Ольга сидела на пластиковом стуле в коридоре реанимации и смотрела на белую дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещён». Пахло хлоркой, лекарствами и ещё чем-то тяжёлым, больничным. Из динамика над головой монотонно вызывали кого-то к процедурной. В руках она сжимала мятую бумажку с перечнем лекарств, которые нужно купить к утру. Список был длинный, а цены напротив каждого пункта Ольга уже прикинула в уме — выходило почти сорок тысяч. А может, и больше.
В палате реанимации лежал Антон, её муж. Третий день после аварии. Врачи сказали: состояние тяжёлое, стабильное, но нужны препараты, которых в больнице нет, только за счёт родственников. Она сразу согласилась, конечно. Но где взять деньги?
Ольга работала администратором в салоне красоты, зарплата маленькая, да ещё и в декрете недавно вышла — дочке полтора года. Свою карту она проверила в приложении: остаток три тысячи двести рублей. До зарплаты ещё десять дней. Антонова карта была у неё в голове только как номер, который он когда-то диктовал для переводов. Саму карту он всегда носил с собой, но после аварии вещи мужа привезли в пакете — куртка, джинсы, кроссовки, ключи, телефон (разбитый вдребезги) и портмоне. В портмоне она и нашла его зарплатную карту Сбера, когда вчера перебирала вещи в надежде найти хоть какие-то наличные.
Пин-код она знала. Антон когда-то, ещё до свадьбы, на всякий случай сказал: «Если что, код везде одинаковый — год нашей встречи». Тогда они только начинали встречаться, и год был 2015-й. Ольга запомнила, но ни разу его картой не пользовалась — у неё своя была.
Сейчас она смотрела на эту карту, лежащую на тумбочке рядом с больничной койкой, куда Антона должны были перевести из реанимации, если пойдёт на поправку. Но пока он был там, за белой дверью. А деньги нужны сегодня.
Ольга достала телефон и набрала номер свекрови.
Елена Петровна взяла трубку не сразу. Ольга уже хотела сбросить, когда в динамике раздалось резкое:
— Чего тебе?
— Елена Петровна, здравствуйте, — Ольга старалась говорить спокойно, хотя голос дрожал. — Вы знаете, Антон в реанимации, ему нужны лекарства, очень дорогие. Я свои все потратила, до зарплаты ещё долго. Может, вы сможете занять до получки? Я отдам, честно.
В трубке повисла тишина. Потом свекровь задышала часто и зло.
— Ты че, охренела совсем? — заорала она так, что Ольга отодвинула телефон от уха. — Ты у меня денег просишь? Ты моего сына угробила, карга! Если б не ты, он бы за руль не сел в тот день! Вы, говорят, поссорились, вот он и поехал куда глаза глядят! Это ты виновата!
— Елена Петровна, мы не ссорились, — Ольга почувствовала, как сжимается горло. — Он просто поехал на работу...
— Заткнись! — перебила свекровь. — Я тебя знаю, ты его пилила всё время, квартира моя не нравится, ремонт не сделали, денег мало! Довела парня! А теперь ещё деньги с меня тянешь? Да ни копейки не дам! Сама выкручивайся, ты же жена, вот и обеспечивай! И не вздумай к Антону лезть, я сама всё решу!
— Но у меня нет денег на лекарства, — Ольга уже не сдерживала слёз. — Ему же плохо, вы понимаете?
— А мне плевать! Мой сын без сознания, а ты о деньгах думаешь! — свекровь, казалось, вошла в раж. — Ты вообще кто? Приблуда! Прописка у тебя здесь, квартиру мою занимаешь, а теперь ещё и на лекарства клянчишь? Иди работай, в конце концов!
— Я работаю...
— Работает она! В салоне этом своём ногти красит, а муж в больнице! — голос Елены Петровны перешёл на визг. — Всё, не звони мне больше, поняла? Слышать тебя не хочу!
Сбросила.
Ольга сидела, сжимая телефон, и слёзы капали на джинсы. Мимо прошла медсестра, мельком глянула, но ничего не сказала — привыкли тут к плачущим.
Из палаты вышел врач, тот самый, что вчера объяснял про лекарства. Увидел Ольгу, остановился.
— Ольга, вы достали препараты? Нам очень нужно сегодня начать, время идёт.
Ольга быстро вытерла щёки.
— Доктор, я... сейчас, я ищу. Можно ещё немного подождать?
Врач посмотрел на неё с пониманием, но покачал головой.
— Понимаете, если до вечера не начнём курс, потом будет поздно. Риск осложнений высок. Постарайтесь.
Он ушёл. Ольга осталась одна.
Она снова посмотрела на карту мужа, лежащую в портмоне. Пальцы сами потянулись к ней.
«Это же наш семейный бюджет, — думала она. — Мы женаты, у нас общий ребёнок. Это не чужие деньги. Я потом ему объясню, он поймёт. Главное — спасти его».
Встала, накинула куртку, сунула карту в карман и вышла из больницы.
Ближайший банкомат Сбера был через дорогу, в супермаркете. Ольга зашла внутрь, вставила карту, набрала пин-код. На экране высветилась сумма: 87 543 рубля. Остаток.
Сердце забилось чаще. Она нажала «Снять наличные», ввела 45 тысяч. Купюры зашуршали, выезжая из приёмника. Ольга взяла их, пересчитала, убрала в кошелёк. Чек она сунула в пакет с лекарственным списком.
Выйдя из магазина, она сразу пошла в аптеку, которую указал врач. Там отоварилась полностью: антибиотики, капельницы, обезболивающие, специальное питание — всё, что было в списке. Чек из аптеки тоже сохранила.
Вернувшись в больницу, она отдала пакеты медсестре. Та проверила, кивнула:
— Хорошо, сейчас запустим. Вы молодец, что быстро.
Ольга опустилась на тот же стул в коридоре и выдохнула. Теперь оставалось ждать. И верить, что Антон поправится.
Она не думала о том, что скажет свекровь, если узнает. Не думала о том, что, по закону, могла нарушить что-то. Для неё это были просто деньги мужа, которые нужны ему же самому.
За окнами больницы темнело. В коридоре зажгли лампы. Ольга смотрела на дверь реанимации и впервые за три дня почувствовала, что сделала хоть что-то правильное.
