оказалась на удивление настойчивой. Она не просто напомнила о встрече – она методично и последовательно возвращалась к этой теме снова и снова. Звонила по телефону, отправляла сообщения в мессенджерах, проникновенно говорила о том, как важно сохранять связь с одноклассниками, не терять контакт, поддерживать дружеские отношения спустя годы. Её упорство оказалось сильнее сопротивления подруг. В конце концов Алиса и Полина сдались и решили – ладно, заглянем хотя бы на пару часов, от нас не убудет.
– Ну почему мы не смогли просто сказать “нет”? – недовольно ворчала Полина, стоя перед зеркалом. Она пыталась уложить свои непослушные кудри, но те словно нарочно не желали принимать нужную форму. Полина раздражённо махнула рукой, и половина локонов тут же выбилась из причёски, рассыпавшись по плечам. – У меня завтра куча работы, сроки поджимают, а я вместо того, чтобы пораньше лечь спать, пойду пялиться на физиономию Юльки и слушать её бесконечные сплетни про всех подряд.
– Потому что Марина Ивановна – это стихийное бедствие, – усмехнулась Алиса, пролистывая чат о встрече. Она стояла у окна, рассеянно глядя на вечерний город за стеклом. Внизу мелькали огни машин, по тротуарам спешили люди, а где‑то вдалеке виднелись очертания парка. Но Алиса почти не замечала этой картины – внутри нарастало неприятное предчувствие. – Представь: она бы начала названивать каждый день, писать по десять сообщений за вечер, уговаривать, убеждать, взывать к нашей совести. В итоге мы бы так измучились, что сами прибежали бы к ней с повинной и пообещали не только прийти на встречу, но и организовать следующую.
В день встречи подруги договорились встретиться прямо у ресторана. Алиса приехала первой – ей было ближе добираться. Она огляделась: здание выглядело солидно и даже немного торжественно. Фасад подсвечивали стильные светильники, рядом находилась небольшая парковка, на которой уже стояло несколько машин. Из открытых окон доносились звуки музыки – играла какая‑то лёгкая, ритмичная композиция, но Алисе она почему‑то показалась неуместной. Она невольно вздохнула. В этот момент ей вдруг остро захотелось развернуться, пойти к машине и поехать домой. Уютно устроиться на диване с чашкой чая, включить какой‑нибудь фильм – вот что сейчас казалось по‑настоящему привлекательным. Но слово было дано, а Алиса привыкла отвечать за свои обещания.
Полина появилась через десять минут. Она выглядела запыхавшейся – раскрасневшиеся щёки, чуть растрёпанная причёска, в глазах – лёгкая усталость после дороги.
– Пробки, – коротко объяснила она, переводя дыхание. – И такси еле нашла, представляешь? Все машины внезапно оказались заняты.
Подруги обменялись понимающими взглядами. Без слов было ясно: обе не в восторге от происходящего, обе предпочли бы оказаться сейчас где‑нибудь в другом месте. Они переглянулись с молчаливым “ну что, держись” и вошли внутрь, стараясь настроиться на предстоящий вечер.
Зал выглядел нарядно и празднично: гирлянды тёплых жёлтых огоньков тянулись вдоль стен и над танцполом, воздушные шары то и дело покачивались от сквозняка. На столах стояли букеты пышных хризантем – жёлтых, белых и бордовых, – а рядом мерцали свечи в стеклянных подсвечниках. Кто‑то заранее позаботился о музыке: заиграл плейлист из школьных хитов, и уже несколько пар вышли танцевать под знакомые с юности мелодии. Кто‑то смеялся, кто‑то оживлённо переговаривался, а кто‑то просто стоял у стены и оглядывал зал.
Воздух был наполнен смесью самых разных ароматов: цветочных духов, которые смешивались с запахом лёгкой закуски и едва уловимым запахом алкоголя.Всё это создавало атмосферу праздника, пусть и немного непривычную для Алисы и Полины.
