Воздух в то лето был тяжелым, как могильная плита. Деревня задыхалась от зноя, но от старого дома на отшибе, где жила баба Аня, веяло могильным холодом. Обычные забавы — речка, выгоревшее футбольное поле — казались пресными. Хотелось впрыснуть в кровь адреналина.
— Говорят, она не спит. Вообще. Просто сидит в темноте и слушает, как трава растет, — прошептал Дима, оглядывая друзей. Его глаза лихорадочно блестели.
— Да ладно тебе, Дим, просто бабка странная, — отмахнулся Олег, хотя по его коже пробежал мороз.
— А давай проверим? Если она ведьма, у меня есть способ. Дед рассказывал: нужно всадить стальную иглу в порог, прямо под притолоку. Колдунья через такой «замок» не пройдет. Сила её обернется против неё же. А ровно через год... — Дима сделал паузу, — она иссохнет и умрет. Душа к хозяину отправится.
Ребята переглянулись. Страх боролся с азартом.
— А если это правда? — тихо спросил маленький Игорь. — Если мы её... ну, того?
— Да глупость это, сказки! — хохотнул Дима, но в его смехе не было веселья. — Просто приколемся. Завтра всё равно разъезжаемся, никто и не узнает.
Они выдвинулись в сумерках. Дом бабы Ани стоял в кольце черных, скрюченных яблонь. Напротив входа возвышался земляной погреб — огромный бугор, похожий на древний курган. За ним и затаились.
Вскоре дверь со скрипом отворилась. На порог вышла фигура. Она не шла — она будто скользила, едва касаясь досок. Баба Аня замерла, принюхиваясь к воздуху, словно зверь. Когда она спустилась и скрылась за углом дома, направляясь в огород, Дима скомандовал:
— Быстро! Сейчас!
Они подлетели к крыльцу. Дима достал длинную иглу, обмотанную черной ниткой, и с силой вогнал её в рассохшееся дерево порога. Раздался странный звук, похожий на тихий предсмертный хрип. Парни в ужасе метнулись обратно за бугор.
Старуха вернулась через десять минут. Она несла охапку каких-то серых трав. Но у самой двери она резко замерла, будто наткнулась на невидимую стену. Её тело неестественно выгнулось.
— Что с ней? — прошептал Олег, вжимаясь в землю.
— Смотри на ноги... — выдавил Дима.
Баба Аня пыталась занести ногу над порогом, но её трясло крупной дрожью. Она зашипела — звук был похож на кипящее масло. Старуха отпрянула, тяжело дыша. Её лицо, обычно бледное, стало землисто-серым. Она снова и снова подходила к двери, и каждый раз её отбрасывало назад невидимой силой.
— Не пускает... — прохрипела она так громко, что у ребят заложило уши. — Кто закрыл дорогу?! Почуяли, щенки...
Она резко повернула голову в сторону погреба. Её глаза, лишенные зрачков, казалось, прожгли землю. Ребята замерли, боясь дышать. Бабка не зашла в дом. Она села на скамью и начала что-то быстро-быстро бормотать, перебирая скрюченными пальцами.
В этот момент по дороге показался Виктор, местный тракторист. От него пахло перегаром, и это немного разрядило жуткую атмосферу.
— О, баба Ань, чего в хату не идешь? Прохладно же, — окликнул он её.
— Витенька... — голос старухи стал елейным, приторным, как гниль. — Подойди, соколик. Беда у меня. Порог совсем сгнил. Чуешь, как смердит под ним?
Виктор подошел ближе, почесывая затылок.
— Да вроде нормальные доски были весной...
— Сгнили! В пыль рассыпались! — внезапно взвизгнула она. — Завтра же привези новые. Старые вырви с корнем, до щепки, и сожги в овраге. Всё сожги! Слышишь? Я тебе за это икону старую отдам... или золота дам. Только вырви этот проклятый порог!
Виктор отшатнулся, пораженный её яростью.
— Ладно, ладно, баб Ань. Сделаю. Завтра утром и поменяю.
Старуха так и осталась сидеть на улице, провожая тракториста взглядом, в котором горел нечеловеческий голод. Ребята, воспользовавшись моментом, поползли прочь, а затем припустили так, что пятки сверкали.
Прошло лето. Затем зима, полная кошмаров, в которых Диме снилась черная игла. И вот — снова каникулы. Друзья встретились на том же месте, но на лицах не было улыбок.
— Слышали? — первым спросил Олег.
— Про бабу Аню? — Дима кивнул. — Ее похоронили пять дней назад.
Они пошли к заброшенному дому. На двери висел замок, окна заросли паутиной. У калитки они встретили Виктора. Тот сильно сдал, осунулся, руки его дрожали.
— Пришли на ведьму смотреть? — криво усмехнулся он. — Зря. Тяжело уходила. Всё кричала, что игла в сердце вошла, просила её вытащить... А где вытащить? Из кого? Врачи руками разводили — органы просто высохли, как у мумии.
Виктор сплюнул и добавил тише:
— А порог тот, что я тогда менял... Я ведь его в овраге жег, как она велела. Так он не горел сначала. Синим пламенем плевался и стонал. А когда прогорел, я в золе иглу нашел. Вся черная, и нитка на ней... не из хлопка она была. Из волос человеческих.
В этот момент из-за закрытой двери дома донесся отчетливый, сухой стук. Будто кто-то изнутри пытался наступить на порог, которого больше нет.
— Уходим отсюда, — прошептал Дима. — Сейчас же.
Они побежали, и в спину им летел тихий, дребезжащий смех, который мог принадлежать только той, кто даже после смерти не нашла покоя.