Глава 2. Восстание свекрови
Два дня прошли как в тумане. Ольга почти не спала, всё сидела в коридоре или в палате, куда Антона наконец перевели из реанимации. Он был ещё без сознания, но врачи сказали: динамика положительная, главное — не прекращать лечение. Лекарства, купленные на те самые сорок пять тысяч, действовали, это было видно по приборам.
Ольга сидела у кровати, держала мужа за руку и разговаривала с ним шёпотом. Рассказывала про дочку, про то, как она ждёт папу, про то, что всё будет хорошо. Антон не реагировал, но она верила, что он слышит.
Дверь палаты распахнулась без стука.
Ольга вздрогнула и обернулась. На пороге стояла Елена Петровна. Рядом с ней — Инка, сестра Антона, полная девица с крашеными чёрными волосами и вечно недовольным лицом.
— Ах ты тварь! — заорала свекровь так, что, наверное, во всей больнице было слышно. — Ты что сделала, мразь?
Ольга встала, загораживая кровать мужа.
— Тише вы, тут больные, — попыталась она остановить, но куда там.
Инка уже подлетела к ней, вцепилась в рукав халата.
— Ты карту Антона взяла, воровка! Мы в Сбер звонили, нам всё рассказали! Сорок пять тысяч сняла! Куда дела, отвечай!
— Отпусти, — Ольга вырвала руку. — Какое ваше дело? Это мой муж, я его жена!
— Жена? — Елена Петровна шагнула вперёд, и Ольга увидела в её глазах такую ненависть, что даже отступила на шаг. — Ты кто такая? Ты никто! Пришла в чужую квартиру, прописалась, живёшь за мой счёт, а теперь ещё и деньги воруешь?
— Я не ворую, — Ольга старалась говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Я лекарства купила для Антона. Вот чеки, смотрите.
Она полезла в сумку, достала мятые чеки из аптеки. Протянула свекрови. Та выхватила, поднесла к глазам, прочитала и тут же разорвала пополам, потом ещё на четыре части и бросила на пол.
— Это ты нарисовать могла что угодно, — процедила она. — Где деньги, я спрашиваю?
— Я же говорю: на лекарства. Вон они, в тумбочке, — Ольга показала на упаковки, аккуратно сложенные рядом с кроватью Антона. — Спросите у врача, если не верите.
— Врача? — Инка усмехнулась. — Врачи с тобой заодно, ты им наверняка откат дала. Мы тебя знаем.
— Да какой откат? — Ольга чувствовала, что слёзы подступают к горлу. — Вы что, с ума сошли? Антону нужно было срочно покупать лекарства, у меня денег не было, я взяла его карту. Это же наше, общее. Мы в браке.
— В браке, — передразнила свекровь. — А кто тебя в этот брак пустил? Я! Квартиру дала, живите, думала, будете благодарны. А ты? Только и делаешь, что моего сына против меня настраиваешь. Он мне раньше каждый день звонил, а как женился — забыл дорогу.
— Я его не настраивала, он просто взрослый человек, — Ольга уже не сдерживала слёз. — Елена Петровна, пожалуйста, уйдите. Тут больница, Антону нужен покой.
— Покой? — свекровь повысила голос ещё больше. — Он в коме, а ты ему покой обеспечила! Если бы не ты, он бы вообще в больнице не оказался! Я знаю, это ты его довела!
В палату заглянула медсестра.
— Женщины, прекратите крик! Здесь пациенты! Если не успокоитесь, вызову охрану.
— Охрану? — Инка повернулась к ней. — Да мы сейчас сами полицию вызовем! У нас кражу совершили, а вы тут охраной пугаете!
Медсестра посмотрела на Ольгу, на разорванные чеки на полу, на разъярённых женщин и тихо вышла.
— Идите и вызывайте, — Ольга вытерла слёзы рукавом. — Я ничего не боялась. Всё, что сделала, — для мужа. А вы... вы даже не спросили, как он, не поинтересовались, нужно ли ему что. Вы только о деньгах думаете.
— О деньгах? — свекровь подошла вплотную, так что Ольга почувствовала запах её резких духов. — Это ты о деньгах думаешь, приблуда! На чужое рот разинула! Я тебя, так и быть, впустила в семью, а ты у меня последнее тянешь!
— Какое последнее? — Ольга не выдержала, голос сорвался на крик. — Это не ваши деньги, это Антона! Он мой муж, отец моего ребёнка! Я имею право!
— Право? — свекровь замахнулась, но Инка перехватила её руку.
— Мам, не здесь, — сказала она тихо. — Тут свидетелей много. Мы потом разберёмся.
Она посмотрела на Ольгу с такой злобой, что у той мурашки побежали по спине.
— Ты, коза, запомни: мы из-за тебя ничего не потеряем. Антон очнётся — он на нашей стороне будет. Он мать никогда не бросит. А ты... ты ещё пожалеешь, что вообще в нашу семью влезла.
— Пошли, мам, — Инка потянула свекровь к двери. — Пусть пока тут сидит. Мы ещё вернёмся.
Елена Петровна на прощание плюнула на пол возле Ольгиных ног и вышла.
Ольга стояла, не в силах пошевелиться. Потом медленно опустилась на стул возле кровати Антона, взяла его безвольную руку и прижалась к ней лицом.
— Антоша, прости меня, — шептала она сквозь слёзы. — Я не знаю, что делать. Твоя мать меня съест живьём.
Антон молчал. Монитор рядом с кроватью ровно пищал, отсчитывая удары сердца.
Ольга подняла голову, посмотрела на разорванные чеки на полу. Наклонилась, собрала обрывки, сложила в сумку. Вдруг пригодятся.
Она сидела так до вечера, пока не пришла медсестра делать уколы.
— Ольга, вы бы поели чего, — сказала она тихо. — А то на вас лица нет.
— Спасибо, я потом, — Ольга покачала головой. — Скажите, доктор не приходил? Как он?
— Пока без изменений, — медсестра ловко сделала укол, поправила капельницу. — Но вы не переживайте, главное — что стабильно. Значит, организм борется.
Она ушла. Ольга осталась одна.
За окном стемнело. В палате горел только ночник, бросая тусклый свет на Антона. Ольга смотрела на его лицо, осунувшееся, бледное, и думала: что будет, когда он очнётся? Встанет на её сторону или правда послушает мать?
