В «Йога-сутрах» есть знаменитая формула: «Стхира сукхам асанам» — поза должна быть устойчивой и удобной. Долгое время я понимала её только как инструкцию для тела в асане. Пока в больничной палате не встретила Радду. Она ничего не знала о хатха-йоге, но вся её жизнь оказалась идеальным воплощением этого принципа.
Чистая белая палата. На стене мерцает экран плазмы. Маленькая пожилая женщина неподвижно следит за кадрами. В её гордом профиле — отстраненность, в жестких, непослушных волосах с еле заметной проседью — усталость от больничных будней.
Когда на каталке привезли новую соседку, женщина обернулась:
— Телевизор тебе не помешает? Ну и хорошо. Очень интересный фильм... Хотя они мне здесь уже все страшно надоели... Меня зовут Радда, — представилась она с неожиданно теплой улыбкой.
Немой вопрос застыл в глазах новой знакомой.
— Да, как цыганку из повести "Макар Чудра", — ответила она на невысказанное. — Отец так решил. Очень любил Горького.
Воспоминания об отце будто унесли её в детство. Только что здесь лежала строгая, "каменная" горянка, сохранившая следы былой красоты, а сейчас — женщина без возраста с по-детски озорными огоньками в глазах.
Уже на следующее утро они общались так, будто знали друг друга всю жизнь. И Радда поведала свою историю.
— Знаешь, меня очень любил отец. Мы жили в строгости, нам мало что дозволялось, но он разрешил мне танцевать. После школы я бежала во Дворец творчества. У меня получалось. Отец не жалел денег на лучшие туфли. Я мечтала о танцевальном училище... Но...
Но Радду похитили. Ирония судьбы: похитителем стал страж закона, местный милиционер. Он решил, что ему дозволено всё. В один миг Радда повзрослела. Мечта осталась там, "куда уходит солнце". Жизнь началась здесь, у суровых, безжизненных скал.
Она родила сына, но с похитителем не ужилась. Ушла, с одним чемоданом и ребёнком на руках. Не побоялась ни лишений, ни осуждений.
А когда её сыну шёл восьмой год, к её дому «прибился» мальчишка лет пяти. Сам сбежал от вечно пьяных родителей. И она приняла его. Полюбила как родного.
Трудолюбие и какая-то необъяснимая жажда жизни помогли ей поднять обоих. Старший сын, в какой-то мере, воплотил её мечту: он выступал на борцовском ковре, приносил медали. В ауле её, несмотря на «позор» развода, уважали. Шли к ней за советом.
А потом — диагноз. И вот она здесь, в московской клинике.
Зазвонил телефон, и разговор прервался. Звонил старший сын. Лицо Радды в миг состарилось — она превратилась в маленькую, обеспокоенную мать, которой неловко, что с ней приходится возиться. Сын жил в Воронеже и уже планировал приезд. Радда переживала: ледяные дороги, ранний подъем, долгий путь... Боялась, что стеснит его многодетную семью.
— А что же приемный сынок? — тихо спросила соседка.
Глаза Радды наполнились темной грустью.
— Он здесь, в Москве. На стройке работает. Не уберегла... Пьёт.
Она рассказала, как, только приехав, пошла к нему. Умоляла опомниться, бросить. Он успокаивал, говорил, что всё понимает...
— Маленьким, бывало, залезет на колени, обнимает, жалеет, «мамочкой» называет, — её голос сорвался. — А сейчас... он мне сюда даже ни разу не позвонил.
По её лицу потекли слёзы. Она не рыдала. Она просто сидела, и слёзы текли сами собой.
Соседка, тоже плача, обняла её.
После сложной операции Радду ждало полгода химиотерапии. Из Москвы она уезжала не сразу домой, а сначала в Воронеж — к старшему сыну. Нужно было вдохнуть запах его дома, увидеть четырёх внуков, перед тем как вернуться в пустой дом в ауле.
— Как же я буду с хозяйством? Там и козочки, и курочки у меня... А земли сколько! Ей уход нужен. — шептала она соседке в последнюю больничную ночь. — Силы у меня больше нет...
Она очень переживала. То самое трудолюбие, которое когда-то помогло ей выжить и вырастить двоих сыновей после побега от мужа-милиционера, теперь стало её главной тревогой. Оставить землю, бросить всё, добытое непосильным трудом, — для неё это звучало как поражение.
Но в день выписки она заплела тугую косу и собрала лицо в чеканный профиль. Она не хотела быть обузой. Она планировала эту остановку в Воронеже как короткую передышку перед возвращением на ту землю, что её породила.
Удивительно, но даже сейчас, когда остатки болезни точили её изнутри, во время улыбки в уголках её глаз вспыхивал озорной огонек. Как будто девочка-танцовщица из далёкого детства на мгновение напоминала о себе.
Судьба Радды не выходит у меня из головы. Это живое воплощение принципа «стхира сукхам асанам».
Её стхира — не в том, чтобы не гнуться. А в том, чтобы каждый раз, после любого удара (похищения, осуждения, болезнь), находить новую точку опоры и продолжать танцевать свою жизнь.
Её сукха — не в комфорте, а в этой неубиваемой способности к душевной теплоте. Она просачивалась через взгляд, улыбку, любовь к людям и к жизни, которая даже сейчас, в болезни, не становилась для неё врагом.
Она уехала. Держась прямо. Не потому что не было боли. А потому что достоинство было той опорой, которую она не могла себе позволить потерять.
Её история — не о победе. Это — о той самой жизненной позиции, которую нельзя переменить, потому что она — и есть твоё нутро.
#память #достоинство #стхирасукхам #историяжизни #радда #горянка #женщиныдагестана