На рынке в нижнем городе было как всегда людно. Крики продавцов. Запахи рыбы. Мэт пробирался между рядами, когда услышал странный звук и ритмичное постукивание, будто кто-то перебирал камешки. Он свернул в проулок и увидел старика. Тот сидел на перевёрнутом ящике. Слепой.
Его мутные глаза смотрели в никуда, но руки жили своей жизнью. Длинные, узловатые пальцы перебирали сухую фасоль, пересыпая её из одной ладони в другую. Бобы необычно стучали словно маленькие кастаньеты. Мэт замер. Что-то завораживающее было в этом зрелище. Древнее. Будто старик не просто перебирал бобы, а читал по старинной книге.
— Хорошая фасоль, — сказал старик, не поворачивая головы. — Прошлогодняя, но сухая. Прям как пустыня.
Мэт подошёл ближе.
— Вы определяете качество на ощупь?
Старик повернул слепые глаза в его сторону и улыбнулся беззубым ртом.
— На запах и слух. Фасоль, мальчик, рассказывает больше, чем люди. Она не врёт.
Мэт присел на корточки рядом. Старик продолжал своё монотонное действие.
— И что она рассказывает сейчас?
Пауза. Старик наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя.
— Что через месяц фасоль подорожает вдвое. Будет голод. Готовься.
Мэт удивлённо посмотрел на него, потом на горку бобов.
— Откуда вы знаете? Вы же не видите газет, не смотрите новости...
Старик тихо засмеялся, как смеются очень старые люди, видевшие всё на свете.
— Газеты врут, мальчик, фасоль никогда. Я чувствую смену воздуха. Дождей не будет два месяца. Урожай сгорит. Цены взлетят. Так всегда бывает.
Мэт задумался. Он вспомнил, что в последние недели действительно стояла небывалая жара. Фермеры на рынке жаловались, что реки мелеют. Он смотрел на рынок и людей, которые продавали, не зная, что грядёт.
— Голод. Люди будут умирать. Но те, у кого есть запасы, разбогатеют.
Мэт достал из кармана мятую купюру и протянул старику.
— Спасибо, дон Рамон. Возьмите на хлеб.
Старик отвёл его руку.
— Мне деньги не нужны. Я и так сыт. А ты умеешь слушать. Это редкость. Приходи ещё, расскажу, что слышит фасоль.
Мэт кивнул, поднялся и пошёл дальше. Мысль засела в голове словно заноза. Вечером он сидел в своей лачуге при свете керосиновой лампы. Перед ним на ящике лежали все его деньги, заработанных у Мендеса и у картеля. Он пересчитал их в третий раз. Сумма была достаточной, чтобы жить безбедно несколько месяцев. Или достаточной, чтобы рискнуть. Он взял телефон и нашёл контакт «Хорхе». Это был парень, который занимался оптовыми закупками и имел выход на биржевых трейдеров в городе. Мэт напечатал ему сообщение:
«Скупка фасоли оптом. Вложить всё. Максимальный объём».
Палец завис над кнопкой «отправить». В голове пронеслось: «А если старик ошибся? Пойдут дожди. Цены упадут. Я останусь ни с чем».
Тут же ответил другой холодный и расчётливый голос: «А если он прав? Тогда ты станешь богатым! Ты всегда был нищим. Терять нечего».
Мэт нажал «отправить». Сообщение ушло. Телефон пиликнул, подтверждая доставку. Мэт отложил аппарат и посмотрел на лампу. Огонёк дрожал, отбрасывая тени на стены. Он поставил на кон всё. Теперь оставалось только ждать.
— Слепой старик видел то, что не видели зрячие. Я поставил на кон всё, что имел. Это было безумие, но и единственный способ выбраться из фавелы!
Мэт Коллинз, много лет спустя