Она достала телефон, открыла галерею, нашла фото дочки. Та улыбалась с экрана, пухлая, в смешной шапке.
— Мы справимся, малышка, — прошептала Ольга. — Обязательно справимся.
Телефон завибрировал, пришло сообщение. Ольга открыла — свекровь.
«Я заявление в полицию написала. За кражу. Завтра придут к тебе. Готовься, мразь».
Ольга смотрела на экран, и руки у неё дрожали. Она перечитала сообщение три раза, пытаясь понять, не шутка ли это. Но Елена Петровна никогда не шутила.
Ольга подняла глаза на мужа.
— Антон, — прошептала она. — Ты бы очнулся, а? Мне очень страшно.
Тишина была ей ответом. Только монитор пищал ровно и монотонно.
Глава 3. Звонок в полицию
Ольга почти не спала эту ночь. В палате было душно, Антон лежал без движения, а она всё смотрела в потолок и перечитывала сообщение от свекрови снова и снова. К утру глаза слипались, но уснуть так и не получилось. Голова гудела, во рту было сухо, а в груди поселился тяжёлый холодный ком.
Медсестра, та же самая, что вчера делала уколы, зашла в семь утра. Посмотрела на Ольгу, покачала головой.
— Вы бы домой съездили, поспали нормально. Тут всё равно сидеть без толку, мы присмотрим.
— Нет, — Ольга мотнула головой. — Мне надо здесь быть.
Она не сказала про полицию. Вдруг пронесёт? Вдруг свекровь просто пугает?
Но в половине девятого в коридоре послышались громкие голоса. Ольга узнала этот голос сразу. Елена Петровна. Инка. И ещё мужской, незнакомый.
Дверь открылась. На пороге стояла свекровь, сияющая, как начищенный самовар. Рядом с ней Инка злорадно улыбалась. А за их спинами — двое мужчин в форме. Один молодой, с уставшим лицом, второй постарше, с седыми висками и толстой папкой под мышкой.
— Вот она! — свекровь ткнула пальцем в Ольгу. — Вот эта воровка! Забирайте её!
Мужчины вошли в палату. Старший огляделся, посмотрел на Антона, на приборы, на Ольгу, которая вскочила со стула и стояла теперь, вжавшись спиной в стену.
— Успокойтесь, гражданка, — сказал он свекрови спокойно. — Не кричите. Разберёмся.
Он повернулся к Ольге.
— Вы Ольга Сергеевна, жена потерпевшего?
— Я, — Ольга еле выговорила это слово. Губы не слушались.
— Участковый уполномоченный капитан Соколов, — представился он. — Это мой напарник, сержант Козлов. Поступило заявление от гражданки Петровой Елены Петровны о хищении денежных средств с банковского счёта её сына Петрова Антона. Вы подтверждаете, что снимали деньги с его карты?
Ольга сглотнула. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу.
— Подтверждаю. Я сняла сорок пять тысяч. Но это не кража. Это мой муж. Нам нужны были лекарства. Вот чеки, я всё покупала для него.
Она полезла в сумку, достала обрывки чеков, которые вчера собрала с пола. Руки тряслись, бумажки выскальзывали. Сержант подошёл, взял их, посмотрел, передал капитану.
— Это она порвала! — Ольга показала на свекровь. — Вчера пришла, орала, чеки порвала и на пол кинула. А я собрала.
— Врёт она! — взвизгнула Инка. — Ничего мы не рвали! Сама порвала, чтоб следы замести!
— Тихо! — капитан повысил голос, и в палате наступила тишина. — Я буду разбираться. Ольга Сергеевна, пройдёмте в отделение, дадите показания.
— Куда пройдёмте? — свекровь тут же встрепенулась. — Вы её прямо сейчас в наручники заковывайте и везите! Чего разводить церемонии? Украла — значит, в тюрьму!
Капитан Соколов медленно повернулся к ней. Посмотрел так, что Елена Петровна даже притихла.
— Гражданка, я вам русским языком объясняю: мы разбираемся. Вы подали заявление о краже. Мы обязаны провести проверку. Если состав преступления подтвердится — будет возбуждено уголовное дело. Если нет — вынесем отказной материал. А пока что я попрошу вас не мешать работать.
— Это я мешаю? — свекровь снова начала закипать. — Да я мать! У меня сын в коме, а эта... эта... — она задохнулась от злости, подбирая слово. — Эта чужая тварь последнее у него украла!
— Она не чужая, она жена, — спокойно заметил сержант Козлов. До этого он молчал, но сейчас вмешался, и Ольга почувствовала в его голосе нотку сочувствия. — В браке они, ребёнок общий. Так что не чужая.
— А мне плевать! — свекровь топнула ногой. — Она никто! Я его мать, я главнее!
— Мать — это не собственник денег, — капитан Соколов устало потёр переносицу. — Ладно, поехали. Все поехали. И вы, гражданка Петрова, тоже. Будем разбираться в отделении. Там и решим, кто главнее, а кто нет.
Инка дёрнулась было возразить, но свекровь остановила её жестом.
— Поехали, — сказала она с вызовом. — Я ничего не боюсь. Пусть при всех скажет, как она у моего сына деньги воровала.
Ольга посмотрела на Антона. Тот лежал неподвижно. Монитор пищал ровно.
— Можно я медсестру позову? — попросила она. — Предупрежу, что ухожу.
— Зовите, — разрешил капитан. — Только быстро.
Ольга выбежала в коридор, нашла ту самую медсестру, схватила за руку.
— Тань, меня в полицию забирают. Свекровь заявление написала. Вы тут за Антоном присмотрите, пожалуйста. Если что — звоните сразу. Я оставила телефон на тумбочке.
— Оля, да ты что? — медсестра округлила глаза. — За что?
— За деньги. Которые на лекарства сняла. Я потом расскажу. Ты только позвони, если хуже станет.
Медсестра кивнула, и Ольга побежала назад. В палате её уже ждали.
В отделение ехали на одной машине. Капитан Соколов сел вперёд, сержант Козлов — сзади, рядом с Ольгой. Свекровь и Инка устроились на другой стороне, так что Ольга оказалась зажата между сержантом и дверью. Всю дорогу свекровь бубнила под нос: «Вот довели страну, воров не сажают, мать родную не слушают, тьфу».
