Фараон должен был умереть.
Неферхотеп¹ увидел это не в дыме курильниц, не в полёте священных ибисов над Нилом, не в трещинах на бычьей лопатке, которую жрецы бросали в огонь, чтобы прочесть волю богов. Он увидел это там, где ложь невозможна — в расположении звёзд.
Крыша храма Тота² в Фивах³ была его обсерваторией уже двадцать лет. Плоская, выложенная известняковыми плитами, с невысоким парапетом по краю и инструментами, которые передавались от учителя к ученику столько поколений, что никто уже не помнил, кто их создал первым. Меркхет⁴ — раздвоенный стержень для определения меридиана. Бай⁵ — пальмовое ребро с прорезью для измерения углов. Водяные часы⁶, по которым отсчитывали ночь. И таблицы — десятки папирусных свитков с записями наблюдений, которые велись со времён строителей пирамид.
Неферхотеп поднялся на крышу в третий час ночи, когда служба в храме закончилась и жрецы разошлись спать. Воздух был сухим, прохладным — такой бывает только в сезон ахет⁷, когда Нил начинает подниматься, а ночи ещё не наполнены душной жарой. Звездочет зажёг масляный светильник, положил рядом восковую табличку и стилус. Сел на низкую скамью, укутался в льняной плащ и поднял глаза.
Небо над Фивами было чёрным, усыпанным звёздами так густо, что казалось — если протянуть руку, можно коснуться их пальцами.
На востоке, у самого горизонта, поднималась Сопдет⁸ — Сириус, богиня-звезда, та, что возвещала разлив Нила и начало нового года. Её появление называли Пер Сопдет⁹ — «восход Сопдет», и от этого момента отсчитывали все календарные циклы. Она горела ярко, чисто, без мерцания, как горит алмаз на чёрном бархате.
Чуть выше — созвездие Саху¹⁰, которое греки через тысячу лет назовут Орионом. Египтяне видели в нём Осириса¹¹, бога мёртвых, идущего по небу в ладье вечности. Три яркие звезды его пояса — Минтака, Альнилам, Альнитак — образовывали прямую линию, указывающую на Сопдет. Как муж указывает на жену. Как бог ведёт богиню через тьму.
Северный небесный полюс, вокруг которого вращался весь небосвод. Там горела Тубан¹² из созвездия Дракона — неподвижная звезда, ось мира, точка, вокруг которой кружили все остальные светила. Египтяне называли её Анх-ти¹³ — «неразрушимая». Строители пирамид ориентировали свои усыпальницы на неё, чтобы душа фараона могла подняться прямо к вечности, не сбившись с пути.
Он записал время на табличке. Положение Сопдет. Высоту над горизонтом. Потом посмотрел на запад.
И замер.
Хорус-Дешер¹⁴ — красная звезда, которую позже назовут Марсом, — стояла так близко к Анубис-Секет¹⁵ — Сатурну, — что между ними можно было поместить толщину пальца. Это называлось соединением. Когда две планеты сходятся на небе так близко, что почти касаются друг друга.
Марс — бог войны, крови, разрушения.
Сатурн — бог границ, времени, смерти.
Их встреча была плохим знаком. Но не только это остановило дыхание Неферхотепа.
Он встал. Подошёл к краю крыши. Посмотрел на юг, туда, где над храмами Карнака висела Луна — тонкий серп, едва видимый на фоне звёздной россыпи.
Слишком тонкая для этого дня цикла.
Неферхотеп вернулся к скамье. Развернул один из свитков — таблицу лунных фаз, составленную его учителем тридцать лет назад. Пробежал глазами по столбцам цифр. Проверил расчёты дважды.
Ошибки не было.
Луна убывала быстрее, чем должна была. На два дня быстрее.
Он взял второй свиток — записи звёздных конфигураций за последние триста лет. Листал долго, пока пальцы не остановились на одной странице.
Год четвёртый правления Аменхотепа Второго¹⁶.
Та же конфигурация. Марс и Сатурн в соединении. Луна убывает быстрее расчётов. Сопдет восходит в тот же день.
И в конце записи — короткая приписка, сделанная дрожащей рукой: «В этот год фараон пал от руки собственного брата. Дворец в крови. Египет в смуте».