Но внимание подруг сразу привлёк центр зала. Там, окружённый стайкой девушек, стоял высокий, подтянутый парень. Он выглядел так уверенно, что сразу бросался в глаза. Одет он был стильно: тёмно‑синий пиджак сидел идеально, джинсы подчёркивали стройные ноги, волосы аккуратно уложены, на лице – лёгкая усмешка, будто он прекрасно понимал, какое впечатление производит. Девушки буквально вились вокруг него: одна поправляла ему лацкан пиджака, другая заливисто смеялась над какой‑то фразой, третья пыталась поймать его взгляд и что‑то шептала на ухо.
– Смотри‑ка, – тихо сказала Полина, осторожно дёргая Алису за рукав. Её голос звучал удивлённо и чуть настороженно, как бывает, когда видишь что‑то знакомое, но не можешь сразу вспомнить, где и когда это было. – Кто это? Такой знакомый…
Алиса прищурилась, вглядываясь в лицо парня. Что‑то в его чертах действительно казалось ей до боли знакомым – линия подбородка, форма бровей, изгиб губ. Но она никак не могла понять, кто это. Высокий, подтянутый, с уверенной осанкой – он совсем не походил на тех мальчишек, которых она помнила по школе. Там были взъерошенные чёлки, мешковатые толстовки и неловкие движения, а здесь – настоящий мужчина, который явно знал себе цену.
– Пойдём спросим у кого‑нибудь, – предложила Алиса, чувствуя, как любопытство берёт верх над первоначальным нежеланием находиться здесь. Ей вдруг стало по‑настоящему интересно: кто этот парень и почему он кажется таким знакомым?
Они пробрались через зал, стараясь не привлекать лишнего внимания, ловко обходя танцующие пары и компании, увлечённые разговором. Почти сразу подруги наткнулись на Юлю – главную сплетницу класса, которая, как всегда, была в курсе всех новостей. Юля, заметив Алису и Полину, расплылась в широкой улыбке и поспешила к ним, покачивая бёдрами и демонстративно поправляя причёску, будто готовилась к выходу на сцену.
– Ой, девочки, вы только посмотрите, кого мы тут имеем! – затараторила она, чуть ли не подпрыгивая от возбуждения. – Узнаёте? Ну же, приглядитесь получше!
– Честно говоря, нет, – призналась Алиса, стараясь скрыть растерянность. Она действительно не могла сообразить, кто перед ними. – Кто это?
– Да это же Макар! – Юля округлила глаза, явно наслаждаясь эффектом. Она сделала небольшую паузу, чтобы подруги успели осознать сказанное, и добавила с торжествующим видом: – Тот самый “пухляш”, который вечно краснел, когда его дразнили. Не узнали?
– Не может быть, – прошептала Полина, и её глаза расширились от изумления. Она ещё раз посмотрела на парня в центре зала, будто проверяя, не ошиблась ли. – Он так изменился… Просто невероятно.
Алиса невольно погрузилась в воспоминания. Перед глазами отчётливо встал образ Макара таким, каким он был в школе: пухленький мальчик с мягкими чертами лица, немного неуклюжий в движениях и с робкой улыбкой, будто он всё время извинялся за своё присутствие. Он обычно сидел на последней парте у окна – подальше от всех, стараясь быть как можно незаметнее. Но это никак не спасало его от насмешек. Мальчишки то и дело толкали его в коридоре, нарочно задевали плечом, а девчонки демонстративно отворачивались, когда он пытался с кем‑то заговорить или что‑то спросить.
Однажды Алиса стала свидетельницей сцены, которая её по‑настоящему разозлила. Макар шёл по коридору с большой стопкой учебников – учитель попросил помочь отнести книги в другой кабинет. Кто‑то из ребят, проходя мимо, нарочно толкнул его в плечо. Стопка книг рассыпалась по полу, тяжёлые тома разлетелись в разные стороны. Вокруг тут же раздались смешки, кто‑то даже громко захохотал, показывая пальцем. Макар покраснел до корней волос, опустил голову и молча начал собирать книги, стараясь не смотреть на окружающих.