Сержант молчал. Ольга смотрела в окно на серые многоэтажки, на лужи после вчерашнего дождя и думала только об одном: лишь бы Антон не открыл глаза, пока её нет. И дочка. Дочка у соседки, та согласилась посидеть до вечера. А если вечером Ольгу не отпустят?
В отделении было шумно и накурено. В коридоре сидели какие-то люди с усталыми лицами, пахло потом и дешёвым кофе из автомата. Капитан Соколов провёл их в небольшой кабинет, попросил присаживаться. Свекровь с Инкой сели на один стул, хотя он был явно рассчитан на одного, но им хотелось быть ближе друг к другу, чувствовать поддержку. Ольга села напротив, за стол, где капитан раскладывал бумаги.
— Итак, — начал он. — Петрова Елена Петровна, вы подтверждаете своё заявление?
— Подтверждаю! — свекровь подалась вперёд. — Она украла у моего сына сорок пять тысяч рублей. Сняла с карты без спроса. Сын в коме, разрешить не мог. Значит, кража.
— Ольга Сергеевна, — капитан повернулся к Ольге. — Что вы можете сказать в своё оправдание?
Ольга глубоко вздохнула. Нужно было говорить спокойно, чётко, чтобы поверили.
— Я не оправдываюсь. Я говорю как есть. Мой муж в реанимации, ему нужны были срочные лекарства. Врач сказал: если не купим до вечера, будет плохо. У меня своих денег не было. Я взяла карту мужа. Мы в браке, у нас общий ребёнок, общий бюджет. Я считаю, что имела право потратить эти деньги на его лечение.
— В браке? — капитан что-то записывал. — Документы можете подтвердить?
— Свидетельство о браке есть. Дома, в документах. Могу принести.
— Принесёте потом. — Он отложил ручку. — Чеки у вас есть?
— Есть. Но она их порвала. — Ольга кивнула на свекровь. — Я собрала обрывки, они у сержанта.
Сержант Козлов, который стоял у двери, достал из кармана мятые клочки, положил на стол.
— Вот, товарищ капитан. Обрывки чеков из аптеки. Датированы тем же числом, что и снятие денег. Суммы примерно совпадают.
Капитан повертел бумажки в руках, вздохнул.
— Гражданка Петрова, зачем чеки порвали?
— Не рвала я! — свекровь аж подпрыгнула. — Она врёт! Сама порвала, чтоб меня подставить!
— А зачем ей вас подставлять? — капитан поднял бровь. — Она же, по вашим словам, деньги украла. Ей выгодно, чтоб чеков не было. А она их собирает и вам предъявляет. Нелогично получается.
Свекровь открыла рот и закрыла. Инка дёрнула её за рукав.
— Мам, не кипятись. Пусть они сами разбираются. Закон есть закон.
— Вот именно, — капитан Соколов откинулся на спинку стула. — Закон. Есть статья 158 Уголовного кодекса — кража. Есть примечания к ней. Если деньги сняты с банковского счёта без согласия владельца, это квалифицируется по пункту «г» части третьей. Наказание — до шести лет лишения свободы. Но есть нюансы.
Он помолчал, давая свекрови осознать услышанное. Та аж засветилась от радости.
— Шесть лет! Правильно! Пусть сидит!
— Не перебивайте, — капитан поднял палец. — Я сказал — нюансы. Первый нюанс: деньги снимались супругой. В браке. Если будет доказано, что это совместно нажитое имущество, состав преступления отсутствует. Потому что жена имеет право распоряжаться общим бюджетом.
— Да какое совместно нажитое? — свекровь вскочила. — Это его деньги, он работал, она в декрете сидела!
— В декрете, — капитан кивнул. — Уход за ребёнком тоже засчитывается в стаж. И декрет не лишает её права на общее имущество. Но это мы оставим для суда, если до него дойдёт.
Он снова взял ручку.
— Второй нюанс: потерпевший жив. Он в коме, но жив. Если он очнётся и скажет, что разрешал жене пользоваться картой, — дела не будет. Если скажет, что не разрешал, — будет.
— Он не разрешал! — выкрикнула Инка. — Он вообще ей ничего не разрешал, мы знаем!
— Откуда вы знаете? — капитан посмотрел на неё внимательно. — Вы с ним разговаривали, когда он в коме лежал? Или у вас телепатия?
Инка покраснела и замолчала.
— Третий нюанс, — капитан загнул ещё один палец. — Даже если предположить, что деньги краденые, нужно доказать умысел. То есть что Ольга Сергеевна хотела именно украсть, присвоить чужое. А у неё, судя по всему, были чеки, были лекарства, были показания врача. Это не похоже на умысел.
Свекровь побагровела.
— Вы что, её защищаете? Да вы в сговоре с ней! Я на вас тоже пожалуюсь!
— Подавайте, — капитан пожал плечами. — Это ваше право. А пока я принимаю решение: материал проверки будет направлен дознавателю для принятия решения. А вы, — он посмотрел на Ольгу, — будете давать объяснения. И принесёте свидетельство о браке, копию свидетельства о рождении ребёнка, все чеки, какие есть. И желательно — справку от врача, что лекарства были необходимы.
— Я принесу, — Ольга кивнула. — Всё принесу.
— А пока она гулять будет? — свекровь снова вскочила. — Она на свободе будет, а мой сын в больнице?
— А куда её девать? — капитан устало посмотрел на неё. — В камеру посадить? На каком основании? Вы заявление написали, мы проверяем. Если дознаватель увидит состав — заведёт дело, тогда будут меры пресечения. А пока — идите все домой и ждите.
— Я не пойду домой! — свекровь стукнула кулаком по столу. — Я буду здесь сидеть, пока вы её не арестуете!
— Сидите, — разрешил капитан. — Только не здесь. В коридоре. И не мешайте работать.
Он встал, давая понять, что разговор окончен.
Свекровь с Инкой вышли, громко хлопнув дверью. Ольга осталась в кабинете.
— Спасибо вам, — сказала она тихо.
— Не за что, — капитан махнул рукой. — Я закон исполняю. А вы, Ольга Сергеевна, готовьтесь. Эта баба просто так не отстанет. Она, похоже, из тех, кому правда не нужна, лишь бы своего добиться.
— Я знаю, — Ольга вздохнула. — Я уже поняла.
