Софья сначала решила, что ей показалось. В прихожей что-то грохнуло, будто уронили тяжёлую сумку или задели тумбу. Она стояла на кухне, вытирала тарелки после ужина, слушала, как в раковине уходит вода, и думала о Славке. Он уехал в командировку. Телефон лежал рядом, экран был темным.
Шум повторился, громче. Потом послышались быстрые шаги.
— Кто там? — спросила Софья, вытирая руки о полотенце.
Ответа не было. Она вышла в коридор и замерла. В их квартире стояли Мария Евгеньевна и Надя.
Мария Евгеньевна, высокая, всегда безупречно одетая, с привычно поджатыми губами, держала в руке открытый чемодан. Надя, худенькая, с острым подбородком и нервными движениями, уже распахнула дверцы шкафа в спальне и вытаскивала оттуда вещи.
На пол полетели плечики, на которых были платья, блузки, джинсы.
— Надя, ты что делаешь?! — вырвалось у Софьи.
Та даже не обернулась. Лишь дернула плечом и продолжила рыться в шкафу, будто хозяйка, перебирающая старый хлам.
Софья бросилась к ней.
— Прекрати! Это мои вещи!
Она уже протянула руку, чтобы остановить Надю, но вдруг почувствовала, как кто-то крепко сжал ей запястье.
— Не суетись, — холодно сказала Мария Евгеньевна.
Софья обернулась. Лицо женщины было спокойным, даже удовлетворённым, будто всё происходящее давно спланированное действие, которое наконец-то начали выполнять.
— Что происходит? — выкрикнула Софья, вырывая руку. — Вы вообще понимаете, где вы находитесь?
— Понимаю отлично, — усмехнулась Мария Евгеньевна. — В квартире моего сына.
— Нашей квартире, — резко ответила Софья. — Мы здесь живём.
— Вот именно, что жили, — отрезала женщина. — И то по недоразумению.
Надя тем временем вытаскивала всё подряд. Даже Славины рубашки летели вместе с Софьиными платьями.
— Ты с ума сошла? — Софья повернулась к Наде. — Славе это не понравится.
— Славе давно пора открыть глаза, — вмешалась Мария Евгеньевна и сделала шаг вперёд. — А то ишь, пригрелась на груди у моего сына. Живёшь, как барыня.
Она кивнула на разбросанную одежду.
— Глянь, сколько он тебе накупил. И явно не на барахолке.
Софья растерялась.
Ещё вчера Мария Евгеньевна звонила ей и спрашивала, не забыла ли она положить Славе тёплый шарф в командировку. Улыбалась, приносила торты «к чаю», дарила серёжки, говорила: «Ты рядом с моим сыном должна выглядеть достойно».
А сейчас будто перед ней стоял совсем другой человек.
— Вы… вы что, решили меня выгнать? — тихо спросила Софья.
Мария Евгеньевна наклонилась и поставила чемодан на пол, прямо рядом с диваном.
— Мы решили навести порядок, — сказала она спокойно. — А ты собирайся.
Надя запихивала вещи в чемодан без разбору. Платье комком, бельё сверху, косметичку даже не закрыла, помада вывалилась на пол.
— Осторожно! — Софья бросилась к ней. — Там документы!
— Разберёшься потом, — огрызнулась Надя. — Ты здесь ненадолго задержишься.
— А Слава в курсе всего этого? — спросила она, глядя прямо в глаза Марии Евгеньевне.
— А это уже не твоё дело, — ответила та. — Он взрослый человек. И мы позаботимся о том, чтобы его репутация не пострадала.
Софья почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения.
— Вы не имеете права! — сказала она громче. — Он мой муж!
— Не муж еще, — тут же поправила Мария Евгеньевна. — Слава Богу, до этого не дошло.
Она взяла с тумбы Софьину сумку и вытряхнула содержимое прямо на диван.
— Что вы делаете?! — Софья бросилась к дивану.
— Проверяю, не прихватила ли ты чего лишнего, — холодно ответила женщина. — У нас в семье чужое не принято.
Это было уже слишком.
— Я сейчас позвоню Славе, — Софья потянулась за телефоном.
Мария Евгеньевна оказалась быстрее. Она вырвала телефон из рук Софьи с неожиданной для своего возраста силой.