Алиса не смогла просто стоять и смотреть. Она решительно подошла, опустилась рядом на корточки и начала помогать ему складывать учебники.
– Что тут смешного? – громко сказала она, обводя взглядом одноклассников. Её голос прозвучал твёрдо, почти сердито. –Зачем так поступать? Это некрасиво!
Полина, которая стояла неподалёку, тут же поддержала подругу:
– Да, давайте будем людьми, а не стадом, – её голос звучал уверенно и твёрдо. – Что за ребячество?
После этого случая они иногда заступались за Макара, если видели, что его обижают. Не потому, что он был им особенно симпатичен или они подружились – просто обе не любили несправедливость. Им было неприятно наблюдать, как кто‑то издевается над тем, кто не может дать отпор.
– И что, он рад такому вниманию сейчас? – спросила Алиса, стараясь говорить равнодушно, но внутри у неё всё кипело от противоречивых чувств. Она не могла понять, как относиться к тому, что видела сейчас в зале.
– О, ещё как! – Юля хихикнула, её глаза блестели от удовольствия, будто она рассказывала самый захватывающий триллер. – Видели его лицо? Такое ощущение, что он наслаждается всеобщим вниманием. Особенно тех, кто его раньше игнорировал. Как бы беды не случилось.
– Беды? – переспросила Полина, и её голос прозвучал резко, почти недоверчиво. – Это как? Что ты имеешь в виду?
– А вот так, – Юля понизила голос, будто делилась величайшим секретом, и чуть наклонилась к подругам. – Родители открыли какой‑то бизнес, теперь он весьма обеспеченный. Завидный жених, можно сказать. Вот девчонки и сбежались, как пчёлы на мёд. А он их принимает, улыбается, но в глазах – лёд. Я слышала, он сказал кому‑то: “Теперь вы меня заметили? А раньше что?” Кто знает, что он задумал?
Алиса почувствовала, как внутри поднимается волна неприязни. Ей вдруг стало противно от этой картины: Макар, который когда‑то был жертвой, теперь, похоже, наслаждался своей властью над теми, кто его когда‑то унижал. Она посмотрела на него снова – на уверенную осанку, на лёгкую усмешку, на то, как он принимал знаки внимания от девушек, которые раньше его не замечали. В голове не укладывалось: тот самый робкий мальчик, который краснел от любого замечания, теперь вёл себя так холодно и отстранённо с теми, кто когда‑то причинял ему боль. Алиса вздохнула, пытаясь разобраться в своих чувствах, – ей было одновременно и жаль его, и неприятно от его нынешней манеры поведения…
******************
Подруги нашли классную руководительницу среди гостей и сразу направились к ней. Марина Ивановна, заметив Алису и Полину, просияла и тут же распахнула объятия. Она искренне обрадовалась встрече – видно было, что для неё это действительно важно.
– Девочки, я так рада, что вы пришли! – воскликнула она, и в её глазах заблестели слёзы. – Я уж думала, вы забудете, всё‑таки столько дел у взрослых людей… Но вы сдержали слово, спасибо вам!
– Мы же обещали, – улыбнулась Алиса, и в этот момент почувствовала лёгкий укол вины за своё первоначальное нежелание приходить. Теперь, увидев, как рада учительница, она подумала, что, может, зря так сопротивлялась.
– Как вы? – поинтересовалась Полина, искренне радуясь встрече с учительницей. Она даже чуть наклонилась вперёд, будто хотела убедиться, что у Марины Ивановны всё действительно хорошо.
– Всё хорошо, – Марина Ивановна вздохнула, на мгновение задумавшись. – Немного скучаю по школе, по вам всем, конечно. По тем временам, когда вы все были рядом, каждый день забегали в кабинет, что‑то спрашивали, делились новостями… Но жизнь идёт, нужно двигаться дальше. А вы как? Расскажите, что у вас нового?
