— А куда это вы собрались? — свекровь вышла на крыльцо, вытирая руки о старое кухонное полотенце.
Мы с Ильёй как раз складывали в багажник сумку с мясом и пледом.
— На шашлыки к Лизе, — спокойно ответил муж. — Её родители позвали, давно не виделись. Надо выезжать в пять, чтобы к шести быть.
— А огород кто будет поливать? — в голосе свекрови уже слышалось недовольство.
Я переглянулась с Ильёй. Я знала: сейчас начнётся.
* * * * *
Замужем третий год. Детей пока нет, зато есть ипотека, работа и дача свекрови, которая с наступлением тепла становится почти главным пунктом в нашей жизни.
Дача у свекрови, Галины Николаевны, с тех времён, как Илья был подростком. Отца у него нет уже давно, и всё это время они ездили туда вдвоём: копать, полоть, белить, чинить.
Илья мне сам рассказывал:
— Летом ни одних выходных дома. Весна/осень, в пятницу вечером — на электричку, в воскресенье поздно вечером — обратно, понедельник - в школу. Хотел я этого или нет — не спрашивали.
Сейчас он взрослый мужик, работает инженером, иногда и в субботу в офис заезжает. Но в маминых глазах он до сих пор «мальчик, который всегда помогает».
И каждый наш тёплый уикенд выглядит примерно одинаково: «Ну что, вы ж в субботу ко мне? У меня тут столько дел…»
Сама дача в общем‑то хорошая. Участок большой, домик старенький, но уютный. Там здорово посидеть вечером под яблоней, пожарить шашлыки, посмотреть на звёзды.
Только у Галины Николаевны другой взгляд: дача — это не про отдых, а про трудовой лагерь.
Огород у неё, к счастью, без картошки, но с обилием всего остального: помидоры, огурцы, перцы, цветы, кусты смородины, и, конечно, бесконечные кабачки.
Посреди всего этого — парник, который, по словам свекрови, «без меня точно рухнет».
Илья в своё время ей всё там обустроил: протянул свет, сделал удобные дорожки, поставил насос для полива, чтобы не таскать вёдра. Казалось бы, живи и радуйся.
Но нет. Каждый год как по сценарию:
— Илюша, ну приедь, без тебя я тут умру, я же женщина одинокая, всё на мне.
Когда мы поженились, я честно старалась включаться: первые лето‑два и пропалывала, и кусты подрезала, и её пироги хвалила.
Но в этом году всё поменялось: мы решили капитально переделать дом на даче.
Старый домик держался на честном слове, полы проваливались, а крыша подкапывала. Илья загорелся:
— Сделаем нормально. Чтобы и нам, и ей хорошо было. Новый пол, нормальная ванная, кухня, проводка. Тогда и тебе туда ездить будет в радость.
Я идею поддержала. Мы с мужем и так в городе живём в режиме «дом–работа–сон». Возможность хоть где‑то иметь уголок для отдыха, мне казалась важной.
И начались наши дачные «стройки выходного дня»: Илья с утра до ночи с инструментами, я — с каталогами мебели, плиткой, планами: где какая розетка, какие шторы, куда поставить диван.
Логично, что на грядки времени почти не оставалось.
Но свекровь этого принять не смогла.
— У меня тут всё растёт, а вы всё в доме возитесь, — ворчала она, проходя мимо стройматериалов. — Огород без ухода не может.
— Мам, — терпеливо объяснял Илья, — дом сейчас важнее. Ты сама говорила, что боишься в старый заходить. Мы сначала сделаем всё, чтобы ты могла зимой жить спокойно, а потом уже будем грядки вылизывать.
— А огурцы сами себя прополют, да? — язвила она. — И клубника сама от сорняков избавится. Считаешь, что я должна одна здесь всё тащить?
— Ты же сама говорила, что тебе нравится возиться в огороде, — вмешалась я аккуратно. — Это же твоё увлечение. Мы не отказываемся помогать, просто сейчас физически не успеваем всё сразу.
Она на меня посмотрела тяжёлым взглядом:
— Легко говорить, когда с грядками не тебе ковыряться. А я одна тут… всё на мне.
Я сжала зубы: "Одна — это при том, что мы каждые выходные здесь с утра до вечера."
Однажды, когда у меня внезапно освободился час, я решила проявить инициативу.