Она вышла из отделения на улицу. Светило солнце, но ей казалось, что вокруг серая мгла. В кармане зазвонил телефон. Она посмотрела на экран — больница.
— Ольга Сергеевна? — голос медсестры Тани звучал взволнованно. — Вы можете приехать? Антон начал приходить в себя.
Глава 4. Пробуждение
Ольга бежала по коридору больницы, не разбирая дороги. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело. Она влетела в отделение, чуть не сбив с ног санитарку с каталкой.
— Таня! — крикнула она, увидев медсестру. — Где он?
— Тихо-тихо, — Таня взяла её за руку. — В палате он. Заходите, только осторожно. Он ещё очень слабый, врачи сказали, много говорить нельзя.
Ольга рванула к палате, толкнула дверь и замерла на пороге.
Антон лежал на той же кровати, но глаза его были открыты. Мутные, тяжёлые, но открытые. Он смотрел в потолок и моргал, будто пытаясь понять, где находится.
— Антоша, — Ольга подлетела к нему, упала на колени перед кроватью, схватила его руку. — Антоша, родной мой, ты меня слышишь?
Он медленно повернул голову. Взгляд его фокусировался с трудом. Губы шевельнулись, но звука не было.
— Не говори, не говори, — Ольга гладила его по лицу, по волосам, по руке, слёзы текли сами собой. — Ты только живи, пожалуйста. Только живи.
Антон сжал её пальцы. Слабо, едва заметно, но сжал. И в глазах его мелькнуло что-то тёплое, узнающее.
— Оля, — прошептал он еле слышно. — Пить.
Она метнулась к тумбочке, налила воды из кувшина, поднесла стакан к его губам. Он сделал глоток, другой, закашлялся.
— Тихо, тихо, — она промокнула салфеткой его подбородок. — Всё хорошо. Всё теперь будет хорошо.
В палату вошёл врач, тот самый, что просил лекарства. Увидел Ольгу, улыбнулся.
— Ну вот, очнулся наш пациент. Молодец, Антон, хорошо идёшь. Побудьте с ним, Ольга, но не перегружайте. Минут десять, и ему надо отдыхать.
— Спасибо, доктор, — Ольга смотрела на мужа и не могла насмотреться. — Спасибо вам огромное.
Врач вышел. Ольга снова взяла Антона за руку.
— Ты даже не представляешь, как я испугалась, — шептала она. — Три дня. Три дня без тебя. Я думала, с ума сойду.
— А где... — Антон снова попытался говорить. — Где дочка?
— У соседки. С ней всё хорошо. Не переживай. Ты главное поправляйся.
Антон закрыл глаза на секунду, потом открыл снова.
— Ты чего такая... заплаканная?
Ольга всхлипнула.
— Потом расскажу. Сейчас не время. Ты отдыхай.
Но в этот момент дверь палаты распахнулась. И Ольга поняла, что покоя не будет.
На пороге стояли Елена Петровна и Инка. Откуда они узнали? Наверное, следили за Ольгой от самого отделения. Или просто приехали в больницу проведать сына и попали как раз вовремя.
— Антон! — свекровь рванула к кровати, оттесняя Ольгу плечом. — Сыночек мой! Живой!
Она повисла на нём, чуть не придавив всем телом. Антон поморщился от боли.
— Мам, осторожнее, — прошептал он.
— Ты как? Что говорят врачи? — свекровь не отпускала его руку, гладила по щеке. — Мы так переживали! Я ночей не спала! А эта, — она кивнула на Ольгу, даже не глядя в её сторону, — эта тут отирается, деньги твои ворует!
Антон нахмурился, попытался поднять голову, но сил не было.
— Какие деньги?
— Ты лежи, лежи, — свекровь прижала его к подушке. — Я сама разберусь. Она с твоей карты сорок пять тысяч сняла! Пока ты в коме был, она последнее у тебя украла!
Ольга стояла в стороне, сжав руки в кулаки. Она знала, что сейчас начнётся, и боялась этого момента. Но Антон должен был узнать правду. Только так, чтобы он понял: она не воровка.
— Мам, — Антон снова попытался говорить. Голос его был слабым, хриплым, но в нём звучало удивление. — Это моя жена. Она не ворует.
— Ах, не ворует? — свекровь вскочила, встала в позу. — А деньги где? Куда она их дела? На себя небось потратила, шмоток накупила!
— Я лекарства купила, — Ольга шагнула вперёд. Голос её дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Для Антона. Врач сказал, без них нельзя. У меня своих не было. Я взяла его карту.
— Врёт она! — Инка встряла, подходя ближе. — Врач с ней заодно! Они там всё поделили!
— Какой врач? — Антон переводил взгляд с матери на жену, с жены на сестру. — Вы чего? Оля, это правда?
— Правда, — Ольга подошла к кровати, встала рядом, но близко, чтобы он видел её глаза. — Антоша, ты мне веришь? Я все чеки сохранила. Я всё для тебя купила. Спроси у врача, спроси у медсестёр. Они видели, как я эти сумки таскала.
Антон смотрел на неё долго. Потом медленно кивнул.
— Верю.
— Сынок! — свекровь заорала так, что, наверное, во всей больнице услышали. — Ты что, рехнулся? Она тебя обокрала, а ты ей веришь?
— Мам, — Антон поморщился, прикрыл глаза. — Устал я. Идите.
— Куда идти? — свекровь не унималась. — Я твоя мать! Я должна знать, что тут происходит! А эта, — она ткнула пальцем в Ольгу, — эта уже в полицию попала! Я заявление написала, её скоро посадят!
Антон резко открыл глаза.
— Какое заявление? Ты что, мам?
— То самое! Пусть знает, как чужие деньги трогать!
Антон попытался приподняться на локтях, но тут же упал назад, застонав от боли.
— Оля, — позвал он. — Это правда? В полиции?
Ольга кивнула, не в силах говорить. Слёзы снова потекли по щекам.
— Была сегодня. Участковый приходил. Твоя мать заявление написала на кражу.
Антон закрыл глаза. Несколько секунд лежал молча. Потом открыл их и посмотрел на мать. Взгляд его был тяжёлым.
— Мам, зачем?
— Как зачем? — свекровь растерялась от такого тона. — Она деньги украла! Ты в коме, а она...
— Она моя жена, — перебил Антон. Голос его окреп, хотя говорить было трудно. — Мы в браке. У нас ребёнок. Это её деньги тоже.