Они поговорили ещё немного – Марина Ивановна расспрашивала о работе, планах, делилась своими новостями. Потом подруги перекинулись парой слов с бывшими одноклассниками – в основном с теми, с кем в школе были нормальные, ровные отношения. Кто‑то радостно обнимался, кто‑то оживлённо вспоминал смешные случаи из школьной жизни, кто‑то хвастался достижениями. Но атмосфера вокруг казалась Алисе какой‑то фальшивой: все улыбались слишком широко, смеялись слишком громко, будто пытались доказать что‑то самим себе или окружающим. Ей стало немного неуютно – будто все играли роли, а настоящих эмоций почти не было.
Ближе к концу вечера Макар, заметно воодушевлённый вниманием, подошёл и к Алисе с Полиной. Он слегка покачивался – было видно, что выпил лишнего, – и широко улыбался. Его глаза блестели, но в этом блеске не было теплоты, только холодный расчёт. Он будто наслаждался моментом, ощущая свою значимость и власть над ситуацией.
– Девчонки, а поехали ко мне? – предложил он, небрежно махнув рукой в сторону выхода, словно приглашал не на загородную виллу, а в соседний двор. – У меня загородный дом, бассейн, сауна – всё включено. Продолжим вечер там, в более… уютной обстановке, – он выделил последнее слово с намёком, и его губы изогнулись в двусмысленной улыбке, от которой у Алисы пробежал неприятный холодок по спине.
Его взгляд скользнул по Алисе, потом по Полине, словно оценивая их реакцию. В глазах читалась та же усмешка, что и раньше, – немного высокомерная, чуть насмешливая, будто он уже знал ответ и просто играл с ними, проверяя, как они отреагируют.
– Спасибо, но нет, – спокойно ответила Алиса, стараясь не показывать эмоций. Внутри у неё всё сжалось от неприязни, но она заставила себя говорить ровным голосом, чтобы не дать Макару почувствовать, что его слова её задели. – Мы уже собираемся домой. У нас завтра много дел, нужно хорошо выспаться.
– Точно? – Макар приподнял бровь, его улыбка стала ещё шире, почти издевательской. – Вы же всегда были “хорошими девочками”, – он выделил последние слова интонацией, будто намекал на что‑то давнее, забытое, и в его голосе прозвучала нотка презрения, которая неприятно резанула слух. – Может, пора немного расслабиться? Почувствовать вкус жизни, так сказать?
Полина, до этого молча наблюдавшая за разговором, слегка сдвинула брови и твёрдо добавила:
– Мы ценим предложение, но наш ответ – нет. Нам и дома неплохо, правда, Алиса?
Алиса кивнула, благодарно взглянув на подругу. Они обменялись короткими взглядами и чуть отошли в сторону, давая понять, что разговор окончен. Макар пожал плечами, будто это его не особо волновало, и на лице его промелькнуло лёгкое разочарование, тут же сменившееся безразличием.
– Как хотите, – бросил он коротко и отошёл к другой группе девушек, уже предлагая им то же самое – поехать к нему за город, продолжить вечер у бассейна и в сауне. Его тон стал ещё более развязным, а улыбка – ещё шире, будто он соревновался сам с собой, сколько ещё человек удастся уговорить.
– Вот гад, – тихо прошипела Полина, когда он отошёл подальше, на достаточное расстояние, чтобы не услышать их разговор. Её лицо покраснело от негодования, щёки даже слегка запылали. – Будто мы какие‑то игрушки, которые можно позвать по щелчку пальцев, – закончила Полина, и её голос чуть дрогнул от возмущения. Она сжала кулаки, глядя вслед удаляющемуся Макару, и покачала головой, не скрывая своего недовольства. – Как он вообще может так себя вести? Разве это нормально?
