Вишневый компот обладает удивительным свойством: он невероятно липкий. Если бы физики искали идеальную субстанцию для склеивания вселенной, им стоило бы обратить внимание на мой кулинарный шедевр, который сейчас медленно остывал в эмалированной кастрюле.
Артём стоял рядом, пытаясь поймать идеальный ракурс для фото. Он любил создавать в соцсетях образ примерного семьянина, ценящего домашний уют, хотя уют этот создавала я, балансируя между отчетами налоговой и варкой ягод.
— Злат, подвинь половник, свет не падает, — скомандовал он, нависая над кастрюлей с айфоном.
Законы гравитации, помноженные на мужскую самоуверенность, сработали безотказно. Телефон выскользнул из его пальцев и с глухим, чавкающим звуком ушел на дно. Брызги вишневого сиропа украсили белую футболку Артёма в стиле абстрактного экспрессионизма.
— Черт! — взвыл муж. — Доставай! Там же всё!
Я закатила глаза. Конечно, доставать мне. Я схватила шумовку, подцепила скользкий гаджет и выловила его из темно-бордовой пучины. Артём уже несся в ванную, срывая липкую футболку и причитая о загубленном «аутфите».
Телефон, к чести производителя, продолжал работать. Экран светился сквозь слой сладкой жижи. Я потянулась за бумажным полотенцем, чтобы протереть стекло, и тут на дисплее всплыло уведомление.
«Ангел хранитель»: «Скучаю, мой светлый. Ты уже очистил пространство?»
Я замерла. Сахарный сироп стекал по моим пальцам, но я этого не чувствовала. Артём никогда не был религиозен. Его духовность ограничивалась просмотром гороскопов, когда дела в его маленькой логистической фирме шли плохо.
Пароль я знала — год моего рождения. Романтично и глупо. Я ввела цифры.
Чат с «Ангелом хранителем» тянулся на километры. Я пролистала вверх, чувствуя, как внутри разрастается холодная, колючая пустота. Это была не просто интрижка. Это было нечто более патологическое.
Валерия (так звали «Ангела» в профиле) была его «духовным наставником» уже полгода. И, судя по переписке, их сеансы включали в себя не только открытие чакр, но и детальный разбор моей жизни.
«Злата опять давит на тебя своим бизнесом. Это блокирует твою мужскую энергию», — вещала Валерия месяц назад.
«Она не уважает твой путь. Ты должен забрать то, что принадлежит тебе по праву Вселенной», — писала она неделю назад.
Но самое интересное началось три дня назад.
«Артём: Сделка у неё в пятницу. Покупатель дает хорошую цену за студию. Думаю, миллионов двенадцать выйдет».
«Валерия: Отлично. Энергия денег должна течь к тебе. Как только деньги поступят на счет, подавай на развод. Мы говорили об этом. Ты заслужил компенсацию за годы жизни в её тени».
Я читала это, стоя посреди кухни с половником в одной руке и липким телефоном в другой. Моя студия дизайна. Мое детище, которое я растила пять лет, пока Артём искал себя то в крипте, то в автозапчастях. Я действительно планировала продажу, чтобы мы могли купить дом за городом. Общий дом.
Оказывается, Артём планировал иначе. Он сливал ей всё: суммы, сроки, мои сомнения. Валерия, судя по слогу, была не просто городской сумасшедшей с картами Таро, а вполне ушлой особой, подкованной в манипуляциях.
«Не забудь, ты вдохновлял её. Это твой вклад. Половина — минимум», — наставляла она.
Из ванной донесся шум воды. Артём отмывался от компота. У меня было минут пять, не больше.
Я не стала швырять телефон в стену. Я не стала рыдать. Во мне включился тот самый режим, который всегда выручал меня в сложных переговорах с самыми неприятными клиентами. Холодная голова.
Я быстро переслала скрины переписки себе. Удалила уведомление с экрана. Положила телефон на стол.
— Фух, отмылся, — Артём вошел в кухню, вытирая волосы. — Ну что, жив пациент?
— Жив, — я улыбнулась. Улыбка вышла натянутой, но Артём, поглощенный собой, не заметил. — Только липкий.
— Ничего, спиртом протру. Слушай, Злат, я тут подумал... Насчет твоей сделки. Может, не стоит сразу в ипотеку за дом вкладываться? Пусть полежат на счете? Мало ли, инвестиции...
— Конечно, милый, — кивнула я, помешивая остывающий компот. — Как скажешь. Деньги любят тишину.
Следующие три дня я провела в аду, который внешне выглядел как обычная жизнь. Я готовила завтраки, целовала мужа перед работой и слушала его рассказы о том, как «космические потоки» наконец-то налаживаются.
Тем временем я действовала.
Сделка по продаже студии была назначена на пятницу. Отменять её было нельзя — покупатель, крупная сеть, мог сорваться. Но и отдавать половину этому «просветленному» и его гуру я не собиралась.
Я позвонила маме.
— Мам, помнишь, ты давала мне деньги на открытие студии? До того, как я замуж вышла?
— Ну помню, доча. Пять лет назад. Ты же мне их потом вернула.
— А документы сохранились? Что ты мне давала в долг?
— В целости и сохранности лежат. А что случилось?
— Мамуль, сейчас объясню. Сделаем так...
Я объяснила. Мама вздохнула, помолчала, а потом сказала только: «Я всегда говорила, что у него руки не из того места растут. Делай, что нужно, я прикрою».
Ситуация была простая, как лом. Всё, что нажито в браке, делится пополам. Даже если один вкалывал, а второй искал высший смысл. Но есть вещи, которые закон трогать не может. Например, личные долги.
