Каждый раз, когда меня посещают мысли об одиночестве, словно назойливые мухи, я ловлю себя на том, что начинаю рассматривать собственное отражение в зеркале, словно улику, способную объяснить причину моей неприкаянности. В такие моменты взгляд неизменно цепляется за предательские папилломы, рассыпавшиеся мелкой россыпью по шее, за дряблые «крылья» рук, колышущиеся при малейшем движении, и за «ушки» на бедрах, предательски выпирающие даже под просторными джинсами. В такие минуты я ненавижу свои зубы, выросшие в каком-то хаотичном порядке, словно пьяные солдаты после бурной ночи, и усы, предательски пробивающиеся над верхней губой, а особенно этот длинный, одинокий волос, упрямо растущий на подбородке, как символ моей женской несостоятельности. Потом мой взгляд опускается ниже, к синим венам, выпирающим на ногах, словно вздувшиеся корни старого дерева, и к пресловутым размерам: джинсы – слишком большие, лифчик – слишком маленький. И вот тогда, в моменты этой самобичующей интроспекции, меня вдруг осеняет: а может быть, все дело в том, что я не умею печь блины?
Глупо, конечно. Абсурдно. Но эта мысль, словно заноза, застревает в сознании, обрастая все новыми и новыми деталями, словно снежный ком. Ведь блины – это не просто еда, это символ уюта, домашнего очага, тепла и заботы. Это то, что делает женщину – Женщиной, Хозяйкой, Матерью. А я? Что я могу предложить миру, кроме своих папиллом и неумения готовить это простое, казалось бы, блюдо?
Вчера, например, я попыталась. Нашла в интернете рецепт, купила все необходимые ингредиенты, вооружилась сковородкой и половником. Но вместо золотистых, ажурных блинчиков у меня получались какие-то комки теста, пригорающие к сковороде и разлетающиеся на куски при попытке перевернуть их. Кухня превратилась в поле битвы, усыпанное мукой и обгоревшими ошметками. А я стояла посреди этого хаоса, чувствуя себя полной идиоткой, неспособной справиться с такой простой задачей.
И вот теперь, в довершение ко всему, мне еще и понадобился стержень для ручки. Казалось бы, мелочь. Но даже эта мелочь превратилась в целое испытание, словно вселенная решила проверить меня на прочность.
Я взяла телефон и набрала номер ближайшего магазина канцтоваров. Гудки тянулись мучительно долго, словно предвещая неминуемую катастрофу. Наконец, на другом конце провода раздался бодрый, но какой-то отстраненный голос продавца.
- Канцелярский мир, здравствуйте! Чем могу помочь?
- Здравствуйте, - пробормотала я, стараясь придать своему голосу уверенности. – Я хотела узнать, у вас есть в продаже стержни для ручек?
- Конечно, есть. А какая у вас ручка?
Этот вопрос застал меня врасплох. Какая у меня ручка? Ручка как ручка. Пишет и ладно. Я никогда не придавала этому значения.
- Эээ… хорошая, - неуверенно ответила я.
На том конце провода, кажется, наступила короткая пауза.
- Хорошая – это Berlingo, Erich Krause, Parker, Schneider, Pelikan, Diplomat…? – перечислил продавец, словно читая заклинание.
Я почувствовала, как мои щеки начинают гореть. Ну откуда я знаю, какая у меня ручка? Я что, эксперт по ручкам?
- Сейчас посмотрю, - пробормотала я и, схватив со стола первую попавшуюся ручку, начала ее судорожно разглядывать. – Вот, Parker. Может, китайский, но написано Parker.
- Понятно, вам G-2. "Элка" и "линия" – сколько?
- А откуда мне знать? Не знаю, - огрызнулась я, чувствуя, как раздражение начинает брать верх.
- На стержне должно быть написано: 0,35 или 0,4 или 0,5 или 0,7 или 1,0. И длина стержня в миллиметрах.
Я снова принялась разглядывать стержень, на этот раз более внимательно. Буквы и цифры плясали перед глазами, отказываясь складываться в осмысленную информацию.
- Сейчас посмотрю. Вот – "1,0 на 100".
- Блистер или роллер?
- Чего это такое? – не выдержала я. – Мне просто купить один стержень. Их что, много видов?
- В моем магазине 60 видов стержней. В каталоге моего поставщика – более 250. В мире может быть и больше.
