В семье Серёжи слово «интеллигенция» произносили так, будто речь шла о погибающем виде животных, занесённом в Красную книгу. Валентина Семёновна, его мать, женщина с причёской, которая пережила трёх президентов и две экономические реформы, считала себя главным хранителем этого вида. В свои пятьдесят пять она выглядела так, словно только что сошла с обложки журнала «Здоровье» за 2005 год: подтянутая, ухоженная, с идеальным маникюром даже на даче.
Золовка Сонечка, двадцати семи лет от роду, была маминой копией, только с поправкой на поколение: вечная диета, поиски «того самого» и модная брезгливость ко всему, что пахнет землёй и потом. Она работала то ли в пиаре, то ли в рекламе — Лена так и не поняла, но платье у неё стоило как Ленина стипендия за полгода.
Лену они не принимали. Терпели. Как терпят дождь в отпуске — вроде неизбежно, но лучше бы его не было. Серёжа в их глазах совершил роковую ошибку, женившись на девушке из райцентра, который на карте области обозначен кружочком без названия. «Деревенщина» — это слово не звучало вслух, но висело в воздухе всякий раз, когда Лена садилась за их полированный стол.
Лена, признаться, пыталась. Честно пыталась стать своей. Выучила, что вилку нужно держать в левой, а нож в правой, перестала говорить «ложить» и даже купила платье в цвет, который одобрила Валентина Семёновна — «пыльная роза», кажется. Но пропасть оставалась.
И вот однажды, по наивности своей деревенской, Лена решила, что путь к сердцу свекрови лежит через стол. Приехала от своей мамы с гостинцами.
— Это… сало? — Валентина Семёновна смотрела на свёрток в газете так, будто Лена притащила дохлую кошку на фарфоровое блюдо.
— Домашнее, — говорит Лена. — Копчёное, с чесночком. И огурчики бочковые. И наливочка на смородине.
— Господи, — Сонечка аж побледнела вся. — Там же холестерин сплошной! И соль! И вообще, это ж непонятно из какой свиньи…
Серёжа попытался вякнуть что-то про «натуральное», но мать так глянула, что он сразу вспомнил про срочный звонок на работе.
Продукты, конечно, взяли. Куда деваться? Но Лена видела краем глаза, как Валентина Семёновна, думая, что никто не заметит, понесла банку с огурцами в кладовку с таким видом, будто несёт радиоактивные отходы. «Для уборщицы оставлю», — долетело до Лены.
Обидно было? А чего обижаться? Лена человек привычный: не нравится — не ешь. Её дело предложить.
После этого случая она зареклась. Полгода приезжала к свекрови с пустыми руками. Только цветы и книжки. Валентина Семёновна довольно кивала: «Слава богу, Леночка окультуривается». Отношения стали ровными и стерильными, как в процедурном кабинете.
А потом грянуло.
У Валентины Семёновны юбилей. Пятьдесят пять лет. Готовились, как к выборам президента: кейтеринг, список гостей, отдельный пункт — новый ухажёр Сонечки, некий Герман, владелец сети ресторанов здорового питания. На него молились всей семьёй. Сонечка уже и платье свадебное присмотрела, и имя будущим детям придумала.
И тут за неделю до юбилея звонит свекровь Лене. Голос — мёд и цианид в одном флаконе:
— Леночка, солнышко, ты ведь к маме в эти выходные собиралась?
— Собиралась, Валентина Семёновна.
— Милая, а не могла бы ты… привезти то самое? Ну, что тогда привозила. В газете.
— Сало и наливочку? — уточнила Лена.
— Ну зачем же так примитивно, — зашипела свекровь. — Это для… хозяйственных нужд. У нас там кладовку надо обработать от грызунов.
Лена привезла.
На юбилее всё шло по плану: тосты, тарталетки, Герман скучающий. Он ел фуа-гра с таким видом, будто это картошка фри из ларька. Сонечка нервно хихикала. Свекровь металась между кухней и гостями, как чайка над волнами. Платье на ней было такое, что Лена сразу поняла: это не просто юбилей, это презентация себя любимой. Гости, кстати, всё спрашивали: «Валентина, ну как вы сохраняетесь?» Она цвела.
И вдруг, когда Герман уже начал поглядывать на часы, Валентина Семёновна выдаёт:
— А теперь, дорогие гости, сюрприз! Эксклюзивный напиток из наших частных запасов!
И выносит… Ленину наливочку. И на блюдечке — сало, тонко нарезанное, дрожащее на свету.
Лена чуть шампанским не поперхнулась.
Герман понюхал, поморщился, выпил… И тут его как прорвало:
— Валентина Семёновна! Да это же настоящий крафт! Это ж не на спирту, на ягодах! А сало — вымоченное? С черемшой? Откуда? Я три года таких поставщиков ищу!
Свекровь растерянно моргала:
— Ну, это… связи старые, семейные. Из одного поместья нам доставляют.
— Мне нужно это! — Герман аж в ладоши хлопнул. — Для моего нового проекта «Исконное». Сто литров в месяц и пятьдесят кило сала. Договор готов хоть завтра!