В пятницу утром я поехала на сделку. Подписала все бумаги. Деньги — двенадцать миллионов — упали на счет. Но не на мой. На мамин. Потому что по старым документам, которые мы нашли в мамином шкафу, я была должна ей эти деньги. Инвестиция в бизнес, оформленная по-честному, еще до свадьбы.
Когда покупатель уехал, я перевела маме сообщение: «Сработало». Она ответила: «Я уже у нотариуса. Жду».
Через час мы сидели в нотариальной конторе, и мама оформляла на меня дарственную. Теперь эти деньги были моими. Не нашими. Не совместно нажитыми. Моими личными, полученными в подарок от самого близкого человека. По закону такое делить нельзя, даже если очень хочется.
Вечером я сидела в гостиной. Чемоданы Артёма стояли у двери. Я собрала их сама, аккуратно, стопочкой.
Когда замок щелкнул, я сделала глубокий вдох. Сердце колотилось не от страха, а от злости, которая копилась три дня.
— Златик, я дома! — голос Артёма звенел. Он уже знал, что сделка прошла. Покупатель наверняка подтвердил перевод. Артём, видимо, уже мысленно тратил свои шесть миллионов на ретрит на Бали с Валерией.
Он вошел в комнату с букетом роз. Увидел чемоданы. Замер. Улыбка сползла с его лица, как плохо приклеенные обои.
— Это что? Мы куда-то едем?
— Ты едешь, — спокойно сказала я, не вставая с кресла. — К Валерии. Или к Ангелу. Как тебе удобнее её называть.
Лицо Артёма приобрело оттенок несвежей штукатурки.
— Ты... ты лазила в мой телефон? Это нарушение личных границ! Это...
— Это компот, Артём. Вишневый компот. Он открывает глаза на правду.
Он бросил цветы на пол. Маска «светлого человечка» слетела мгновенно.
— Ладно. Раз ты так хочешь. Я давно хотел уйти. Ты меня душишь. Ты приземленная, материальная... Мне нужно развитие. Но учти, я ухожу не с пустыми руками. Я знаю про сделку. Половина денег — моя. По закону. И Лера... Валерия мне подтвердила.
Я рассмеялась. Это был не истерический смех, а искреннее веселье.
— Артём, сядь. Хотя нет, стой. Так драматичнее.
Я взяла со стола папку с документами.
— Ты прав, мы продали бизнес. Но есть нюанс. Деньги, которые мы получили, ушли не мне. Они ушли моей маме. Помнишь, пять лет назад она дала мне деньги на открытие студии? Я была должна ей эти двенадцать миллионов все это время. И сегодня я наконец-то смогла вернуть долг.
— Что? — его глаза округлились. — Ты врешь! Не было никакого долга!
— Было. Бумаги есть, у мамы в сейфе лежат. С подписями, с датами. Еще до нашей свадьбы. Так что денег больше нет. Они ушли туда, откуда пришли.
— А студия? Здание? Мебель?
— Столы и стулья? — я усмехнулась. — Они наши. Если хочешь, можем поделить. Забирай свой ноутбук, он старый, я не жадная.
Он хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Ты не могла... Это обман! Я пойду в суд!
— Иди, — кивнула я. — Трать деньги на адвокатов. Ах да, у тебя же их нет. Кстати, я проверила наши накопления. Те, что были в тумбочке. Их там тоже нет. Ты ведь «очистил» их? Отнес Валерии на постройку астрального храма?
Артём покраснел так, что стал похож на тот самый вишневый сироп. Видимо, я попала в точку. Он действительно выгреб нашу «подушку безопасности» перед уходом.
— Она вернет, — пробормотал он. — Это была инвестиция в энергию...
В этот момент его телефон, лежащий в кармане, звякнул. Артём машинально достал его. Прочитал.
Я увидела, как меняется его лицо. Из красного оно стало серым. Плечи опустились.
— Что пишет Ангел? — с любопытством спросила я. — Канал связи с космосом закрылся?
Он не ответил. Просто смотрел в экран. Я догадывалась, что там. Скорее всего, Валерия, узнав, что больших денег не будет, решила, что «энергия» Артёма ей больше не подходит.
Артём поднял на меня взгляд. В нем была паника маленького мальчика, потерявшего маму в супермаркете.
— Злат... Она меня заблокировала.
— Какая жалость, — я встала и подошла к нему. — Видимо, твоя аура потускнела.
— Злата, давай поговорим. Я запутался. Это всё наваждение. Мы же семья. Я не хотел...
— Ты хотел половину моих денег, чтобы сбежать с другой женщиной, — я открыла входную дверь. — А теперь у тебя нет ни денег, ни женщины, ни жены. Зато есть свобода. И чемоданы.
Я выставила его вещи на лестничную площадку.
— Это моё, Артём. Моя жизнь, мои деньги, моя квартира. А ты иди к Ангелу. Может, она примет оплату кармой.
Я захлопнула дверь перед его носом. Щелкнула замком.
В тишине квартиры было слышно, как на кухне капает кран. Я пошла туда, закрутила вентиль. На плите стояла кастрюля с тем самым компотом. Я налила себе стакан. Он был сладким, насыщенным и совсем не липким, если пить аккуратно.
На душе было удивительно спокойно. Я достала телефон и заблокировала два контакта: мужа и «Ангела». Потом открыла банковское приложение. Мама уже перевела мне подарок. Цифры на счете грели душу лучше любого духовного наставника.
Всё-таки вишневый компот — великая вещь. Надо будет сварить еще.