— Да какие её? Она не работала!
— В декрете была. За нашим ребёнком смотрела. — Антон говорил медленно, но чётко. — Если она сказала, что на лекарства взяла, значит, на лекарства. Я ей верю.
— Антон! — свекровь задохнулась от возмущения. — Ты матери не веришь?
— А ты что, при мне была? — он посмотрел на неё устало. — Ты знаешь, что там было? Нет. А она была. Всё это время здесь сидела. Лекарства искала. Деньги доставала. А ты... ты заявление написала.
— Я правду написала!
— Мам, — Антон снова прикрыл глаза. — Иди. Пожалуйста. Я потом позвоню.
Свекровь открыла рот, хотела что-то сказать, но Инка дёрнула её за руку.
— Мам, пошли. Потом разберёмся. Видишь, ему плохо.
— Да пусть ему плохо! — свекровь уже не контролировала себя. — Пусть знает, как мать обижать! Я для него всю жизнь, а он...
Она не договорила, выскочила из палаты, хлопнув дверью. Инка за ней.
В палате стало тихо. Только монитор пищал и слышно было, как тяжело дышит Антон.
Ольга подошла, села на край кровати, взяла его руку.
— Прости меня, — прошептала она. — Я не хотела, чтобы так вышло. Я просто не знала, что делать.
— Ты всё правильно сделала, — Антон сжал её пальцы. — Спасибо, что вытащила.
— Но в полиции... что теперь будет?
— Разберёмся, — он устало улыбнулся. — Я скажу, что разрешил. Что мы договаривались.
Ольга замерла.
— Антош, но мы же не договаривались. Ты был без сознания.
— А кто знает? — он посмотрел на неё. — Ты да я. Мать не в курсе. Врачи не в курсе. Значит, так и было.
Ольга покачала головой.
— Не надо врать. Я лучше в тюрьму пойду, чем ты из-за меня врать будешь.
— Не пойдёшь ты ни в какую тюрьму, — Антон говорил твёрдо, насколько позволяли силы. — Я мужик или кто? Жену в беде не бросают.
В дверь постучали. Заглянула медсестра Таня.
— Ольга, вам пора. Ему отдыхать нужно.
— Иду, — Ольга наклонилась, поцеловала Антона в лоб. — Я завтра приду. Ты выздоравливай.
— Приходи, — он закрыл глаза. — И не бойся ничего. Я всё решу.
Ольга вышла в коридор. Там, прислонившись к стене, стояла Таня.
— Слышала я ваш разговор, — сказала она тихо. — Ты держись. Хороший у тебя муж. Не каждая мать так дочку защищает, как он тебя сейчас.
— Защищает, — Ольга вытерла слёзы. — Только свекровь теперь ещё злее станет. Она просто так не отстанет.
— А ты документы собирай, — посоветовала Таня. — Чеки, свидетельство о браке, справку от врача. И пусть он, когда поправится, напишет, что разрешал. Тогда никто ничего не докажет.
— Спасибо, Тань. Ты даже не представляешь, как ты мне помогла.
— Иди уже. Завтра увидимся.
Ольга вышла из больницы. На улице вечерело. Горели фонари, моросил мелкий дождь. Она стояла под козырьком крыльца и смотрела на капли, стекающие по стеклу двери. В кармане зазвонил телефон.
— Ольга Сергеевна? — голос капитана Соколова звучал официально. — Завтра подойдите к дознавателю, принесите все документы, что я просил. И мужа своего предупредите, что с ним тоже будут разговаривать, как только врачи разрешат.
— Хорошо, — Ольга сглотнула. — Он уже очнулся. Сегодня.
— Тем лучше. Значит, быстрее разберёмся. До завтра.
Он отключился. Ольга убрала телефон в карман и пошла к остановке. Нужно было забрать дочку у соседки, нужно было собрать документы, нужно было как-то жить дальше.
Она шла по мокрому асфальту, и в голове крутилась одна мысль: неужели это всё на самом деле? Неужели свекровь готова посадить её в тюрьму из-за денег, которые спасли жизнь её же сыну?
Дождь усиливался. Ольга подняла воротник куртки и ускорила шаг. Впереди была долгая ночь. И неизвестность.
Глава 5. Свидетельство о браке
Ольга вернулась домой поздно вечером. Дочка уже спала у соседки, тёти Нади, которая жила этажом ниже. Ольга зашла, забрала спящего ребёнка, рассыпалась в благодарностях, пообещала завтра всё рассказать и поднялась к себе.
Квартира встретила её тишиной и темнотой. Двухкомнатная хрущёвка, которую когда-то давно получила свекровь, а теперь пустила сюда молодых. Ольга всегда чувствовала себя здесь гостьей. Чужая мебель, чужие обои, чужие вещи в шкафах. Даже холодильник был свекровин, старый, дребезжащий, который та оставила «на время, пока новый не купите». Новый они так и не купили.
Ольга уложила дочку в кроватку, постояла над ней, глядя, как малышка сопит во сне, и пошла на кухню. Нужно было собрать документы.
Она открыла ящик стола, где лежали все бумаги. Свидетельство о браке, свидетельство о рождении дочки, паспорта, дипломы, какие-то старые квитанции. Всё это она сложила в папку. Чеков не было — те обрывки остались у капитана. Но она помнила сумму и дату, помнила название аптеки. Завтра можно взять справку в больнице у врача — Таня обещала помочь.
Телефон зазвонил, когда Ольга уже ложилась. Номер был незнакомый.
— Алло?
— Ольга Сергеевна? — голос женский, незнакомый, но какой-то официальный. — Вас беспокоят из отдела дознания. Завтра в десять утра ждём вас. Придёте?
— Приду, — Ольга сглотнула. — А что с собой брать?
— Все документы, которые подтверждают родство и траты. И желательно, чтобы ваш муж тоже дал показания. Он уже в сознании?
— Да, пришёл в себя сегодня.
— Хорошо. Мы свяжемся с больницей, врачи скажут, когда можно будет его опросить. До завтра.
Она отключилась. Ольга посмотрела на телефон, положила на тумбочку и легла рядом с дочкой. Глаза слипались, но сон не шёл. В голове крутились мысли: что скажет дознаватель, поверит ли, не придумает ли свекровь ещё чего-нибудь.
