Кабинет у Сергея дома появился в пандемию.
Сначала это был просто угол в спальне с ноутбуком, потом — отдельная комната: стол, кресло, полки с папками, дверь поставили, «чтоб не мешали».
— Мне нужно пространство для концентрации, — говорил он. — Постоянный шум убивает продуктивность.
Ира только кивала.
Она радовалась, что у мужа «идут дела», что он может позволить себе работать из дома и не ездить каждый день через весь город.
— Ты у меня карьерист, — шутила она.
Дверь в кабинет обычно была приоткрыта.
Слышно было, как он разговаривает по Zoom, смеётся с коллегами, иногда ругается с «клиентами».
В тот день всё было иначе.
Сергей сказал утром:
— У меня важный созвон, не заходите, окей?
Ира кивнула, увела сына на кухню, включила мультики, сама принялась за готовку.
Где‑то через час она услышала глухой стук.
Потом второй.
Посмотрела на дверь кабинета: закрыта.
— Папа занят, — сказала она сыну.
Стук повторился — будто что‑то упало.
В голове Иры всплыли странные вещи: вчера Сергей жаловался на давление, давящую боль в груди. Новости, статьи о том, как люди падают от инфаркта «на ровном месте» в сорок с небольшим, вдруг всплыли в памяти.
— Серёж! — позвала она. — Всё нормально?
Ответа не было.
— Может, в наушниках, — попыталась она успокоить себя.
Но в следующий момент что‑то внутри чётко щёлкнуло: «Иди и проверь».
Она подбежала к двери, дёрнула ручку — закрыто.
— Сергей! — уже громче. — Открой, тебе плохо?
Тишина.
Ключ от кабинета лежал у него на связке, но однажды он всё‑таки сделал дубликат «на всякий случай» и оставил в кухонном ящике.
Руки дрожали, когда она ковырялась среди ложек и пакетов со специями. Наконец нащупала холодный металл.
— Только бы ничего, только бы живой… — шептала она, вставляя ключ в замок.
Дверь открылась рывком.
Первое, что она увидела, — он.
Сергей сидел в кресле спиной к ней, голова чуть наклонена к монитору. Конечно в наушниках.
Секунда облегчения: живой.
— Ты меня до… — начала было она, но договорить не успела.
Он резко обернулся.
Ира успела заметить на экране не таблицу и не графики.
На мониторе была открыта переписка с женщиной.
Окно мессенджера, знакомого по зелёному кружочку.
Последнее сообщение сверху:
«Ты сказал ей?
Я устала быть тенью.
Либо мы наконец живём вместе, либо хватит мне обещать».
Ниже — отправленное пять минут назад:
«Подожди. Я всё решу до конца месяца».
Её желудок ухнул вниз.
— Ты что здесь делаешь?! — слишком громко спросил Сергей, вскакивая.
Она будто не слышала.
Шагнула ближе, взгляд сам цеплялся за строки, как за обрывки чужой жизни.
Слева — список чатов.
«Оля отчёт», «Бухгалтерия», «Доставка».
И один закреплённый наверху — с сердечком.
Имя — «Лис».
— Не смотри! — он метнулся к компьютеру, щёлкнул по крестику, но было поздно.
У Иры ноги подкосились.
Она ухватилась за край стола, чтобы не сползти на пол.
— Это… что? — голос звучал чужим даже для неё.
Он отвёл взгляд.
— Рабочие моменты, — выдавил он.
Она рассмеялась — коротко, без радости.
— Тогда чего ты её просишь «подождать до конца месяца»? Премии?
Сергей молчал.
Она опустилась в кресло напротив, потому что стоять уже не могла.
— Отвечай, — тихо сказала она.
Он сел на край стола, как раньше, когда рассказывал о новых проектах.
Только теперь он не улыбался.
— Я… — начал он и замолчал.
В кабинете было слишком тихо. Только компьютеру ещё приходили сообщения: где‑то внизу экрана замигала новая строка.
Ира посмотрела туда.
«Ты там?
Я переживаю.
С твоей женой всё норм?»
Она закрыла глаза.
Её муж жил на два фронта.
— Сколько? — спросила она.
— Что — сколько?
— Сколько это длится.
Он помедлил.
— Год… — тихо сказал он.
У неё в голове пронеслись картинки этого года:
как он дарил ей на годовщину брака серьги;
как говорил, что «на работе завал»;
как она сидела с температурой ребёнка, а он «задерживался в офисе».