Илья в доме клал плитку в ванной и никого туда не пускал. Свекровь ушла к соседке «на минуточку».
Я вышла в огород, взяла тяпку и прополола грядку с морковкой. Спина чуть не отвалилась, но я была довольна: и пользу принесла, и галочку поставила.
Галина Николаевна вернулась как раз, когда я складывала сорняки в ведро.
— О, Леночка, — оживилась она. — Раз уж начала, давай вот тут ещё пройдись, и вот эту грядку тоже, и вон там возле смородины.
Она перечислила ещё с десяток «вот тут».
Я выпрямилась, облокотилась на тяпку.
— Наталья Петровна, — тихо сказала я, — я одну грядку прополола, потому что у меня было свободное время и я хотела вам помочь. Но это не значит, что я теперь весь огород обрабатывать.
Она обиженно сжала губы:
— Можно подумать, всё это я сажаю только для себя. Вы ведь тоже едите мои помидоры и огурцы.
— А можно подумать, что дом, который Илья вам делает, — это только для нас, — не выдержала я. — Он здесь по восемь часов на ногах, электрику тянет, полы стелет. Вы ему за это спасибо сказать должны, а не требовать ещё и грядки сверху.
Свекровь залилась злобным румянцем, но промолчала. Я поняла, что дальше продолжать разговор бесполезно, и ушла помогать мужу.
И вот — тот самый день с шашлыками...
* * * * *
Подруга Лиза позвонила мне утром:
— Лен, вы с Ильёй тут все выходные на своей даче пропадаете. Приезжайте сегодня к нам, у родителей участок. Мы как раз на рынок, возьмём мясо, вечером посидим, поиграем, поболтаем.
У меня аж внутри потеплело от одной мысли: дача, где я не обязана полоть, поливать и отвечать на чужие обиды. Просто поесть шашлык и посмеяться с друзьями.
— Сейчас Илью спрошу, — сказала я.
Он только что закончил что‑то пилить, присел на ступеньки отдышаться.
— К Лизе зовут, — я присела рядом. — На шашлыки. К шести надо быть. Поедем?
— Поедем, конечно, — он сразу оживился. — Я маме огород сейчас полью, и во второй половине дня будем свободны.
Мы до обеда доделали то, что планировали в доме, Илья пошёл к насосу, полил грядки, а потом мы начали собираться: сменная одежда, подарок Лизиным родителям, по мелочи.
И тут на крыльце появилась Галина Николаевна.
— Куда это вы? — подозрительно ощупывая нас взглядом.
Илья, не чуя подвоха, бодро ответил:
— Лиза нас зовёт на дачу к своим. Шашлычки, всё такое. Мы там к шести будем, в пять выезжаем.
— В пять?! — свекровь даже шаг вперёд сделала. — А полив вечером кто делать будет?
Илья устало провёл рукой по лицу:
— Мам, я ж утром всё полил. Земля мокрая, сам видишь. Сегодня не жара, всё нормально.
— Нормально, — передразнила она. — Ты сколько лет на даче, а элементарного не понимаешь. По солнцу не поливают! Листья сгорят, урожая не будет. Надо вечером, когда солнышко уйдёт.
— Так ты вечером и включишь насос, — спокойно сказал Илья. — Я ж тебе сделал, чтобы не с вёдрами бегать. Вот кнопка, вот шланг — и всё.
Она всплеснула руками:
— То есть вы уезжаете, а я тут одна как… как кто? Я не умею этот ваш насос включать. Я лейками таскаю. Я одна должна и сорняки, и полив, и всё, всё , всё делать?!
Меня внутри перекосило.
— Мам, — Илья начал терять терпение, — я тебе сто раз показывал, как всё работает. Там одна кнопка. Ничего ты там не сломаешь.
— А я боюсь, — упрямо сказала она. — И вообще, — повернулась ко мне, — раньше он всё делал, что я скажу. Никогда не спорил. А сейчас женился — и всё, сразу от рук отбился!
И добила:
— Это всё ты, Лена. С кем поведёшься, от того и наберёшься. Мой мальчик был золотой. А сейчас что? Всё тебе давай отдых, шашлыки, развлекухи!
Я почувствовала, как у меня загорелись уши.