Уснула она только под утро.
Разбудил её плач дочки. Ольга вскочила, посмотрела на часы — половина восьмого. До десяти оставалось два с половиной часа. Нужно было успеть одеться, собраться, отвести ребёнка к тёте Наде и доехать до отдела.
Она металась по квартире, пытаясь одновременно накормить дочку кашей, найти чистые носки и не пролить кофе. В дверь позвонили.
Ольга замерла. Кого принесло в такую рань?
Она подошла к двери, посмотрела в глазок. На лестничной клетке стояла свекровь. Одна, без Инки. Лицо красное, злое.
Ольга не открыла.
— Я знаю, что ты там! — закричала свекровь через дверь. — Открывай, разговор есть!
— Мне некогда, — Ольга старалась говорить спокойно. — Я в полицию собираюсь.
— В полицию? — свекровь засмеялась. — Правильно, поедешь, там тебе и скажут всё! Только ты документы мои верни!
— Какие документы?
— Свидетельство о браке! Ты моё свидетельство взяла! Оно в том ящике лежало, а теперь нет! Ты украла!
Ольга похолодела. Свидетельство о браке действительно лежало в том ящике. И она его взяла. Но оно было её и Антона, а не свекрови.
— Это моё свидетельство, — сказала она громко. — Моё и Антона. Я имею право его взять.
— Твоё? — свекровь забарабанила в дверь. — Это я его получала! Я в ЗАГС ходила, я деньги платила! Отдай, кому сказала!
Ольга не выдержала, открыла дверь. Свекровь чуть не влетела внутрь, но остановилась на пороге, тяжело дыша.
— Отдай документ, — процедила она. — Нечего мои вещи трогать.
— Елена Петровна, — Ольга старалась говорить ровно, хотя внутри всё кипело. — Это свидетельство о браке. Оно подтверждает, что я замужем за вашим сыном. Мне оно нужно для полиции, чтобы доказать, что я имела право тратить деньги. Я его верну, когда всё закончится.
— Не нужны тебе никакие доказательства! — свекровь шагнула вперёд, но Ольга загородила проход. — Ты воровка, и сядешь в тюрьму! А свидетельство моё останется у меня!
— Оно не ваше. Оно наше.
— Наше? — свекровь скривилась. — Ты никто, поняла? Никто! Ни кола ни двора, пришла в чужую квартиру, живёшь за мой счёт, ещё и права качаешь?
Ольга молчала. Дочка за её спиной заплакала громче.
— Зачем вы так со мной? — спросила она тихо. — Я же ничего плохого вам не сделала. Я Антона люблю, дочку вашу внучку растим. За что вы меня ненавидите?
Свекровь на секунду опешила. Но тут же взяла себя в руки.
— Ненавижу? Я? Да мне плевать на тебя! Ты мне никто! А вот мой сын — он моя кровь! И ты его у меня отнять хочешь!
— Я не отнимаю. Я просто рядом с ним.
— Рядом? — свекровь задохнулась. — Ты его против меня настроила! Он раньше каждый день звонил, советовался, а теперь — мам, не лезь, мам, не учи! Это ты его таким сделала!
— Я не делала, — Ольга покачала головой. — Он просто вырос. Он взрослый мужчина, у него семья своя.
— Семья? — свекровь засмеялась нехорошо. — Ты ему не семья. Ты так, временная. Поживёт с тобой, наиграется и бросит. А я — мать. Я навсегда.
Ольга почувствовала, что ещё немного — и она заплачет. Но нельзя было показывать слабость.
— Мне пора, — сказала она твёрдо. — Закрываю дверь.
— А свидетельство?
— Я его в полицию отдам. Потом верну.
Она закрыла дверь перед носом свекрови. С той стороны донеслась дробь кулаков, но Ольга не открыла. Подошла к дочке, взяла на руки, прижала к себе.
— Всё хорошо, малышка, — шептала она, хотя самой было совсем не хорошо. — Сейчас отведём тебя к тёте Наде, и мама поедет по делам. А потом к папе. Хочешь к папе?
Дочка хлюпала носом, но кивала. Она ещё не понимала, что происходит, но чувствовала мамину тревогу.
Тётя Нада открыла сразу, будто ждала. Забрала ребёнка, поцеловала Ольгу в щёку.
— Держись, дочка. Всё образуется. Ты сильная.
— Спасибо, — Ольга выдохнула. — Я постараюсь.
В отдел она приехала за пять минут до десяти. В коридоре было людно, пахло той же смесью пота и дешёвого кофе. Она нашла нужный кабинет, постучала.
— Войдите.
За столом сидела женщина лет сорока, с короткой стрижкой и усталыми глазами. На столе перед ней лежала стопка бумаг и горел монитор.
— Ольга Сергеевна? — она подняла глаза. — Проходите, садитесь. Я следователь Петренко, буду вести ваш материал.
Ольга села на стул напротив. Руки дрожали, она положила их на колени, чтобы не было видно.
— Принесли документы?
— Да. — Ольга достала папку, выложила на стол свидетельство о браке, свидетельство о рождении дочки, копию паспорта. — Чеки у участкового. Он их забрал.
— Знаю, — Петренко кивнула. — Они у меня. Справку из больницы принесли?
— Врач обещал дать сегодня. Я могу заехать после вас.
— Хорошо. — Следователь полистала документы, задержалась на свидетельстве о браке. — Значит, в браке состоите. Третий год. Ребёнок общий. Это плюс для вас.
— А минусы? — спросила Ольга тихо.
— Минусы? — Петренко посмотрела на неё внимательно. — Минус в том, что муж был без сознания. Формально согласия на снятие денег он дать не мог. А раз нет согласия — это может рассматриваться как кража. Но есть нюансы.
— Какие?
— Смотрите. — Петренко откинулась на спинку стула. — Деньги снимались с карты, которая находилась у вас в руках. Карту вы не крали, она лежала в вещах мужа, которые вам отдали как жене. Пин-код вы знали — значит, он вам его когда-то сообщил. Это говорит о том, что он вам доверял. Плюс вы потратили деньги на его же лечение. Это подтверждается чеками и показаниями врача. То есть корыстного умысла у вас не было. Вы не хотели обогатиться, вы хотели помочь.
— Значит, меня не посадят? — Ольга смотрела на неё с надеждой.
