Мой друг Саша Гарбуз часто рассказывал, как хорошо жили колхозники в старину. Он тему знал! Ведь было время, когда вроде бы «бесправные колхозники», с их нищими пенсиями, на деле были богачами. В самом деле: во время войны не то, что самолёты, а и целые танковые колонны для армии покупали!..
Теперь я предлагаю вам статью Петра Балаева, в которой – все ответы.
Вы поймёте, как нас дурачат.
***
«Троцкизм против большевизма» готовится к переизданию, и мне издатель предложил дополнить книгу информацией о введении государственного пенсионного обеспечения для колхозников. Мне сначала вопрос показался не очень важным и довольно известным, к предложению я отнёсся с прохладцей. Честно признаюсь, я от деда и бабушек знал, как государство кинуло колхозников, но считал, что вопрос довольно известный, и нет смысла мне лично в него погружаться. И так, на всякий случай, позвонил брату, вдруг и он ещё что-то сможет вспомнить, он после института работал в совхозе и тоже застал тех мужиков, которые ещё в колхозах при Сталине трудились…
После звонка сразу бросился изучать правовую пенсионную базу тех лет и искать в интернете исследования на эту тему. Я, конечно, относительно Брежнева иллюзий насчёт его большевистской натуры не питал, как знают читатели «Троцкизма…», но теперь могу утверждать с достаточной уверенностью: при всём том, что из себя представляет современный буржуазный российский режим, его предводитель и его представители – ангелочки с белоснежными крылышками по сравнению с Леонидом Ильичом и остальной шайкой ЦК КПСС. Которые – просто циничные мрази.
Но я как-то упустил, что вы, дорогие читатели, в массе своей знаете о том, что государственные пенсии для колхозников были введены при Хрущёве. Правильно? И знаете, что Брежнев многое сделанное волюнтаристом Хрущёвым исправил. Согласны? Так вас обманывали. Всё было ровно наоборот, и на Хрущёва ещё перевели много стрелок, сделав его виноватым там, где он совсем ни причём. Чтобы светлый образ Леонида Ильича ярче сиял, наверно.
А начну я с того, что в книге уже написано, только придётся этот вопрос разъяснить чуть с другого ракурса – про доходы колхозников. И мы же, в массе своей, я с этим постоянно сталкиваюсь, знаем, что колхозно-кооперативная, артельная собственность является собственностью общественной, т.е. переходной от частной к общенародной, но что она из себя представляет, эта переходная форма собственности, мы в своих умах представляем чисто гипотетически, как что-то умозрительное. Но в реальности эта переходная форма имеет вполне реальные очертания и наполнения, только они похоронены под валом мусора антиколхозной пропаганды, которая велась ещё при дорогом Леониде Ильиче.
Как выражался товарищ Сталин, для большевика главное – найти основное звено, ухватиться за него и тянуть, пока вся цепь не будет вытянута. И в «Головокружении от успехов» он написал, что: «Артель является основным звеном колхозного движения потому, что она есть наиболее целесообразная форма разрешения зерновой проблемы. Зерновая же проблема является основным звеном в системе всего сельского хозяйства потому, что без её разрешения невозможно разрешить ни проблему животноводства (мелкого и крупного), ни проблему технических и специальных культур, дающих основное сырьё для промышленности».
Главная цель создания колхозов – решение зерновой проблемы. Что это означает? А то, что объединялись в единое поле, запахивались межи, разделяющие землю, которая составляла зерновой клин. Те наделы частников, которые до того использовались для выращивания зерновых культур. И обязательные государственные поставки касались только – зерна. Ну и технических культур, разумеется.
Но зерновой клин – это же не вся земля, которая нужна крестьянину для ведения хозяйства, и не вся земля, которую ему до коллективизации государство передавало для обработки в бессрочное пользование. Даже в зерновых районах. Есть же ещё земля под пастбища и сенокосы. И её в ряде районов даже чувствительно больше, чем площади зернового клина. А госпоставки исчислялись с гектара обрабатываемого зернового клина, а сена госпоставки не касались, государство не требовало от колхозов обязательной продажи сена. И молока. И мяса. И Сталин прямо писал в «Головокружении…» о запрете обобществления домашнего скота и птицы. Это всё оставалось в личном хозяйстве колхозников. На колхозном дворе.
И когда нам сегодня желающие показать ужасные тяготы колхозной жизни говорят о том, что при Сталине с колхозников налоги драли, то вас немножко, как выражаются в Одессе, обманывают. Никакими налогами колхозники не облагались. Совершенно никакими. Смотрим «ЗАКОН О СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОМ НАЛОГЕ. Принят Верховным Советом СССР (на IV сессии) 1 сентября 1939 г. (“Ведомости Верховного Совета СССР” 1939 г. № 32): «Доходы колхозников, получаемые от колхоза по трудодням в денежной и натуральной форме, сельскохозяйственным налогом не облагаются».