Неферхотеп закрыл свиток. Положил его обратно в футляр. Сел на скамью и долго смотрел на небо.
Звёзды не кричали, не угрожали, не предупреждали. Они просто повторяли узор. Как ткач повторяет рисунок на полотне. Как писец переписывает текст со старого папируса на новый.
Небо не обманывало. Оно было единственным, чему можно было верить без сомнений. Цари, сановники, жрецы могли солгать. Но звёзды всегда были честны с зведочетом.
И сейчас они говорили: в течение года Египет лишится фараона.
Неферхотеп не верил в предрассудки. Он был учёным, а не прорицателем. Звёзды не управляли судьбой — они только отражали её, как вода отражает лицо. Человек, смотрящий в Нил, видит себя. Но это не значит, что река создала его.
Но узор повторялся. А когда узор повторяется, закономерность становится предсказуемой.
Он встал. Погасил светильник. Спустился вниз по каменной лестнице, узкой, крутой, ведущей внутрь храма. В коридоре горели редкие масляные лампы. Где-то неподалеку мерно шагала ночная стража.
Неферхотеп дошёл до своей кельи — маленькой комнаты с тростниковой циновкой на полу, деревянным ящиком для инструментов и узким окном, выходящим на восток. Звездочет лег и закрыл глаза.
Но не уснул.
Впервые за двадцать лет наблюдений ему стало страшно.
Царский гонец прибыл на следующее утро.
Неферхотеп стоял во внутреннем дворе храма, где жрецы совершали утреннюю службу богу Тоту — владыке мудрости, письма и счёта. Статуя бога возвышалась в глубине святилища — человек с головой ибиса, держащий в руках палетку писца и тростниковое перо. Перед статуей курился ладан. Верховный жрец читал молитву, а младшие жрецы повторяли её хором, раскачиваясь в такт словам.
Неферхотеп не участвовал в службе. Он был жрецом, но не служителем. Его дело — не молитвы, а расчёты. Не ритуалы, а наблюдения. Тот был богом знания, и Неферхотеп служил ему единственным способом, который понимал — изучая небо.
Гонец вошёл через боковые ворота. Подошёл к Неферхотепу и поклонился.
— Жрец Неферхотеп?
— Да.
— Тебя вызывает фараон.
Неферхотеп не показал удивления и только спросил:
— Когда же?
— Сейчас. Я жду у ворот. Носилки готовы.
Звездочёт пошёл в свою келью. Снял ночной плащ, надел чистый льняной схенти¹⁷, белую накидку жреца. Взял небольшой кожаный футляр со свитками — не теми, что читал ночью, а чистыми, для записей.
Носилки были у ворот храма. Четыре носильщика, крепкие нубийцы с бритыми головами стояли подле них. Неферхотеп сел внутрь на мягкие подушки, занавески опустили, и носильщики понесли звездочета.
Дорога от храма Тота до царского дворца занимала меньше часа. Неферхотеп не видел улиц Фив — только слышал: крики торговцев, мычание быков, скрип колёс телег, плеск воды, которую кто-то выливал из кувшина. Жизнь города текла мимо, не зная, что ночью на крыше храма кто-то увидел конец того, кто им управлял.
Носилки остановились. Занавески отдёрнули. Неферхотеп вышел.
Царский дворец в Фивах был не таким огромным, как дворцы Мемфиса или Пер-Рамсеса, но внушительным. Белые стены из известняка, расписанные сценами побед фараона. Колонны в виде лотосов и папирусов. Широкий двор, где стояла стража — солдаты с копьями и щитами, в бронзовых доспехах.
Гонец повёл его внутрь. Через анфиладу залов, где сидели писцы с табличками. Через покои, где служанки подметали пол пальмовыми вениками. Через коридор, стены которого были расписаны звёздными картами — видимо, кто-то из прежних фараонов тоже интересовался небом.
Наконец — тронный зал.
Высокие колонны, расписанные иероглифами. Пол из полированного камня. У дальней стены — трон из чёрного дерева, обитый золотом, с подлокотниками в виде крылатых змей.
На троне сидел Менхеперра — фараон Верхнего и Нижнего Египта, владыка обеих земель, сын Ра.