— Не зли меня, — сказала она негромко. — Или выскочишь отсюда в чём есть.
Софья отступила и села на край дивана.
Её начало мутить. В груди стало тесно, будто воздуха не хватало.
Она положила ладонь на живот, сама не понимая, зачем это делает. С утра её тошнило, кружилась голова, во рту стоял странный металлический привкус. Она ещё не успела осмыслить это, только подумала мельком: надо будет купить тест.
— Вы хоть объясните, к чему весь этот цирк, — выдавила Софья.
Мария Евгеньевна посмотрела на неё сверху вниз.
— Раньше надо было думать, — сказала она, — когда встречалась с Захаром.
Софья подняла голову.
— С каким Захаром?
— С Захаром, другом моего сына, — отчеканила женщина. — Он сам Наде признался, что вы с ним любовники.
Надя кивнула, не глядя на Софью, и с силой захлопнула чемодан.
Софья медленно встала.
— Это ложь, — сказала она. — И вы это знаете.
— Я знаю достаточно, — отрезала Мария Евгеньевна. — Я не позволю моему сыну жить с женщиной, которая валандается с чужим мужиком за его спиной.
Софья поняла, что спорить бессмысленно.
В комнате стоял запах чужих духов, Марии Евгеньевны. Он смешивался с запахом их дома.
И этот запах вдруг стал чужим.
— Хорошо, — сказала Софья тихо. — Я уйду. Но Слава узнает правду.
Мария Евгеньевна усмехнулась.
— Узнает то, что мы сочтём нужным.
Софья подняла с пола сумку, накинула кардиган и в последний раз посмотрела на квартиру, в которой ещё вчера чувствовала себя дома.
Теперь это было просто помещение с чужими людьми.
Она вышла и тихо закрыла за собой дверь.
Ещё вчера вечером всё было по-другому. Софья стояла на перроне, прижимаясь к Вячеславу, и не хотела отпускать его ни на минуту. Вокруг гудел вокзал, кто-то тащил чемоданы, кто-то прощался наспех, а для них двоих время будто остановилось.
— Вернусь и сразу в ЗАГС, — шепнул Слава ей в волосы. — Обещаю. Это последняя командировка.
Она улыбнулась и кивнула, стараясь не показывать, как щемит внутри. Каждый его отъезд был для неё маленьким испытанием, но на этот раз тревоги не было. Всё шло к свадьбе, и это ощущение уверенности грело сильнее, чем его куртка.
— Только не забывай есть, — сказала она, поправляя воротник. — И шарф надень, там холодно.
— Ты у меня как мама, — засмеялся он и поцеловал её в губы.
Локомотив уже подал сигнал, проводница нетерпеливо поглядывала на часы.
— Всё, — произнес Слава, прижимая её к себе. — Я поехал.
Он долго не мог оторваться от неё, и только резкий голос проводницы заставил их разжать объятия.
— Пиши, — сказала Софья.
— Звонить буду, — ответил он и вскочил на ступеньку вагона.
Она стояла на перроне, пока поезд не скрылся из виду, и только потом поехала домой.
Квартира встретила её тишиной. Софья включила свет, поставила чайник и вдруг почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Списала на усталость, на холодный вечер, на волнение. Выпила воды, легла на диван и только закрыла глаза, зазвонил телефон.
— Я уже скучаю, — сказал Слава, даже не поздоровавшись.
Она улыбнулась.
— Ты же только уехал.
— А такое чувство, будто тебя рядом нет уже вечность.
Они говорили почти всю ночь. О пустяках, о том, где будут жить после свадьбы, о том, что Софья хочет сменить работу, о том, как он вернётся и они устроят маленький праздник только для двоих.
— Я тебя люблю, — сказал он под утро.
— И я тебя, — ответила она.
Телефон нагрелся в руке, глаза слипались, но ей не хотелось класть трубку.
Утром Софья проснулась от резкой тошноты. Едва успела добежать до ванной. Холодный кафель под ладонями, шум воды, ком в горле — всё это было слишком незнакомо, чтобы не насторожиться.
Она долго сидела на краю ванны, глядя в одну точку.
— Не может быть… — прошептала она.
Вспомнила, как последние дни была вялая, как еда вдруг стала вызывать отвращение, как вчера на перроне её слегка качнуло.