Всё, вопрос закрыт? Вот так и отвечайте теперь тем, кто будет гнусавить о бедных колхозниках, которых государство душило налогами – вы всё врете, колхозники налогами не облагались. Потому что налогами облагались «…доходы личного хозяйства колхозников – членов сельскохозяйственных артелей и коммун, смешанных промысловых сельскохозяйственных артелей (промколхозов) и рыболовецких артелей, а также членов товариществ по совместной обработке земли (ТОЗ’ов)».
Не колхозники, а личные хозяйства колхозников. По принятому в те годы выражению – колхозные дворы. Колхозный двор, это не то, где за забором песочница, в которой дети колхозников играют, и не палисадник с кустами крыжовника, колхозный двор это, из Устава сельхозартели цитирую: «Каждый колхозный двор в земледельческих районах с развитым животноводством может иметь в личном пользовании 2–3 коровы и, кроме того, молодняк, от 2 до 3 свиноматок с приплодом, от 20 до 25 овец и коз вместе, неограниченное количество птицы и кроликов и до 20 ульев».
Ну-ка, на что это похоже? Есть у вас знакомые фермеры? У них поинтересуйтесь. Я как-то в переписке одному фермеру показал этот Устав, и он мне с удивлением ответил, что у них в районе таких фермерских хозяйств нет, это по современным даже меркам – очень большое фермерское хозяйство.
Сами прикиньте доход от этого хозяйства. Три коровы – это и три головы приплода в год, это минимум тонна говядины на продажу. Сколько сейчас говядина стоит? Рублей 800 в среднем? Вот вам 800 000 рублей только от приплода коров в год. Молоко и продукты из него. Две-три свиноматки – это минимум 30 поросят. 30 поросят! 25 овец. Ценами на баранину интересовались? Я писал, что у деда с бабкой даже в 1960-е летом держали по 300 гусей, на зиму только пару десятков гусынь с гусаком оставляли – сколько это сейчас стоит? Поэтому тот знакомый фермер мне написал, что он нищий по сравнению с теми колхозниками.
Вы ещё не забыли, как в Перестройку крик стоял: колхозы не накормят страну, фермеры накормят!
Так ведь и кормили. Только у них название не иностранное, фермер, было. А – колхозный двор. Удивил я вас? Это ещё только начало. Но пока, надеюсь, вы поняли, что не колхозники, как физические лица, налоги платили, налогами облагались, если это правильно современным языком называть – фермерские хозяйства. Да, именно, колхозный двор – это фермерское хозяйство. С некоторыми ограничениями и особенностями. Про которые современным фермерам, и не только российским, лучше не говорить, чтобы их нервную систему не травмировать…
***
И теперь вам становится понятным, что, когда разные любители статистики показывают, в каком тяжёлом положении оказались бедные крестьяне, согнанные в колхозы, используя сведения о денежном и натуральном наполнении трудодня, вас элементарно и подло обманывают, пользуясь тем, что многие и из вас даже приблизительно не представляют реальный колхозной и просто сельской жизни. Если колхозник на трудодень получает полрубля и один килограмм зерна, то это не значит, что его доходы – полрубля и 1 кг зерна в день. Даже если учесть, что за один рабочий день можно было и несколько трудодней выработать. Главный доход колхозника – доход от колхозного двора, от его личного хозяйства. Именно поэтому часто стоял остро вопрос выработки колхозниками необходимого минимума трудодней.
Смотрите. Поля зернового клина колхозов уже с конца 1930-х годов в значительной степени обрабатывались техникой МТС, рабочими МТС, а с конца 1940-х – уже почти полностью МТС. Колхозники только нанимались в МТС на сезон обработки сцепщиками – была тогда такая специальность, ещё плуги и жатки на сцепках были. И помощниками комбайнеров. Фактически, обработка зернового клина почти полностью лежала не на колхозе, а на МТС. И полученное зерно в размере примерно 25% от его сбора – уходило государству, но не бесплатно, его государство выкупало у колхозов по твёрдым ценам, и примерно ещё 25% – уходило МТС как плата за обработку земли и уборку урожая. И половина делилась на семенной фонд и между колхозниками на трудодни. И ещё полученные от государства деньги за зерно также уходили частью в разные колхозные фонды, на пенсии бывшим колхозникам, в том числе, и начислялись на трудодни.
Но земля под пастбища и сенокосы тоже у колхоза была. И на этой земле выпасался скот колхозных дворов. Ещё даже в 1950-е годы общественное животноводство в колхозах находилось в самом начале развития, фильм «Свинарка и пастух» – это реклама его, так сказать; до 1950-х годов пастбища и сенокосы почти полностью использовались в интересах колхозных дворов.
И вот представьте, что вы живёте в пригороде даже не Москвы, а областного города, вы член колхоза. У вас 3 коровы. И ещё полгектара приусадебного участка, не считая площади под застройки – по сталинским нормам. Колхоз предоставляет пастбище для ваших коров. Колхоз предоставляет вам сенокос. Вашего приусадебного участка хватает, чтобы на нём вырастить себе картошку и огурцы с капустой, да корове буряки и тыкву для подкормки к сену – и зачем вам этот колхоз сдался? Вы ведро молока каждый день продаёте в городе, часто даже постоянным клиентам (как пример вам – фильм «Отчий дом» 1959 года), от коров – у вас три телёнка в год на откорме. Выходить на работу в колхоз, чтобы на трудодень заработать какие-то деньги и какое-то зерно – для вас лишняя трата времени, вам нужно своё молоко возить в город на продажу, а не на колхозном току вкалывать.