— Год, — повторила она. — А мне ты сколько лет говоришь, что любишь?
Он поднял голову:
— Я… люблю.
— Кого? — спросила она. — Меня? Её? Себя?
Он не нашёлся, что ответить.
Ира встала, подошла к столу, положила ладонь на мышку.
— Раз ты так любишь переписываться, давай хотя бы честно, — сказала она.
Открыла чат полностью.
Пошли наверх, к старым сообщениям.
«Не могу без тебя.
Ты — глоток воздуха.
Жалко, что дома у меня бетонные стены».
«Она не понимает меня, ты — понимаешь».
«Я обещаю, всё поменяется».
Ира читала, и как будто резала себя по живому.
Ноги снова подломились, она опустилась на край кресла.
— Ты хотя бы представляешь, как выглядит всё это со стороны? — спросила она.
— Как? — отчаянно спросил он.
— Как у каждого второго, — сказала она. — Истории в интернете такие же: «жена не понимает», «любовь — глоток воздуха», «я всё решу позже».
Он пытался взять её за руку, она отдёрнула.
— Не трогай меня, пожалуйста, — сказала она.
Несколько минут они сидели молча.
— Я не хотел, чтобы ты так узнала, — наконец выдавил он.
Она вскинула голову:
— А как ты хотел? В ресторане, за ужином, когда она будет сидеть за соседним столиком?
Он сжался.
— Я правда собирался поговорить, — пробормотал он. — Хотел сначала всё решить в голове.
— Ты год решал, — напомнила она. — В голове у тебя давно всё решено.
В коридоре квартиры послышался голос сына:
— Ма, ты где?
Она вздрогнула.
Сергей тоже.
— Сейчас, — сказала она и, к своему удивлению, нашла в себе силы выйти в коридор с ровным лицом.
— Я мультик досмотрел, — сообщил сын. — Пойдём есть?
— Сейчас, — улыбнулась она, гладя его по голове. — Иди руки помой.
Он убежал в ванную.
Ира вернулась в кабинет.
— У нас ребёнок, — сказала она. — У него нет никакого «до конца месяца».
Сергей кивнул.
— Я понимаю.
— Не уверена, — тихо ответила она.
Она посмотрела на монитор.
В чате снова мигнуло.
«Молчишь — значит, рядом она?
Не тяни, пожалуйста. Мне больно».
Ира взяла телефон со стола — его телефон.
— Что ты делаешь? — растерялся он.
— То, что ты не смог, — ответила она.
Набрала быстрый ответ:
«Добрый день.
Это жена Сергея.
Теперь я тоже знаю, что вам больно».
И нажала «отправить».
Положила телефон на стол.
— Я не собираюсь устраивать ей битву, — сказала она. — Пусть знает, что у этой истории больше нет тени.
Сергей всхлипнул странно, по‑мальчишески.
— Ты ненавидишь меня?
— Пока нет, — сказала она. — Пока я слишком в шоке, чтобы чувствовать.
Она вышла из кабинета, закрыла дверь.
На кухне налила суп, поставила тарелку перед сыном, слушала, как он рассказывает про мультик.
Внутри было ощущение, как после сильного удара: не боль, а звон.
Когда сын лёг спать, она снова открыла дверь кабинета.
Сергей сидел там же, только уже с выключенным монитором.
— Я уйду к ней, если ты так решишь, — сказал он тихо. — Не буду оспаривать, не буду делить ложки.
Она устало усмехнулась.
— Ты уже давно ушёл, Серёжа, — ответила она. — Просто ноги у тебя доходили по привычке в этот дом.
Он всхлипнул.
— Что ты хочешь?
Она задумалась.
— Честности, — сказала она. — Хотя бы теперь.
— Ты дашь мне шанс?
Она посмотрела на него долго.
— Не сегодня, — наконец сказала. — Сегодня я хочу только одного: чтобы ты спал не в нашей спальне, а в своём любимом кабинете.
Он кивнул.
— И ещё, — добавила она. — Завтра мы найдём семейного психолога.
— Думаешь, это поможет?
— Не знаю, — честно ответила она. — Но я знаю, что если мы ничего не сделаем, то точно провалимся.
Психологи пишут, что после предательства паре нужна либо работа над отношениями, либо честное расставание, а затягивание только углубляет трещину.
Сейчас Ира не знала, какой путь выберет.
А как поступили бы вы на месте героини?