Ночной разговор
Есть вещи, которые легче сказать в темноте. Глядя в окно, а не в глаза. Когда не видишь реакции, а просто выдыхаешь то, что болит. «Я скучаю по тебе» — всего три слова. Но они могут разрушить всё, что ты так тщательно строила целый год.
Тимофей уснул в половине двенадцатого.
Мы с Геной сидели на кухне, пили уже пятый чай и делали вид, что смотрим в телефоны. На самом деле я краем глаза следила за ним, а он — за мной. И это напряжение висело в воздухе, густое, как сироп.
— Ладно, — Гена встал, потянулся. — Поеду я. Завтра на работу, да и тебе отдыхать надо.
— Да, конечно, — быстро сказала я. — Спасибо за сегодня.
— Не за что.
Он пошел в прихожую, я за ним. Он надевал куртку, я стояла, прислонившись к стене, и смотрела на его спину.
— Алин, — он обернулся.
— М?
— Послушай...
И замолчал.
Я ждала. Сердце колотилось где-то в горле.
— Знаешь, о чем я думал сегодня, когда сидел с Тимом? — спросил он тихо.
— О чем?
— О том, как я скучал. — Он смотрел куда-то в сторону, на вешалку с моими куртками. — Не по дому. Не по той жизни. По тебе.
Я замерла.
— По тому, как ты смеешься. По твоему ворчанию по утрам. По тому, как ты кладешь ноги мне на колени, когда смотришь телевизор. По твоему запаху.
— Гена... — начала я.
— Подожди. — Он поднял руку. — Дай скажу. Я понимаю, что не имею права. Понимаю, что сделал больно. Но сегодня, когда я сидел на твоем диване, кормил Тима твоей ложкой, пил из твоей чашки... Я вдруг понял, что все эти годы без тебя были пустотой. Не жизнью, а существованием.
Внутри меня бушевал ураган.
Сердце кричало: "Обними его! Скажи, что тоже скучала! Что ночами не спала! Что каждая встреча с ним разрывала на части!"
Разум шептал: "Не смей. Вспомни, как тебе было больно. Вспомни ту фотографию. Вспомни ее голос".
Я стояла, прижавшись спиной к стене, и молчала.
Гена смотрел на меня. Ждал.
— Тебе пора, — сказала я наконец.
Голос прозвучал чужо, холодно. Я сама себя не узнала.
Он замер. В его глазах промелькнуло что-то — боль? разочарование? понимание?
— Пора, — эхом отозвался он.
Он открыл дверь, шагнул на порог. Обернулся.
— Алин, я...
— Уходи, Гена. Пожалуйста.
Он кивнул и вышел.
Дверь закрылась. Щелкнул замок.
Я сползла по стене на пол и закрыла лицо руками.
*Я вспомнила тот вечер, когда он впервые сказал мне «я люблю тебя». Мы сидели в парке на лавочке, было холодно, я прятала руки в карманы, а он вдруг взял и сказал. Просто так. Без повода. Я тогда подумала: «Как мне повезло». А сейчас сижу на холодном полу и думаю: «Почему любовь так больно?» *
Телефон завибрировал. Сообщение от Гены:
«Я перешел дорогу. Стою у твоего подъезда. Если захочешь поговорить — я здесь».
Я посмотрела на экран. Потом в окно. Он стоял под фонарем, подняв воротник куртки, смотрел на мои окна.
Я набрала:
«Не надо. Езжай домой».
«Не уеду, пока не пойму, что с тобой всё в порядке».
«Со мной всё в порядке».
«Врешь».
Я усмехнулась сквозь слезы. Знал он меня, знал.
«Гена, я правда в порядке. Просто мне нужно время. Одной».
Долгая пауза. Потом:
«Сколько?»
«Не знаю».
«Я подожду».
Я смотрела, как он стоит под фонарем, как закуривает (он бросил же! когда успел начать снова?), как смотрит наверх.
Мне хотелось крикнуть: "Поднимись! Ну поднимись же! Я открою!"
Но губы не слушались. Тело не слушалось. Страх сковал по рукам и ногам.
Я просидела на полу полчаса. Потом встала, подошла к окну. Его уже не было.
Пустая улица. Пустой фонарь. Пустота.
И только сообщение на телефоне:
«Я буду ждать. Сколько скажешь. Даже если ты никогда не скажешь. Ты — моя жизнь, Алина. Без тебя я не целый».
Я прижала телефон к груди и заплакала.
Потому что он был рядом. Потому что он ушел. Потому что я сама его прогнала.
Потому что любовь — это самое страшное, что случалось в моей жизни.
Утром меня разбудил Тимофей.
— Мам, а папа где? — спросил он, заглядывая в комнату. — Он уехал?
— Уехал, малыш. Рано утром.
— А почему не попрощался?
— Ты спал.
Тим нахмурился.
— А он придет сегодня?
— Не знаю. — Я отвернулась, пряча глаза. — Наверное, у него работа.
— Мам, — Тим забрался на кровать, посмотрел на меня серьезно. — Вы поссорились?
— Нет.
— А чего ты плакала?
— Я не плакала.
— Плакала. У тебя глаза красные. — Он вздохнул, как старичок. — Мам, ты не гони его. Он хороший. Он тебя любит.
Я обняла сына, прижала к себе.
— Тим, это сложно.
— А ты попробуй просто. — Он погладил меня по голове. — Как в садике: если поссорился — подойди и скажи «мирись-мирись-мирись». И всё.
Я улыбнулась сквозь слезы.
— Если бы всё было так просто.
— А ты сделай просто. — Тим посмотрел на меня с укором. — Вы взрослые, а глупее меня.
И убежал завтракать.
Я лежала и думала о том, что мой восьмилетний сын мудрее меня. Что он прав: мы всё усложняем, придумываем проблемы, боимся доверять.
А ведь можно просто — взять и попробовать. Еще раз.
Я взяла телефон. Набрала Гене.
— Привет, — сказала тихо.
— Привет. — В его голосе было столько надежды, что сердце сжалось. — Ты как?
— Нормально. — Пауза. — Гена, прости за вчера.
— Тебе не за что извиняться. Я понимаю.
— Понимаешь?
— Ты боишься. Я знаю. Я сам боюсь. — Он вздохнул. — Но я не хочу больше жить в страхе. Я хочу жить с тобой.
Я молчала, переваривая.
— Приезжай сегодня вечером, — сказала наконец. — Посидим с Тимом. Просто так.
— Приеду. — Голос дрогнул. — Обязательно.
— И Гена?
— Да?
— Я тоже скучала. Всё это время. Просто боялась признаться.
Пауза. Длинная, тёплая.
— Я знаю, — сказал он. — Я чувствовал.
— До вечера.
— До вечера.
Я положила трубку и посмотрела в окно. Солнце светило по-весеннему ярко. Где-то пели птицы.
Жизнь налаживалась.
Медленно. Трудно. Со слезами и страхами.
Но налаживалась.
Продолжение следует...