Районный суд — это небольшая комната на втором этаже. Три ряда стульев для зрителей, занято два. Окно выходит на парковку. Каждые несколько минут грохочет батарея.
Я пришла за двадцать минут до начала. Сидела в коридоре на пластиковом стуле, держала в руках телефон. В коридоре кто-то громко говорил о доверенности, где-то хлопала дверь. Я посмотрела на часы — до начала восемь минут.
Вику я увидела издалека. Она шла не одна — рядом с ней был мужчина лет пятидесяти, в пиджаке, с кожаной папкой. Он что-то объяснял, она кивала.
Я не ожидала увидеть адвоката. Юрист потом сказал, что надо было его ждать.
Кто его нанял, я выяснила вечером.
Первое заседание
Судья — немолодая женщина, говорила быстро и ровно. Перечислила стороны, уточнила предмет иска, спросила о ходатайствах.
Мой юрист — нет.
Адвокат Вики — да. Попросил перенести заседание: ответчику нужно время на подготовку документов. Мой юрист возразил. Судья выслушала обоих, перенесла заседание на три недели.
Все заняло двадцать минут.
Я смотрела на Вику. Она смотрела на судью, на адвоката, на стол — куда угодно, только не на меня. Один раз наши взгляды случайно пересеклись. Она отвела взгляд первой.
Кто оплатил услуги адвоката
Вечером позвонила сестре. Спросила прямо.
Пауза. Потом — да, она.
Я спросила зачем.
Она сказала: Вика сама не может, а я прихожу с профессиональным юристом — это несправедливо.
Я сказала, что это моя квартира и мой иск.
Она сказала, что Вика тоже имеет право на защиту.
Я спросила: она понимает, что помогает человеку, который жил в моей квартире без договора, пускал туда посторонних и убрал мои вещи в кладовку?
Она сказала: Вика молодая, растерялась.
Я сказала, что поняла, и положила трубку.
Сидела на кухне. Сестра наняла адвоката — против меня, в споре за мою квартиру. Не против чужого человека. Против меня.
Я не кричала. Поставила чайник и легла спать.
В перерывах между заседаниями
Жила как обычно. Работа, дом. Юрист иногда писал, что готовит документы.
Примерно через неделю зашла в магазин у дома — за хлебом и молоком.
Вика стояла у кассы.
Я взяла, что нужно, и встала в очередь через одного человека после неё. Она обернулась и увидела меня.
Мы обе сделали вид, что не заметили друг друга.
Она расплатилась и вышла. Я дождалась своей очереди и вышла следом. На улице её не было.
Я шла домой и думала: мы несколько недель жили в одной квартире. Я знаю, что она ставит чайник на сильный огонь и не убирает чашку сразу. Слышала, как она смеялась по телефону. Знаю, что она рано уходит. Она тоже что-то знает обо мне.
Теперь стоим в одной очереди и смотрим в разные стороны.
Второе заседание
Та же комната. Та же батарея.
Вика пришла с тем же адвокатом. При входе она мельком взглянула на меня. Я кивнула. Она не ответила.
Адвокат говорил долго — про устное согласие, про коммунальные платежи, которые Вика исправно оплачивала, про то, что субаренда была неосмотрительной, но не умышленной. Мой юрист отвечал на каждый вопрос. Я слушала и понимала примерно половину, остальное угадывала по интонации.
В конце судья назначила еще одно заседание.
Я вышла, спустилась по лестнице, минуту постояла у входа. Написала подруге: «Снова перенесли». Она ответила: «Держись». Я убрала телефон и пошла к метро.
В вагоне стояла, держась за поручень. За окном темнота и мое отражение.
Третье заседание — через месяц. Юрист сказал, что на нем должны вынести решение.
О том, что там произошло, — в следующем выпуске.
Если вам не сложно — поддержите канал подпиской.
Для вас это одно нажатие, а для меня — огромная поддержка.