Я почувствовала, как во мне закипает праведный гнев. Ну почему все должно быть так сложно? Почему нельзя просто сделать несколько стандартных стержней и не морочить людям голову?
- А нельзя подогнать их под стандарты НАТО, сделать 3-5 видов и покупателям голову не морочить? В советское время было 2 вида стержней на всю страну. И ничего, как-то жили.
- Ничего не могу сказать, я родился позже. Сфотографируйте ваш стержень и скиньте мне на whаtsарр. Так будет проще.
Я тяжело вздохнула. Конечно, проще. В наш век тотальной цифровизации все решается с помощью фотографии. Но у меня не было whаtsарр. Я чувствовала себя динозавром, застрявшим в прошлом веке и неспособным приспособиться к новым реалиям.
- Ладно, - обреченно сказала я. – Спасибо.
И, не дожидаясь ответа, повесила трубку.
Я сидела за столом, уставившись в одну точку, и чувствовала себя абсолютно разбитой. Неумение печь блины, дурацкие папилломы, размер джинсов и злополучный стержень для ручки – все это складывалось в какую-то удручающую картину моей несостоятельности. Я была одинока, беспомощна и, кажется, никому не нужна.
Внезапно в голове всплыло воспоминание из детства. Мне лет пять, наверное. Я сижу на коленях у бабушки, а она печет блины. Вся кухня пропахла теплом и ванилью. Бабушка ловко орудует половником, выливая тесто на раскаленную сковороду. Блины получаются тонкие, кружевные, словно солнышки. Она подает их мне на тарелке, политые медом и посыпанные сахарной пудрой. Я ем и чувствую себя самой счастливой девочкой на свете.
Почему я разучилась печь блины? Когда я потеряла эту связь с бабушкиным теплом и уютом? Наверное, когда выросла и стала слишком умной, слишком независимой, слишком занятой. Я забыла о простых радостях жизни, о тех мелочах, которые делают нас счастливыми.
Я встала из-за стола и решительно направилась на кухню. Сегодня я обязательно испеку блины. Пусть даже они снова получатся комом. Пусть даже я снова перепачкаюсь мукой. Главное – начать. Главное – вспомнить вкус детства. Главное – почувствовать себя Женщиной, Хозяйкой, Матерью.
Я открыла кухонный шкаф и достала сковороду. В голове зазвучал бабушкин голос: «Главное, чтобы сковорода была хорошо прогрета. И не жалей масла».
Я улыбнулась. Кажется, я знаю, что делать. И, может быть, в процессе приготовления этих злополучных блинов я, наконец, пойму, что причина моего одиночества вовсе не в папилломах и не в неумении готовить, а в чем-то другом, более глубоком и сложном. Может быть, в страхе открыться миру, в неуверенности в себе, в нежелании меняться.
Но сегодня я решила начать с блинов. А там посмотрим. Может быть, все еще наладится. Может быть, я еще найду свое счастье. Может быть, даже найду подходящий стержень для ручки.
* * *
День клонился к закату, окрашивая небо в оттенки багрянца и золота. Я сидел у окна, наблюдая за медленным движением облаков, и размышлял о стержне. Да, именно о нем. О злополучном стержне для ручки, который превратился в символ моей неспособности справиться с простыми вещами.
Звонок в магазин канцтоваров, эта короткая, но унизительная беседа с продавцом, словно вытащила на поверхность все мои комплексы и недостатки. Я вдруг почувствовал себя каким-то ущербным, неполноценным, словно выпал из обоймы современной жизни.
Ведь в чем проблема? Просто купить стержень для ручки. Но даже эта простая задача оказалась для меня непосильной. Я не знал, какая у меня ручка, не понимал, что такое «элка» и «линия», не разбирался в блистерах и роллерах. Я чувствовал себя полным профаном, человеком, отставшим от жизни.
После звонка в магазин я бросился к компьютеру и начал судорожно гуглить информацию о стержнях для ручек. Чем больше я читал, тем больше понимал, насколько я далек от этой темы. Оказывается, существует целая индустрия, посвященная производству стержней. Сотни брендов, тысячи моделей, различные типы чернил, толщина линии, длина стержня – все это казалось каким-то безумием.
Я провел за компьютером несколько часов, пытаясь разобраться в этой абракадабре. Под конец у меня разболелась голова, и я почувствовал себя еще более глупым и беспомощным.
В голове всплыло воспоминание из детства. Мне лет семь, наверное.