Софья вышла на кухню, открыла ящик с лекарствами, нашла мятные таблетки и положила одну под язык. Сердце билось быстро, мысли путались. Она уже собиралась набрать номер Вячеслава, когда двери почти грохнули.
Она даже не сразу поняла, что это их дверь. А потом всё понеслось. Чемодан. Крики. Вещи на полу. Чужие руки.
Теперь, сидя на диване под надзором Марии Евгеньевны, Софья чувствовала, как её знобит. Мятная таблетка растаяла, но легче не стало.
— Вы хоть понимаете, что вы делаете? — спросила она тихо. — Он вас не простит.
— Он скажет спасибо, — холодно ответила Мария Евгеньевна.
Надя уже носилась по квартире с пакетом. Из ванной она выгребла всё подряд: шампуни, кремы, полотенца. Из кухни кружки, контейнеры, даже губку для посуды.
— Это вообще-то не моё! — не выдержала Софья.
— Будет твоё, — бросила Надя. — Слава себе новое купит.
Софья поднялась, но Мария Евгеньевна тут же встала рядом, перекрывая ей путь.
— Сиди, — сказала она. — Ты и так слишком много суетишься.
— Мне плохо, — произнесла Софья. — Мне надо позвонить Славе.
— Не надо, — отрезала женщина. — Нечего ему нервы мотать.
Она сжала Софье плечо так, что стало больно.
— Я тебя предупреждаю, — сказала она вполголоса. — Не устраивай сцен.
Софья закрыла глаза. Перед ними всплыли кадры вчерашнего вечера, Славины руки, его голос, его обещания.
— Это ошибка, — сказала она. — Вы поверили Захару, а он…
— Не смей оправдываться, — перебила Мария Евгеньевна. — Я знаю таких, как ты.
Софья резко открыла глаза.
— Каких… таких?
— Удобных, — ответила женщина. — Тихих. С виду скромных. А на деле…
Она не договорила, махнула рукой.
— Надя, всё собрала?
— Почти, — ответила та. — В спальне ещё кое-что.
Софья почувствовала, как внутри поднимается паника.
— Вы меня просто выкидываете? — спросила она.
— Мы тебе всё объяснили, — спокойно сказала Мария Евгеньевна. — Ты здесь лишняя.
Софья поняла, что больше здесь ей делать нечего.
Она медленно встала, накинула кардиган, взяла сумку. Чемодан стоял у двери, кривой, переполненный, с торчащими углами вещей.
— Я позвоню Славе, — сказала она.
— Делай что хочешь, — усмехнулась Мария Евгеньевна. — Только не здесь.
Дверь захлопнулась за её спиной громко, будто ставя точку.
На лестничной площадке Софья оперлась о стену. Ноги дрожали. Она достала телефон, но экран был чёрным, полуразряжен.
Она села прямо на ступеньки и впервые за всё это время заплакала.
Через несколько минут, собравшись с силами, она вышла на улицу и поймала такси.
Первый номер, который она набрала, был номер Иры.
— Приезжай ко мне, — сказала подруга, не дослушав до конца.
Ира жила на другом конце города, в старом доме с узкими лестницами и облупленными перилами. Софья поднималась медленно, останавливаясь на каждом пролёте то ли от усталости, то ли от того, что всё происходящее никак не укладывалось в голове.
Ира открыла дверь сразу, будто стояла за ней и ждала.
— Господи, Соф… — вздохнула она, увидев чемодан и бледное лицо подруги. — Заходи быстрее.
В квартире пахло свежесваренным кофе и чем-то сладким. Этот обычный, домашний запах неожиданно кольнул, напомнил о вечерах со Славой, о кухне, где они спорили, что приготовить на ужин.
Ира усадила Софью за стол, поставила перед ней кружку.
— Пей. Медленно.
Софья сделала глоток, но тут же отставила кружку.
— Меня тошнит.
— С самого утра? — Ира прищурилась.
Софья кивнула.
— Это из-за нервов, — поспешно сказала она, сама не веря в это.
— Может быть, — не стала спорить Ира. — Рассказывай давай по порядку.
Софья рассказывала долго. Про командировку, про чемодан, про обвинения, про Захара. Ира слушала молча, только иногда сжимала губы и качала головой.
