Представьте: Лондон, середина XIX века. Морозный туман забивается в щели дешевой квартиры. Женщина с аристократической осанкой, бывшая первая красавица Трира, заворачивает в старую газету собственные туфли. Потом — пальто мужа. Потом — простыни. Всё это понесёт в ломбард, чтобы купить хлеба. Её муж в это время сидит над рукописями. Он пишет труд, который перевернёт мир. А его дети умирают от голода в соседней комнате.
Это не история про политику. Это история про любовь, за которую пришлось платить жизнями.
Часть 1. Девушка и вундеркинд
1830 год, немецкий город Трир. В аристократическом саду фон Вестфаленов играют дети. Семилетний Карл Маркс, сын адвоката, командует старшими девочками. Он садится на сестру верхом, заставляет есть пирожки из грязи. В награду сочиняет истории, от которых у детей глаза становятся круглыми.
Его замечает хозяин сада — барон Людвиг. Мальчик говорит о Шекспире и праве так, что взрослые умолкают.
У барона есть дочь. Её зовут Женни. Ей 16, она уже невеста, первая красавица, умница, мечта любого офицера.
А этому мальчишке всего 12.
Но однажды Карл протягивает ей тетрадь со стихами. На последней странице — признание в любви.
И она, 17-летняя аристократка, вдруг понимает: она будет ждать этого мальчика. Годы. Сколько понадобится. И в то же время девушка сомневалась в силе его чувств, видела в его пылкости призрак непостоянства. О чем и писала с откровенностью: «Ах, Карл, мое горе именно в том, что то, что наполнило бы восхищением всякую другую девушку, — твоя прекрасная, трогательная, страстная любовь, твои неописуемо прекрасные слова о ней, вдохновенные творения твоей фантазии, — все это лишь пугает меня, а зачастую и приводит в отчаяние. Чем полнее я предамся блаженству, тем ужаснее будет моя судьба, когда твоя пламенная любовь остынет, и ты станешь холодным и сдержанным» Но она напрасно боялась. Спустя двадцать лет брака муж напишет ей: «Моя дорогая, любимая Женни!.. Если пишу тебе с таким запозданием, то это, поверь, не от забывчивости. Напротив. Каждый день совершаю паломничество к старому дому Вестфаленов, …он напоминает мне о счастливейшей поре юности, в нем таилось моё самое драгоценное сокровище».
Часть 2. Семь лет ожидания
Семь лет тайной помолвки — это вам не романтический сериал. Это реальность, где Женни стареет, теряет шансы на брак, а её жених учится в университете.
В Берлине Карл ведёт себя как типичный гений с гормонами. Он пьёт, хулиганит, сидит в тюрьме за дебош , куда друзья передают ему карты и вино. Он тратит отцовские деньги без счёта. Это раздражало отца, но в конце концов он всегда присылал сыну необходимую сумму. Когда отец умер, любимый сын на похороны не приехал. Позже не приедет он и на похороны матери.
Тем не менее учился он одержимо – ведь перед ним стояли две великие цели: стать хорошим юристом и жениться на Женни фон Вестфален.
И, конечно, он увлекается другими женщинами.
В Берлине Карл увлекся поэтессой Беттиной фон Арним, по возрасту годящейся ему в матери. Он даже зачем-то привез ее в Трир. Поэтесса была немолода и нехороша собой, но зато знаменита и умна. Женни сильно страдала.
Она пишет ему безумные письма: «Днем и ночью я видела тебя раненым, истекающим кровью, больным… я воображала, что ты потерял правую руку, и это наполняло меня радостью и блаженством… Я думала, что тогда я могла бы записывать все твои чудесные, божественные мысли и быть действительно полезной тебе…» Это не больная фантазия. Это отчаяние женщины, которая чувствует, что она — всего лишь тень его гения.
«Ты мой маленький дикий медведь», — пишет она в письмах. «Дикий чёрный вепрь».
Они тайно становятся близки за два года до свадьбы. Женни знает, что общество её осудит, если узнает. Но ей плевать.
Часть 3. «Я вас люблю, мадам»
1843 год. Женни 29 лет. Позади — семь лет ожидания, скандалы, смерть отца. Впереди — нищета.
Они женятся тайно, почти без гостей. Мать Женни дарит фамильное серебро и драгоценности. Это будет их последний капитал. Карл становится главным редактором — и тут же газету закрывают за «нахальный тон». Начинаются скитания: Париж, Брюссель, Лондон. И постоянное безденежье.
Но посмотрите, как он пишет ей спустя 20 лет брака:
«Ты вся передо мной как живая, я беру тебя на руки, покрываю тебя поцелуями с головы до пят, падаю перед тобой на колени и восклицаю: Я вас люблю, мадам! Я люблю тебя сильнее, чем любил венецианский мавр».
Отелло рядом с Марксом — мальчик для битья. Это пишет мужчина, который не мог прокормить семью.
Часть 4. Смерть за смертью
Они рожали детей каждые полтора года. Семеро. Выжило трое.
Женни умоляла о передышке между беременностями. Карл не слушал.