Тишина в зале. Все смотрят на Валентину Семёновну. Она смотрит на Лену. В её глазах — ужас, надежда и готовность немедленно отдать невестке свою норковую шубу.
— Леночка, — говорит таким ласковым голосом, что у Лены мурашки по спине, — ты же у нас с народом умеешь договариваться. Займись, пожалуйста.
Наутро был семейный совет.
— Ты должна поехать и организовать, — наседала Сонечка. — Герман же сказал: если поставки будут, он сразу делает предложение. Ты мою судьбу решаешь! Мне уже двадцать семь, между прочим!
— И мою репутацию, — добавила свекровь. — Я уже всем подругам рассказала, что у нас эксклюзивный поставщик. Они, между прочим, тоже захотели.
Лена чай пила молча. Потом говорит:
— Есть одна сложность.
— Какая? Денег надо? Мы дадим! — засуетилась Сонечка.
— Дело не в деньгах. У нас в деревне этим уже никто не занимается. Мама болеет, хозяйство забросили.
— А то, что ты привозила? — голос свекрови дрогнул.
— Последнее вы вчера и выпили, — развела Лена руками.
Картина маслом: Сонечка зеленеет, свекровь за сердце хватается. А Лена продолжает:
— Но есть вариант. Дядя Петя есть в соседней деревне. Делает точно такое же. Только он мужик своенравный. Деньги не главное.
— А что главное? — насторожилась Валентина Семёновна.
— У него беда. Землю хотят отобрать под коттеджи. Там с документами муть. А Серёжа у нас юрист. И у вас, Валентина Семёновна, вроде знакомства в администрации остались с прежних времён?
Свекровь аж поперхнулась. С одной стороны — «деревенщина» какая-то, с другой — репутация и жених дочери на кону.
— Сергей, займись! — скомандовала она. — Лена, звони своему Пете.
Две недели ада: Серёжа копается в кадастровых документах, свекровь обзванивает всех, кого когда-то поила чаем, Сонечка возит Лену по магазинам и покупает ей вещи — видимо, в качестве взятки. Лена принимает с королевским спокойствием. Ей вообще двадцать четыре, а её тут уже как большую уважают.
Отбили землю. Дядя Петя — Ленин крёстный, между прочим — получил заветные бумажки и расчувствовался даже.
Герман приезжает подписывать контракт. Сидят в гостиной. Все сияют. Свекровь разливает чай из нового сервиза.
— Ну что ж, — говорит Герман, — поставщик надёжный?
— Железный, — говорит Лена. — Только один момент.
Все напряглись.
— Поставщиком по документам буду я. ИП «Лена-краса». Дяде Пете это не надо, он человек старый. Мне доверенность оформил. Генеральную.
— И что? — не понял Герман.
— А то, — улыбается Лена как можно милее, — что цена в договоре закупочная. А за организацию, логистику и контроль качества — двадцать пять процентов моих.
Валентина Семёновна аж чай поперхнулась:
— Лена, мы же семья!
— Именно поэтому, — кивает Лена. — Я не пятьдесят беру. По-родственному. И потом, вы же сами учили: любой труд должен оплачиваться. А труд организатора, между прочим, самый интеллектуальный.
Герман заржал. Мужик оказался с юмором:
— А мне нравится! Хватка! Сонечка, учись!
Сонечка на Лену волком смотрит, но молчит — кольцо с бриллиантом уже не за горами. Свекровь помолчала, помолчала, да и смирилась. Понимает: без Лены теперь никуда.
Вечером она подошла на кухне. Лена посуду мыла.
— Ты нас, выходит, вокруг пальца обвела? — спросила без злости, скорее с уважением.
— Зачем обвела? — говорит Лена. — Просто ситуацией воспользовалась. У нас в деревне ничего не пропадает. Даже чужая гордость в дело идёт.
Свекровь хмыкнула. Впервые за годы посмотрела на невестку как на человека, а не как на экспонат.
— Двадцать пять — это грабёж.
— Зато салом и наливочкой обеспечивать буду пожизненно.
— Договорились. Только в нормальной упаковке привози, не в газете.
А через месяц открылось самое смешное.
Герман, будучи навеселе, проболтался Серёже: он дядю Петю знает лет тридцать. Вместе служили. И всю эту историю с «поиском поставщика» он специально придумал, чтобы семью невесты проверить. На прочность, на жадность, на умение договариваться. Если бы они дядю Петю бросили, если бы свекровь нос воротила — послал бы он Сонечку лесом.
А двадцать пять процентов Лениных его окончательно убедили: семья не прогорит. Есть в них стержень.
Теперь на всех семейных праздниках Валентина Семёновна сама Лене тарелку с салом подвигает:
— Леночка, положи себе. Наше, фирменное. Знаете, какая у меня невестка хозяйственная? А ей всего двадцать четыре, а уже бизнес ведёт!
А Лена сидит, улыбается и огурчик хрумкает. Обычный, магазинный. Потому что свои в этом году не уродились, а дядя Петя огурцами вообще не занимается. Но свекрови об этом знать не обязательно.
Главное ведь — подача. И кто кассу держит.