— Вот же… — выругалась она, когда Софья замолчала. — А Славка знает?
— Не знаю, — ответила Софья. — Не звонила. — она замялась.
— Ты уверена, что это всё без него провернули?
Софья пожала плечами.
— Мария Евгеньевна сказала, что он в курсе.
Ира резко встала и прошлась по кухне.
— Не верю. Славка не такой. Он бы хотя бы поговорил.
Софья промолчала. Внутри всё сжималось от тревоги.
Ночью она почти не спала. Лежала на диване, смотрела в потолок и вздрагивала от каждого звука. Телефон молчал. Утром Ира ушла на работу, оставив записку: «Я вечеромбуду поздно. Не накручивай себя. Если что, звони».
Софья сидела у окна и пыталась привести мысли в порядок, когда раздался звонок в дверь.
Она вздрогнула. Сердце заколотилось.
— Кто? — спросила она, не подходя близко.
— Это я, — ответил мужской голос. — Захар.
Софья открыла. Когда дверь всё же распахнулась, Захар стоял, опершись плечом о косяк. Высокий, уверенный, в дорогом пальто. В руках держал букет.
— Ты чего? — спросила Софья холодно.
— Поговорить пришёл, — сказал он, протягивая цветы. — Можно?
— Нельзя, — ответила она и попыталась закрыть дверь.
Он удержал её рукой.
— Соф, подожди. Нам правда надо поговорить.
Она посмотрела ему в глаза и вдруг поняла, что именно он стал причиной всего этого кошмара.
— Это ты, — сказала она тихо. — Ты всё это устроил.
Захар вздохнул и вошёл без приглашения.
— Не драматизируй, — сказал он, ставя букет на тумбу. — Я просто сказал правду.
— Какую правду?! — Софья почти крикнула. — Ты солгал!
— Я сказал Марии Евгеньевне, что между нами есть чувства, — пожал он плечами. — Разве это не так?
— Нет! — Софья почувствовала, как голос дрожит. — Я тебя никогда не поощряла. Ты знал, что я люблю Славу.
— Любишь, — усмехнулся Захар. — Но это не значит, что ты не могла бы быть со мной.
Он подошёл ближе.
— Ты просто выбрала не того.
Софья отступила.
— Уходи.
— Подумай, — продолжал он, будто не слыша. — Слава — маменькин сынок. Его всегда будут дергать. А со мной у тебя была бы другая жизнь.
— Вон, — сказала Софья твёрдо.
Захар посмотрел на неё внимательно, затем усмехнулся.
— Ты ещё пожалеешь, — сказал он и вышел, хлопнув дверью.
Через час Софье позвонила Мария Евгеньевна.
— Надеюсь, ты всё поняла, — сказала она без приветствия. — Захар хороший мужчина. Не стоит от него отворачиваться.
— Вы с ума сошли, — ответила Софья. — Это он вас обманул.
— Не учи меня жить, — отрезала женщина. — И не надейся, что Слава вернётся к тебе.
Телефон замолчал.
Софья села на диван, обхватила колени руками. Всё внутри было натянуто, как струна. В этот момент зазвонил телефон снова.
— Соф? — голос был знакомым. — Это я.
— Слава… — выдохнула она.
— Что происходит? — быстро спросил он. — Почему мать говорит, что ты меня предала?
Софья закрыла глаза.
— Приезжай, — сказала она. — Я всё расскажу.
— Я уже еду, — ответил он. — И если это правда… — он замолчал, — я никому этого не прощу.
Софья не сразу решилась сказать Ире правду. Подруга ходила по кухне, гремела кружками, ставила на стол тарелки, будто старалась заполнить тишину чем угодно. Говорила уверенно, почти бодро, словно всё произошедшее — обычная житейская неприятность.
— Слушай, ну хорошо же, что всё это вылезло сейчас, — рассуждала Ира, нарезая хлеб. — Представь, если бы после свадьбы. А так, считай, отделалась малой кровью. Переболит.
Софья соглашалась, но внутри у неё всё было как натянутая струна. Любое неосторожное слово могло её порвать.
— Он маменькин сынок, — продолжала Ира. — Таких только отпусти, и мать будет всю жизнь между вами стоять. Ты ещё спасибо скажешь, что всё так вышло.