Я сижу за столом и делаю уроки. Передо мной лежит тетрадь с корявыми буквами и цифрами. Рядом – ручка, самая обычная шариковая ручка, какая была у всех советских школьников. Никаких блистеров, никаких роллеров, никаких «элок» и «линий». Просто ручка, которая пишет.
Я помню, как я бережно относился к этой ручке. Она была для меня не просто инструментом для письма, а частью моей жизни, другом и помощником. Я берег ее, чистил, и старался писать аккуратно, чтобы не испортить чернила.
Тогда, в советское время, все было просто и понятно. Не было такого разнообразия товаров, не было такой гонки за модой и престижем. Мы довольствовались тем, что у нас было, и ценили это.
А сейчас? Сейчас мы утопаем в изобилии, но при этом чувствуем себя несчастными и неудовлетворенными. Мы гонимся за новыми вещами, за новыми впечатлениями, за новыми ощущениями, но при этом теряем что-то важное, что-то настоящее.
Я вспомнил слова продавца из магазина канцтоваров: «В моем магазине 60 видов стержней. В каталоге моего поставщика – более 250. В мире может быть и больше». И я вдруг понял, что он прав. Мир стал слишком сложным, слишком запутанным, слишком перенасыщенным информацией. Мы пытаемся угнаться за всем, но в итоге теряем себя.
Может быть, стоит остановиться? Может быть, стоит оглянуться вокруг и увидеть, что настоящее счастье не в количестве вещей, а в качестве жизни? Может быть, стоит научиться довольствоваться малым и ценить то, что у нас есть?
Я встал из-за стола и подошел к окну. На улице стемнело. В окнах домов горели огни, словно маленькие маячки, указывающие путь заблудшим душам. Я смотрел на эти огни и чувствовал, как во мне просыпается надежда.
Может быть, я еще найду свой путь. Может быть, я еще смогу разобраться в этом сложном и запутанном мире. Может быть, даже найду подходящий стержень для ручки.
Зазвонил телефон. Я посмотрел на экран. Незнакомый номер. Я колебался. Брать трубку или нет? Вдруг это снова продавец из магазина канцтоваров? Вдруг он хочет сообщить мне о новых видах стержней?
Я вздохнул и нажал кнопку ответа.
- Алло, - сказал я неуверенно.
- Здравствуйте, - раздался в трубке женский голос. – Это вас беспокоит Марина из службы доставки. Мы привезли вам заказ.
Я нахмурился. Какой заказ? Я ничего не заказывал.
- Простите, вы, наверное, ошиблись номером, - сказал я.
- Нет, это улица Ленина, дом 12, квартира 5?
- Да, все верно.
- Тогда все правильно. Мы привезли вам стержень для ручки.
Я опешил.
- Какой стержень? Я ничего не заказывал.
- Ваш сосед попросил нас доставить вам стержень для ручки. Он сказал, что вы очень расстроены из-за этого.
Я молчал, не зная, что сказать. Вдруг дверь в квартиру открылась, и на пороге появился мой сосед, дядя Коля, с широкой улыбкой на лице.
- Привет, - сказал он. – Слышал, ты тут мучаешься со стержнем для ручки. Не переживай, я все уладил. Держи!
Дядя Коля протянул мне небольшой пакетик. Я взял его и открыл. Внутри лежал самый обычный стержень для шариковой ручки. Советского образца.
Я посмотрел на дядю Колю, потом на стержень, и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Слезы благодарности, слезы облегчения, слезы счастья.
- Спасибо, - прошептал я. – Спасибо тебе, дядя Коля.
- Да что ты, - отмахнулся дядя Коля. – Мелочи жизни. Главное, чтобы ручка писала.
Он подмигнул мне и ушел. Я стоял в коридоре, держа в руках этот простой, но такой ценный стержень, и чувствовал, как мир вокруг меня становится лучше и светлее.
Может быть, все не так уж и плохо. Может быть, в этом мире еще есть место для добра и сочувствия. Может быть, я еще не потерян для этого мира.
Я зашел в комнату, взял свою старую ручку, вставил в нее новый стержень и сел за стол. Ручка писала легко и плавно, словно по маслу. Я начал писать свои воспоминания, свои мысли, свои чувства. Я писал о своем детстве, о своей юности, о своей жизни.
Я писал о том, как важно ценить простые вещи, как важно быть благодарным за то, что у тебя есть, как важно верить в себя и не сдаваться перед трудностями.
Я писал о том, как важно быть человеком.