Ангелина стояла перед зеркалом в одном лишь предвкушении и кружевном «ничего», которое еще прошлым летом застегивалось без молитвы.
В двадцать лет ее мечта была острой и дерзкой, как шпилька: она ждала принца, который не просто поднимет ее на руки, а сделает это не кряхтя. Тогда она истязала себя сельдереем, веря, что между ней и идеалом стоят лишь три лишних килограмма и пачка эклеров.
В тридцать мечта стала гибче. Лина уже не ждала принца – она ждала, когда весы покажут цифру, при которой можно будет вдохнуть, не опасаясь, что пуговица на юбке-карандаш выстрелит в коллегу. Драматизм ситуации заключался в том, что она научилась так профессионально втягивать живот, что это выглядело как томная задержка дыхания перед поцелуем, хотя на деле это была борьба за выживание швов.
Но сегодня, в свои «чуть-чуть за сорок», Ангелина достигла дзен-буддизма в вопросах метаболизма. Она медленно, почти порочно, намазывала на хлеб паштет, глядя на свое отражение.
– Ну что, родная, – прошептала она, облизывая палец так, будто это была сцена из фильма категории «R», – Давай будем честными. Мы уже не ждем, что нас станет меньше. Мы просто надеемся, что нас не станет больше.
Она прижалась бедром к кухонному столу, чувствуя приятную тяжесть своих изгибов. В конце концов, «разноситься» – это ведь не только про обувь, но и про масштаб личности. Лина подмигнула своему отражению: если она не может быть тростинкой, она будет целым вековым дубом – роскошным, раскидистым и крайне притягательным для тех, кто любит отдыхать в густой тени.
Деградация мечты? Нет, скорее – оптимизация ресурсов. Ведь надежда на то, что «не разнесет», оставляет гораздо больше времени на саму жизнь, чем бесплодное ожидание худобы.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь на канал, друзья, чтобы иметь возможность первыми прочесть наши короткие рассказы!