— Я не говорю «не посадят». Я говорю, что состав преступления здесь неочевидный. Скорее всего, материал закроют. Но есть одно «но».
— Какое?
— Ваша свекровь. — Петренко вздохнула. — Она написала заявление. Она настаивает. Если она будет давить, если напишет жалобы во все инстанции, нам придётся проводить полную проверку. Опрашивать всех, назначать экспертизы. Это затянется на месяцы. И всё это время вы будете под подозрением.
Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что же мне делать?
— Ждать, — пожала плечами Петренко. — И готовиться. Ваш муж в сознании. Как только врачи разрешат, мы его опросим. Если он скажет, что разрешал вам пользоваться картой, — дело закроют. Если скажет, что не разрешал, — тогда будем разбираться дальше.
— Он скажет, что разрешал, — твёрдо произнесла Ольга. — Мы это уже обсуждали.
— Обсуждали? — Петренко подняла бровь. — Ольга Сергеевна, имейте в виду: дача ложных показаний — это тоже статья. Если вы его уговорите соврать, а это вскроется, отвечать будете оба.
— Я не уговариваю. Я просто знаю своего мужа.
— Хорошо. — Петренко сделала пометку в бумагах. — Идите пока. Завтра позвоню, скажу, когда будем опрашивать Антона. И справку из больницы не забудьте принести.
Ольга встала, собрала документы.
— Спасибо вам.
— Не за что. — Петренко уже смотрела в монитор. — Идите.
Из отдела Ольга вышла на ватных ногах. На улице светило солнце, но ей казалось, что вокруг серо и холодно. Она села на скамейку у входа, достала телефон, набрала Танин номер.
— Тань, привет. Как Антон?
— Приходи, — голос Тани звучал взволнованно. — Тут твоя свекровь была.
Ольга похолодела.
— Была? Зачем?
— Приходила к Антону. Орала на него полчаса. Врачи еле выгнали. Он после неё такой слабый стал, что мы даже давление еле сбили. Оля, ты приезжай, ему плохо.
Ольга вскочила и побежала к остановке. В голове стучало: только бы успеть, только бы с ним ничего не случилось.
В больницу она влетела через десять минут, запыхавшаяся, с колотящимся сердцем. В палате Антона было тихо. Он лежал с закрытыми глазами, бледный, как простыня.
— Антоша, — Ольга подбежала, взяла его за руку. — Ты меня слышишь?
Он открыл глаза. В них была такая усталость, что Ольге стало страшно.
— Слышу, — прошептал он. — Пришла.
— Что она тебе сказала? Зачем приходила?
Антон помолчал, собираясь с силами.
— Сказала, что я должен отказаться от тебя. Что ты воровка. Что если я не напишу заявление, она сама добьётся, чтобы тебя посадили. Что у неё связи в полиции, она всё устроит.
— И что ты?
— Я сказал, чтобы шла отсюда. — Антон слабо улыбнулся. — Что я жену не бросаю.
Ольга прижалась щекой к его руке.
— Дурак ты, Антоша. Не надо было с ней ссориться. Она же теперь ещё злее станет.
— Пусть, — он закрыл глаза. — Мне без тебя всё равно жизни нет. А с ней я и так не живу, так, числюсь сыном.
В дверь постучали. Вошла Таня.
— Оля, тут к вам следователь пришёл. Говорит, надо Антона опросить, пока он в сознании. Врач разрешил, но недолго. Позвать?
Ольга посмотрела на Антона. Тот кивнул.
— Зовите.
В палату вошёл капитан Соколов. Тот самый участковый, что был в первый раз. Увидел Ольгу, кивнул.
— Здравствуйте. Я не один. Со мной дознаватель, Петренко. Она в коридоре, ждёт. Антон, вы готовы дать показания?
— Готов, — Антон попытался приподняться, но Ольга удержала его.
— Лежи, лежи. Я сама всё расскажу.
— Нет, — капитан покачал головой. — Пусть он сам говорит. Нам важно слышать от него.
Петренко вошла, села на стул, который придвинула Ольга. Достала блокнот, диктофон.
— Антон, вы понимаете, что даёте показания добровольно, без принуждения?
— Понимаю.
— Расскажите, как ваша жена Ольга оказалась с вашей банковской картой?
Антон посмотрел на Ольгу. Взгляд его был спокойным.
— Я сам ей велел её взять. Перед аварией. Я знал, что если что-то случится, деньги понадобятся. Сказал: если буду без сознания, бери карту, трать на что нужно.
Петренко подняла бровь.
— Вы уверены? Вы были в тот день в сознании, разговаривали с женой?
— Да. Звонил ей с работы. Сказал, что карта в портмоне, пин-код она знает. Пусть пользуется.
Ольга смотрела на мужа и едва сдерживала слёзы. Она знала, что это неправда. Знала, что никакого звонка не было. Но Антон врал спокойно и уверенно, глядя прямо в глаза следователю.
— Хорошо, — Петренко записала что-то в блокнот. — А вы знаете, на что именно она потратила деньги?
— На лекарства, — Антон кивнул. — Врачи сказали, что без них меня бы не вытащили. Она всё правильно сделала.
Петренко ещё что-то записала, выключила диктофон.
— Антон, я обязана вас предупредить. Если вы даёте ложные показания, это уголовно наказуемо. Вы подтверждаете, что всё сказанное — правда?
— Подтверждаю.
— Хорошо. — Петренко встала. — Тогда, скорее всего, материал будет закрыт. Ждите официального уведомления.
Она вышла. Капитан Соколов задержался в дверях.
— Берегите её, — сказал он Антону тихо. — Хорошая у вас жена. Не каждая так за мужа биться будет.
— Знаю, — Антон улыбнулся. — Я её берегу.
Капитан вышел. Ольга осталась одна с Антоном. Она смотрела на него и не знала, что сказать.
— Зачем ты соврал? — спросила она наконец. — Тебя же могут привлечь.
— Не привлекут, — он покачал головой. — Не докажут. А если и привлекут — вместе пойдём. Я без тебя не останусь.
Ольга наклонилась и поцеловала его в губы.
— Спасибо тебе.
— Не за что, — он закрыл глаза. — Устал я. Побудь со мной.
— Побуду, — Ольга взяла его руку в свои. — Я теперь всегда с тобой. Что бы ни случилось.