Когда родилась первая дочь, Женни-старшая не знала, что с ней делать. Увезла к бабушке — иначе бы та не выжила.
Когда умерла дочь Франциска (ей не было года), в доме не нашлось денег на гроб. Тело девочки несколько дней лежало в квартире, пока Маркс бегал по знакомым. В итоге он сам нёс её на кладбище на руках. Женни шла рядом.
«У неё не было колыбели при рождении. И долго не было даже последней маленькой обители», — запишет она в дневнике.
Денег не было никогда. Маркс мог бы работать — его не брали, он был слишком «острым». Мог бы получить наследство — мать лишила его доли за безответственность. Позже он судился и выиграл, но все деньги ушли на долги. Маркс скрывался от кредиторов. Вот его типичные жалобы Энгельсу: «Неделю назад я дошел до того, что оказался не способен выйти на улицу, так как заложил верхнюю одежду в ломбард...»; «Моя жена больна. Маленькая Женни больна. У Ленхен [Елены Демут] какая-то нервная горячка. Я не мог и не могу вызвать врача, так как у меня нет денег купить лекарства. Последние восемь–десять дней я держал семью исключительно на хлебе и картошке, но смогу ли достать чего-нибудь сегодня – неизвестно…»
Они закладывали всё: серебро, простыни, пальто, туфли Женни.
Когда Карл пошёл в ломбард с фамильным серебром, его арестовали. Полиция решила, что оборванец украл сервиз у богатых. Женни пришлось идти в участок и доказывать, что она — та самая баронесса, добровольно променявшая особняк на трущобу.
В своей книге «Карл Маркс: Мировой дух» французский экономист Жак Аттали опубликовал выдержку из донесения тайного агента Вильгельма Штирбера, которого прусские власти наняли для слежки за Марксом в Лондоне: «В частной жизни Маркс очень неряшлив, циничен, отвратительный хозяин. Редко моется и меняет бельё. Много пьёт и быстро пьянеет. Зачастую целый день слоняется без дела. <...> В его квартире нет ни одного целого предмета мебели. Все поломано, покрыто пылью, в большом беспорядке. Посреди гостиной стоит большой стол, покрытый подобием скатерти. На нем рукописи, книги, газеты, клочки ткани от шитья его жены, треснувшие чайные чашки, грязные ложки, ножи, вилки, свечи, чернильницы, стаканы, трубки, табачный пепел; все это вперемешку на одном столе. <...>Когда входишь к Марксам, дым от угля и табака ест глаза, точно в пещере, и ничего не видишь. Все это нимало не смущает ни Маркса, ни его жену»
Часть 5. Сын от служанки
1851 год. Женни только что родила девочку. А через три месяца служанка и подруга семьи Ленни Демут, которую мать Женни прислала помогать с детьми, тоже рожает. Мальчика.
От кого?
Маркс мечется. Он пишет Энгельсу: «Я погряз в мелкобуржуазном дерьме».
Энгельс берёт удар на себя. Он объявляет себя отцом (хотя никогда не прикасался к Ленни). Он платит приёмной семье, даёт мальчику своё имя. Ленни молчит. Женни делает вид, что верит. Все делают вид.
Правду узнают только через 40 лет, когда все участники драмы будут в могилах.
Но Женни знала. Знала и простила. Потому что любила. И потому что Карл умел просить прощения так, как не умел работать.
Часть 6. Последний подвиг
Когда Женни заболела оспой и её прекрасное лицо покрылось шрамами, Карл впервые в жизни бросил всё. Он отправил детей к друзьям и сам ухаживал за женой. Как сиделка. Как раб. Он внушал ей, что она всё ещё прекрасна. Что её до сих пор называют «королевой балов». Он врал — и она, возможно, верила.
Она умерла у него на руках в 68 лет от рака. Последние слова: «Карл, сил моих больше нет».
Он не пошёл на похороны. Врачи сказали: сырой воздух вреден для его лёгких. Друзья шептались: трус. Но через четыре месяца Маркс сделал то, что не делал никогда. Он сбрил бороду. Свою знаменитую, пророческую бороду, без которой «пророк не пророк». Он стёр свой символ. Потому что та, ради которой он её носил, больше не смотрела на него.
Треугольник на Хайгейте
Карла Маркса похоронили рядом с женой. Рядом, как и просила Женни, лежит и Ленни Демут — служанка, мать его сына, «добрый дух дома».
Их дочери искали такую же любовь, как у родителей. Не нашли. Две из трёх покончат с собой.
Сын от служанки, Фредерик, станет автомехаником. Будет чинить машины, словно пытаясь починить то, что сломалось в этой семье.
Мир запомнил Маркса. Но мало кто знает, какой ценой его идеи дались тем, кто жил с ним в одной комнате. Где пахло углём и табаком, где на столе лежали вперемешку рукописи и грязные ложки, и где самая красивая девушка Трира тихо умирала от голода, но держала его за руку.
А как вы думаете, смогли бы вы любить человека, который обрекает ваших детей на нищету, но пишет вам такие страстные письма?