Ему было около тридцати. Высокий, с широкими плечами, лицом без бороды — только церемониальная накладная борода из золота висела на ремешках под подбородком. На голове — немес¹⁸, полосатый платок с уреем¹⁹ на лбу. Глаза тёмные, внимательные, с тем выражением, которое бывает у людей, привыкших слушать ложь и отыскивать в ней крупицы правды.
Справа от трона стояли двое: визирь Анхефену — старик с седой бородой, и верховный жрец Амона Хапусенеб, тучный, с руками, унизанными кольцами, и взглядом торговца, оценивающего товар.
Неферхотеп опустился на колени. Коснулся лбом пола.
— Встань, — сказал фараон. Голос был ровным, без напряжения.
Неферхотеп поднялся. Стоял, сложив руки на груди, и ждал.
Менхеперра смотрел на него изучающе долго. Потом медленно откинулся на спинку трона.
— Неферхотеп, — произнёс он. — Ты смотришь выше всех нас. Видишь то, чего не видят другие. Разговариваешь со звёздами так же свободно, как визирь говорит со мной.
Неферхотеп склонил голову.
— Я наблюдаю небо, владыка. Но не разговариваю с ним. Небо не говорит, оно показывает.
— Показывает, — повторил фараон. — Хорошо. Тогда скажи мне: что показало тебе небо этой ночью?
Неферхотеп чувствовал, как в зале стало тише. Визирь и жрец пристально смотрели на него.
— Владыка, — начал он осторожно, — небо показало расположение звёзд. Сопдет взошла в срок. Марс и Сатурн стоят в соединении. Луна убывает.
— Это всё?
— Нет.
— Тогда продолжай.
Неферхотеп вздохнул.
— Луна убывает быстрее, чем должна. Марс и Сатурн стоят так близко, что между ними можно поместить палец. Это соединение редкое. Последний раз оно было триста лет назад.
Фараон выпрямился.
— И что означает это соединение?
— Оно означает... перемены, владыка.
— Какие перемены?
Неферхотеп замолчал, не решаясь сказать правду.
Менхеперра встал. Медленно спустился с помоста, на котором стоял трон. Подошёл ближе — так близко, что Неферхотеп почувствовал запах мирры, которой умащали царские одежды.
— Неферхотеп, — сказал фараон тихо, — я не боюсь войны. Не боюсь жрецов. Не боюсь заговоров. Я уже подавил один. Тех, кто хотел меня убить, я убил сам. — Он посмотрел звездочёту в глаза. — Но я боюсь лжи. Ложь убивает медленнее меча, но вернее. Поэтому я спрашиваю тебя не как фараон, а как человек, который хочет знать правду. Что говорят звёзды обо мне?
Неферхотеп смотрел на него. На лицо, в котором не было ни гнева, ни страха. Только любопытство. Опасное, холодное любопытство человека, который готов услышать любой ответ, но не простит молчания.
В этот момент звездочёт понял: ложь продлит ему жизнь. Правда — сократит.
Он выбрал правду.
— Владыка, — произнёс он медленно, — звёзды показали знак. Тот же, что был триста лет назад. В год, когда Египет потерял фараона.
Фараон стоял и смотрел на Неферхотепа так, будто пытался прочесть что-то написанное на его лице.
— Потерял фараона, — повторил он тихо. — Ты хочешь сказать, что я скоро умру?
— Звёзды показывают узор, владыка. Не судьбу. Узор может повториться. Но это не значит, что всё повторится точно так же.
— Отвечай прямо, — голос фараона стал жёстче. — Я умру?
Неферхотеп побледнел.
— Да, Великий Царь.
Менхеперра смотрел на звездочёта долго. Очень долго. Потом медленно развернулся и пошёл обратно к трону. Поднялся на помост. Сел на трон и положил руки на подлокотники.
И спросил — спокойно, почти мягко:
— А если я казню тебя, Неферхотеп... звёзды изменят своё решение?
Звездочёт замер.
Это не была угроза. Это был вопрос вопросов. Фараон действительно хотел знать: можно ли перехитрить судьбу, убив того, кто её увидел?
*****
Алексей Андров. Первая часть рассказа «Фараон и зведочет»
Друзья, если рассказ вам понравился, поставьте лайк и подпишитесь на канал.