Алиса молча кивнула, чувствуя, как внутри неё смешались противоречивые эмоции. Было и отвращение к поведению Макара – к этой его новой манере, высокомерной и пренебрежительной. И грусть из‑за того, каким он стал: вместо робкого, застенчивого мальчика – самоуверенный, почти вызывающий молодой человек. И лёгкая горечь от осознания, что школьные обиды так сильно его изменили, оставили след, превратив когда‑то скромного парня в человека, который теперь словно мстил всем вокруг за прошлые унижения.
– Пойдём отсюда, – тихо сказала она, беря подругу за руку и слегка сжимая её пальцы. – Мне здесь больше нечего делать. Честно говоря, я уже устала от всего этого.
Полина бросила последний взгляд на Макара – тот уже увлечённо что‑то рассказывал другой группе девушек, активно жестикулировал, смеялся нарочито громко, чуть ли не демонстративно. Его поведение казалось нарочитым, будто он играл роль успешного плейбоя, которую выучил наизусть и теперь старательно исполнял перед публикой. Он то наклонялся к одной собеседнице, то подмигивал другой, то проводил рукой по волосам – всё выглядело наигранно и фальшиво.
– Да, уходим, – решительно произнесла Полина, поворачиваясь к выходу. – И знаешь что? Я рада, что мы не повелись на его дешёвые заманухи. Лучше поедем домой, поедим чего‑нибудь вкусного, включим какой‑нибудь сериал – вот это будет настоящий отдых.
Они направились к выходу, стараясь не привлекать лишнего внимания, ловко обходя танцующих и беседующих гостей. Алиса на мгновение оглянулась: Марина Ивановна оживлённо беседовала с кем‑то из своих учеников, широко улыбалась и жестикулировала, явно увлечённая разговором. Юля громко смеялась, пересказывая очередную сплетню, и вокруг неё тут же собралась небольшая группа любопытных слушателей. А Макар продолжал блистать в центре зала, окружённый девушками, ловящими каждое его слово. Всё это вдруг показалось Алисе таким мелким и пустым – эти громкие разговоры, фальшивые улыбки, показная роскошь и попытки произвести впечатление. Ей вдруг стало легко от мысли, что они с Полиной сейчас покинут этот шум и отправятся туда, где их ждёт настоящий комфорт и искреннее общение.
Выйдя на улицу, подруги глубоко вдохнули прохладный вечерний воздух. Он показался им удивительно свежим после душного зала, наполненного громкой музыкой и множеством людей. Город жил своей обычной жизнью: мимо проезжали машины, их фары прорезали сгущающиеся сумерки, на перекрёстке мигал жёлтый сигнал светофора. В кафе напротив за большими окнами сидели люди – смеялись, пили кофе, оживлённо что‑то обсуждали, жестикулировали, показывали друг другу что‑то в телефонах. И всё это было так далеко от той фальшивой атмосферы, что царила в ресторане: от натянутых улыбок, громких, неестественных смехов и попыток каждого показать себя лучше, чем он есть.
– Знаешь, – заговорила Алиса, когда они отошли на несколько метров от здания и замедлили шаг, – я всё думаю о Макаре. В школе он был таким тихим, безобидным, совсем не похожим на того, кого мы видели сегодня. Помню, как он однажды принёс на урок маленький кактус в горшке и поставил на подоконник. Сказал, что хочет, чтобы в классе было хоть что‑то живое и красивое, чтобы немного украсить серые будни. А кто‑то из мальчишек тут же нарочно задел горшок, опрокинул его – и земля рассыпалась по всему полу. Все вокруг засмеялись, а он стоял и смотрел на это, не зная, что делать. Было так жалко его в тот момент…
Полина вздохнула, поправила шарф на шее и кивнула:
– Да, помню. И мы тогда помогли ему убрать, верно? Принесли веник, совок, всё аккуратно подмели. Но видишь, как бывает? Вместо того чтобы стать сильнее и мудрее после всех этих обид, он решил мстить. И выбрал самый грязный способ – пользоваться вниманием тех, кто раньше его не замечал, играть на их интересе, показывать своё превосходство.