Софья поднесла кружку к губам и резко отвернулась. Тошнота накрыла внезапно, резко, будто её толкнули изнутри.
— Соф? — Ира насторожилась. — Ты чего?
Софья не успела ответить. Она вскочила и побежала в ванную. Ира услышала характерный звук и через секунду уже стояла рядом, придерживая ей волосы.
— Так, — сказала она, когда всё закончилось. — С этого места поподробнее.
Софья выпрямилась, ополоснула лицо холодной водой и посмотрела на подругу в зеркало.
— Я беременна, — сказала она тихо.
Ира выпрямилась.
— Ты уверена?
— Уверена, — кивнула Софья. — Я просто… не успела сказать.
Ира села на край ванны, некоторое время молчала, потом резко произнесла:
— Вот чёрт.
— Не ругайся, — попросила Софья.
— Я не ругаюсь, я думаю, — отрезала Ира. — И думаю вот что: сейчас тебе ребёнок не нужен.
Софья ничего не ответила.
— Соф, послушай, — Ира говорила жёстко, но без злости. — Ты одна. Мужик непонятно где. Его мать тебя выкинула, как ненужную вещь. Ты правда хочешь всю жизнь к этому быть привязана?
Софья опустилась на крышку стиральной машины.
— Я люблю его, — сказала она просто.
— Любовь — штука проходящая, — отмахнулась Ира. — А ребёнок навсегда. Про Славку забудь. Заблокируй его и живи дальше.
В тот же вечер Софья заблокировала Вячеслава. Не потому, что разлюбила, потому что не могла больше ждать. Каждая минута ожидания выматывала сильнее, чем любые слова.
Прошла неделя.
Софья старалась держаться. Ходила на короткие прогулки, помогала Ире по дому, по вечерам смотрела какие-то фильмы, не запоминая сюжета. Живот пока не выдавал её состояние, но она чувствовала изменения в себе: резкие запахи, усталость, сонливость.
И вдруг звонок в дверь. Ира была на работе. Софья вздрогнула, но всё же подошла. На пороге стоял Вячеслав, похудевший, с тёмными кругами под глазами, небритый, совсем не тот уверенный мужчина, которого она провожала в командировку.
— Привет, — сказал он хрипло. — Я знаю, что ты здесь.
Софья молчала.
— Я всё знаю, — продолжил он. — Про Захара. Это всё мать с сестрой придумали.
Она отступила вглубь квартиры, и он вошёл.
— Мать решила меня женить, — сказал он, снимая куртку. — На дочери её подруги. Удобная, послушная. А ты им мешала.
— Фото, — сказала Софья. — Фото с женщиной мне Мария Евгеньевна.
Слава усмехнулся криво.
— Коллега. С корпоратива. Мать выдала за любовницу. Я узнал об этом уже потом.
Он подошёл ближе.
— Соф, я тебя искал. Ты меня заблокировала. Я с ума сходил.
— А я чем занималась? — тихо спросила она. — Меня выкинули из дома, Слава. Твоя мать держала меня, как преступницу.
Он сжал кулаки.
— Я с ней больше не общаюсь, — сказал он жёстко. — Ни с ней, ни с Надей. Для меня их больше нет.
Софья посмотрела на него внимательно.
— Ты уверен?
— Абсолютно. Я выбрал тебя. И если ты ещё хочешь быть со мной, мы уедем. Хоть сегодня.
Она молчала.
— Есть ещё кое-что, — сказала она наконец.
Слава напрягся.
— Я беременна.
Он замер. Потом медленно вздохнул и сел на стул.
— Правда?
Софья кивнула.
Он встал, подошёл к ней и осторожно обнял, будто боялся спугнуть.
— Тогда тем более, — сказал он. — Мы всё сделаем правильно.
Через неделю они уехали. Другой город, маленький ЗАГС, без гостей и платьев. Просто подписи, кольца и ощущение, что всё настоящее только начинается.
Мария Евгеньевна звонила, писала. Слава не отвечал.
— У меня больше нет матери, — сказал он однажды. — Есть только семья.
Сын родился осенью.
Софья держала его на руках и думала о том, как странно устроена жизнь: иногда тебя выталкивают за дверь, чтобы ты наконец нашла свой настоящий дом.