Художник Арнольд Фриберг
СНОСКИ
¹ Неферхотеп — древнеегипетское имя, означающее «Прекрасный и довольный» или «Красота довольна». В истории известны несколько носителей этого имени, в том числе жрецы и писцы.
² Храм Тота в Фивах — Тот (Джехути) — бог мудрости, письма, счёта и покровитель учёных. Его главный культовый центр находился в Гермополе, но в Фивах существовали небольшие святилища и школы писцов, где обучали астрономии и ведению календаря.
³ Фивы — один из величайших городов Древнего Египта, столица страны в эпоху Нового царства. Располагался на восточном берегу Нила (современный Луксор). Центр культа бога Амона.
⁴ Меркхет — древнеегипетский астрономический инструмент для определения меридиана и времени ночью. Представлял собой раздвоенный стержень с отвесом; наблюдатель смотрел через прорезь на звезду и фиксировал её прохождение.
⁵ Бай — инструмент для измерения угловых расстояний между звёздами, похожий на пальмовую ветвь с прорезью. Использовался для наблюдения за движением небесных тел.
⁶ Водяные часы (клепсидра) — прибор для измерения времени, широко использовавшийся в Египте с XVIII династии. Представляли собой каменный или керамический сосуд с отверстием, вода вытекала равномерно, и уровень показывал время.
⁷ Ахет — первый сезон древнеегипетского календаря, время разлива Нила (примерно июль — ноябрь). Начинался с гелиакического восхода Сириуса и был самым важным для земледелия.
⁸ Сопдет (Сотис, Сириус) — важнейшая звезда в египетской астрономии. Её гелиакический восход (первое появление на утреннем небе после 70 дней невидимости) возвещал начало разлива Нила и наступление нового года.
⁹ Пер Сопдет — древнеегипетское название гелиакического восхода Сириуса, буквально «выход Сопдет». С этого события отсчитывался египетский гражданский календарь.
¹⁰ Саху (Орион) — созвездие, которое египтяне отождествляли с Осирисом, богом возрождения и загробного мира. Считалось, что душа умершего фараона отправляется к Саху, чтобы стать бессмертной.
¹¹ Осирис — один из главных богов египетского пантеона, владыка загробного мира (Дуата), судья мёртвых, символ умирающей и воскресающей природы.
¹² Тубан (α Дракона) — звезда, которая около 3000 г. до н.э. находилась вблизи северного полюса мира и служила Полярной звездой. Египтяне ориентировали на неё пирамиды и храмы, считая её «неразрушимой» и связывая с вечностью.
¹³ Анх-ти — авторское название для звезды Тубан, образованное от египетского слова «анх» (жизнь). В египетской традиции «неразрушимые звёзды» (ихиму-сек) ассоциировались с душами умерших царей, обретавших вечную жизнь.
¹⁴ Хорус-Дешер (Марс) — «Красный Гор» — одно из возможных древнеегипетских названий Марса. Красный цвет планеты ассоциировался с богом Сетом (силы хаоса), но мог связываться и с воинственным аспектом Гора.
¹⁵ Анубис-Секет (Сатурн) — гипотетическое название Сатурна. Анубис — бог бальзамирования и границ между мирами, Секет — одно из имён богини-львицы Сохмет. Авторская интерпретация основана на связи Сатурна со временем, границами и смертью.
¹⁶ Аменхотеп Второй — фараон XVIII династии (ок. 1427–1401 гг. до н.э.), сын Тутмоса III. Известен как воин и строитель. Его правление было временем стабильности, но дворцовые интриги действительно случались.
¹⁷ Схенти — основная мужская одежда в Древнем Египте, представлявшая собой кусок ткани, обёрнутый вокруг бёдер и поддерживаемый поясом. Жрецы и знать носили схенти из тонкого льна.
¹⁸ Немес — полосатый царский головной платок, один из главных символов власти фараона. Закрывал лоб и затылок, оставляя открытыми уши, сзади связывался в узел.
¹⁹ Урей — стилизованное изображение священной кобры на короне или головном уборе фараона. Символизировал власть над Нижним Египтом и защиту богини Уаджит.