– Именно, – согласилась Алиса, засунув руки в карманы пальто и глядя вперёд. – Он не преодолел свои обиды, а позволил им себя поглотить. Теперь он сам стал тем, от кого когда‑то страдал. Вместо доброты – высокомерие, вместо искренности – игра. И это грустно, если честно.
Они шли по тротуару, мимо светящихся витрин и уличных фонарей, которые уже начали загораться один за другим. Полина вдруг остановилась, повернулась к подруге и посмотрела ей прямо в глаза:
– Слушай, а помнишь, как мы с тобой мечтали после школы вместе поехать куда‑нибудь? На море, в горы – неважно куда, лишь бы подальше от всего этого: от сплетен, обид, школьных ярлыков. Просто взять и уехать на пару дней, чтобы дышать полной грудью, наслаждаться свободой и друг другом.
Алиса улыбнулась, и на лице её отразилась тёплая ностальгия. Она на мгновение замерла, вспоминая те разговоры – полные надежд и юношеского задора.
– Помню, конечно. И знаешь что? Давай сделаем это. Прямо на следующих выходных. Забронируем домик где‑нибудь за городом, подальше от суеты. Возьмём с собой книги, бутылку хорошего вина, сыр, фрукты, может, какой‑нибудь шоколад. И будем просто отдыхать: гулять по лесу, дышать свежим воздухом, болтать обо всём на свете, смотреть на звёзды вечером. Никаких Макаров, никаких Юль, никакой фальши. Только мы и природа. Никаких ролей, никаких масок – просто быть собой.
– Звучит как идеальный план, – Полина широко улыбнулась, и на мгновение её глаза заблестели от радости, а на щеках появились ямочки. – Давай так и сделаем. Я как раз накопила немного денег на отпуск, но всё никак не могла решить, куда поехать. А теперь понятно – с тобой, подальше отсюда.
– Отлично, – Алиса почувствовала, как тяжесть, давившая на неё весь вечер, постепенно уходит, уступая место лёгкости и предвкушению чего‑то настоящего. – Тогда завтра начнём искать варианты. Посмотрим домики, маршруты, выберем самое уютное место.
Полина взяла подругу под руку, и они пошли дальше, уже быстрее, словно торопясь поскорее воплотить новую идею в жизнь. В воздухе пахло осенью, где‑то вдалеке слышался гул проезжающих машин, а в душе у обеих зарождалось приятное ощущение – будто они только что сделали первый шаг к чему‑то хорошему, настоящему и своему…
************************
Спустя пару недель Алиса случайно узнала, что была права в своих оценках поведения Макара. Оказалось, он действительно решил отыграться за школьные годы – и сделал это с особым цинизмом, который поразил даже тех, кто знал его в детстве. Макар не просто демонстрировал высокомерие на встрече выпускников: он пошёл гораздо дальше. Он слил откровенные фотографии бывших одноклассниц в интернет, но и поливал девушек грязью в соцсетях, выставляя их в самом неприглядном свете.
В тот день Алиса спокойно листала ленту в одной из соцсетей, попивая чай и думая о предстоящем уик‑энде за городом с Полиной. Настроение было лёгким и расслабленным, пока взгляд не зацепился за пост Макара – он высветился в рекомендациях, и Алиса машинально открыла его, ещё не понимая, что увидит.
Заголовок кричал: “Как быстро меняется отношение, когда у тебя появляются деньги”. Под ним шло несколько фотографий – в том числе снимки Кати и Лены, которые на встрече выпускников буквально вились вокруг него. На фото девушки позировали в откровенных нарядах, строили кокетливые гримасы, улыбались в камеру. Фотографии явно были сделаны в неформальной обстановке, возможно, на какой‑то частной вечеринке, и теперь оказались выставлены на всеобщее обозрение без их согласия.