— Простите, — выдохнула я, — но как это — «связался»? Мы с Ильёй законно расписались. Я ему жена, а не какая‑то там… А то, что он перестал безоговорочно подчиняться любым вашим желаниям, — это потому, что он взрослый человек, а не мальчик. И у нас с ним есть своя жизнь. Я здесь ни при чём.
— Конечно, ни при чём, — фыркнула свекровь. — Никто сейчас ни при чём. Только я одна во всём крайняя.
Мы уехали всё равно. В машине Илья молчал, крепко сжимая руль.
— Может, не ехали бы? — осторожно спросила я. — Она же одна там…
— Лена, — он вздохнул, — если мы сейчас не уедем, дальше будет только хуже. Любой наш шаг вне её дачи она будет воспринимать как предательство.
Он помолчал и добавил:
— Я, знаешь тоже, хочу хоть один вечер пожить своей жизнью.
У Лизы на даче мы действительно отдохнули: смеялись, жарили мясо, играли в какие‑то настольные игры. Илья даже пару раз сказал:
— Как будто снова студентом стал. Без «полей, притащи, перекопай».
Вернулись мы на следующий день с утра. Галина Николаевна встретила нас холодным взглядом.
Илья сделал вид, что ничего не произошло:
— Мам, как дела? С поливом справилась?
— Как могла, так и справилась, — сухо ответила она. — Вёдрами таскала. Спину чуть не сорвала.
— Мам, ну зачем вёдрами, — устало сказал он. — Я же тебе насос оставил. Включить — один щелчок.
— Я не умею, — упрямо отрезала она. — Ты знаешь, я технику не люблю.
Я уже понимала, что это не «не умею», а «не хочу», но вмешалась:
— Может, я ещё раз покажу, как включать? Там правда ничего сложного. Вы же сами просили, чтобы было легче.
Она посмотрела на меня так, будто я её оскорбила.
— Обойдусь, — сказала. — Я привыкла всё сама.
Я поймала взгляд соседки через сетку забора — та явно всё слышала. И подумала: «Вот для кого, по сути, весь этот спектакль». Чтобы потом можно было сказать: «Сын с невесткой у меня есть, а я здесь бедная одна с вёдрами кувыркаюсь».
Я отвела Илью в дом, пока он не влез в бессмысленный спор.
— С ней сейчас разговаривать бесполезно, — шепнула я. — Любые аргументы только добавят ей топлива.
Он сел на табурет, уткнулся локтями в колени.
— Иногда мне кажется, что если бы я не женился, она была бы довольнее, — сказал тихо. — Жил бы при ней, мотался на дачу и обратно.
— А ты был бы доволен? — спросила я.
Он посмотрел на меня и покачал головой:
— Нет. Я тебя люблю. И хочу с тобой свою жизнь строить, а не застрять навсегда на этих грядках.
С тех пор наши дачные выходные изменились.
Мы с Ильёй сели и поговорили: сколько времени мы реально готовы отдавать даче и где наша личная граница.
— Я не хочу бросать маму совсем, — сказал он. — Но я и не хочу жить только под её расписание.
Мы решили, что:
- будем приезжать не каждый выходной, а через раз;
- заранее договариваться, какой день — «стройка и дела», а какой — наш совместный отдых, пусть даже не на даче;
- по огороду помогаем ровно настолько, насколько можем и хотим, а не «по первому крику».
Галине Николаевне это, конечно, не понравилось.
Она ещё пару раз выдавала фразы:
— Раньше ты был другой. Не было у тебя никаких «границ».
И пару раз явно кидала в мою сторону:
— Это всё городские заморочки. Семья должна помогать, а не ныть: "хочу/не хочу.
Но постепенно, как ни странно, буря чуть утихла.
Она увидела, что Илья всё равно делает для неё много: дом достроил, провёл воду, чинит, что ломается. И что мы приезжаем, пусть и не каждый раз.
А ещё, кажется, сыграло роль то, что соседи пару раз похвалили новый дом и сказали при ней:
— Сын у вас золотой, не у всех дети так стараются.
Эти слова она любит куда больше, чем мои аргументы про насос.
Сейчас я отношусь к даче спокойнее. У нас с мужем есть право поехать в выходные к друзьям или просто остаться дома ничего не объясняя.
Я всё так же могу прополоть грядку, если захочу и будет время. Но теперь я сама выбираю момент и объём работы, а не бегу по каждому «надо».
Пишите, что думаете про эту историю.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...