Подпись под фото была издевательской, пропитанной язвительной насмешкой: “Оказывается, всё, что нужно для женского внимания, – это деньги и накачанное тело. Стоит только пальцем поманить – и они уже бегут, забыв про свою принципиальность. Раньше фыркали, а теперь готовы на всё ради общения со мной. Забавно, как быстро люди меняют маски. Кто ещё хочет доказать мне, что он не такой?”
Пост сопровождался скриншотами переписок, где девушки флиртовали с ним, осыпали комплиментами и предлагали встретиться. Но теперь Алиса увидела и другие фрагменты – те, где Макар искусно манипулировал своими собеседницами, предлагая им помощь и поддержку, но с недвусмысленными намёками.
В одном из скриншотов он писал Кате: “Зачем ты работаешь в этом салоне за копейки? У меня в компании как раз открыта вакансия помощника руководителя. Зарплата в три раза выше, бонусы, корпоративы… Но знаешь, я хочу быть уверен, что человек мне подходит не только по навыкам. Давай сначала пообщаемся поближе?” Тон сообщения был нарочито заботливым, но подтекст читался ясно.
В переписке с Леной он действовал похожим образом: “Я вижу, ты всё ещё в том маленьком магазине работаешь? Серьёзно? С твоими данными можно гораздо больше зарабатывать. У меня есть связи в модельном бизнесе, могу устроить на кастинг. Но сначала давай проверим, насколько ты готова идти до конца ради успеха…” Каждое слово было выверено, каждое предложение содержало скрытый намёк.
Алиса почувствовала, как кровь прилила к лицу, а внутри всё сжалось от возмущения. Ей стало физически неприятно от этой демонстрации жестокости и цинизма. Она не могла поверить, что тот робкий мальчик, которого когда‑то обижали в школе, теперь сам стал таким – использовал чужую доверчивость и наивность ради собственной мести и самоутверждения.
Она пролистала комментарии под постом. Реакция пользователей оказалась самой разной: одни осуждали Макара за подлость и бесчестность, писали, что такое поведение недостойно взрослого человека. Другие оправдывали его, утверждая, что девушки сами виноваты, мол, знали, на что шли. Третьи просто смеялись над ситуацией, оставляли саркастичные смайлики и короткие едкие замечания.
Алиса закрыла пост, чувствуя, как настроение испортилось в один миг. Вместо предвкушения выходных её охватило чувство горечи и разочарования. Она решила написать Полине – ей срочно нужно было поделиться тем, что она увидела, и обсудить это с подругой.
“Ты видела пост Макара? Он ещё и работу им обещал! Представляешь, манипулировал тем, что они мало зарабатывают! Выложил всё это в сеть, как будто это какая‑то шутка”.
Ответ пришёл почти мгновенно – Полина, видимо, тоже была онлайн и сразу увидела сообщение:
“Да, видела. Это просто кошмар. Бедные девочки. Представляю, что они сейчас чувствуют. Они ведь, наверное, правда поверили, что получат нормальную работу, начнут лучше жить, помогут своим семьям… А он взял и выставил их на посмешище перед всеми”.
“И самое ужасное, – ответила Алиса, откладывая чашку с остывшим чаем и хмуря брови, – что он делает это не из‑за какой‑то большой обиды. Он просто наслаждается властью. Ему нравится чувствовать себя сильнее тех, кто когда‑то его унижал. Он использовал их надежды и мечты, чтобы потом выставить всё это напоказ. Это издевательство”.
“Да, – согласилась Полина. – Но знаешь что? Я до сих пор не понимаю, зачем он настаивал, чтобы мы тоже пришли к нему. Мы же ему помогали! Никогда не дразнили… Совесть, наверное, ушла с лишним весом”.
“А мне очень даже жаль, что хороший по сути парень Макар превратился в безжалостного человека. Он мог бы стольким помочь! Он ведь сам был объектом насмешек, должен знать, как это больно! А он просто принял сторону сильных мира сего и сам стал издеваться над другими. Не думаю, что его ждет хорошая жизнь... ”