Вот тут-то и появляется дилемма. Вроде и колхоз не нужен. Но, в то же время, пастбища и сенокосы – это земля, переданная колхозу государством в бессрочное безвозмездное пользование, вышибут из колхоза – и твою корову на колхозное пастбище пастух не пустит. Да и немного денег за зерно, проданное государству, и само зерно в качестве натуроплаты, для домашней птицы, в основном, не помешают. И уже не дилемма, а равновесие интересов. И это только один из примеров. Вариантов на самом деле было много.
А ныне публика в массе своей думает, что оплата трудодня – это весь доход колхозника. И когда видит размер этой оплаты, представленный статистикой, то ужасается нищенской жизни советского крестьянства. Нет, эта оплата – не то, что не основной доход, это его почти мизерная часть, она не составляла сколь-нибудь значительную часть дохода колхозников.
Я уточнил: мой дед получал 32 рубля в месяц деньгами от колхоза, теми деньгами, когда уже прошла Хрущёвская денежная реформа. Всего 32 рубля в месяц. Купил дом дочери на свадьбу, построил дом старшему сыну, купил дом младшему, себе дом построил и купил дом ещё матери невестки. И первый телевизор на селе у него появился. И стиральная машинка ещё в 1950-е годы. Понятно же, что 32 рубля колхозной зарплаты для него были – карманными расходами. Из расчёта этих «карманных расходов» ему пенсию и назначили по Закону от 1965 года: «Статья 8. Пенсии по старости членам колхозов назначаются в размере 50 процентов с заработка до 50 рублей в месяц и, сверх того, 25 процентов с остального заработка».
Но только, к 1965 году от его приусадебного участка остался огрызок, корова осталась одна, и то старику на неё сено заготовить было проблематично, потому что колхоза уже не было, а был совхоз, который получил себе все колхозные сенокосы, частники стали обкашивать вручную всякие неугодья. И зерно для кур и поросят уже нужно было покупать у совхоза. Или сдавать молоко и картошку в заготконтору, потом на эти деньги (принимали за копейки) покупать. И – возраст, как никак. И три войны в довесок к здоровью. Пенсия – 16 рублей. Колхозный стаж – с 1932 года. А баба Таня, его жена, ушла на минимальную пенсию – 12 рублей. Тоже колхозный стаж – с 1932 года, вместе с мужем приехала в голую Хорольскую степь. И Ксения Яковлевна, бабушка по матери, которая переехала в 1966-м году в Приморский край из Пензенской области – 12 рублей пенсия. Минимальная.
Зато пенсии не колхозные, а государственные. Очастливило их государство. И я думал, что это только частный случай, моим родственникам не повезло. Оказалось, что это было государственной практикой…
***
Пожалуй, самая информативная и взвешенная статья о пенсионном обслуживании колхозников: О.В. Капустина. «Колхозные пенсии в системе государственного пенсионного обеспечения Советского Союза (вторая половина 1960-х – 1980-е годов). Советую также её же диссертацию по вопросу пенсионного обеспечения советских граждан. Так вот, она приводит такие сведения:
«Через год после вступления в силу закона колхозные пенсии только в Российской Федерации были назначены 3,5 млн чел., а средний размер пенсии по Российской Федерации (впрочем, по всем видам пенсии) равнялся 12,7 руб.».
Т.е., практически колхозники стали получать среднюю пенсию – 12,7 рубля.
Причём, Ольга Викторовна – современный автор, для неё эта пенсия – достижение: мол, раньше-то ещё меньше платили:
«Итак, в результате ввода в действие нового закона возможность получать пенсии, без сомнения, появилась у бо́льшего количества колхозников, при этом у многих – в бо́льших размерах. В качестве иллюстрации приведём цифры по колхозам Брянской области. До введения закона 1964 г. средний размер пенсии в различных колхозах колебался от 2,4 руб. до 8,5 руб. (в среднем 4,9 руб.), после ввода закона – от 11,4 руб. до 13,6 руб.».
Ой-ой-ой! 2,4 рубля была пенсия, а стала 12,7! Вот как сильно разбогатели колхозные пенсионеры!
Автор умолчала (а может, и впрямь не знала), что пенсионные деньги – не единственный доход, который получали пенсионеры-колхозники, когда колхозы ещё были колхозами. Кроме отчислений в пенсионный колхозный фонд денежных средств в сумме не выше 2% от стоимости валовой продукции колхоза (а это реально много), из которых из платили маленькие денежные пенсии, собрание колхозников по своему усмотрению устанавливало дополнительную помощь пенсионерам, всё-таки это были родители, родственники колхозников, а это были и выдача продуктов питания, и обеспечение кормами животных личного хозяйства, и дрова-уголь.
К тому же пенсионеры, в принципе, оставались членами коллектива – они, насколько позволяло здоровье, участвовали в работе колхоза, им за это ещё и трудодни начислялись, дополнительно к пенсии.
Для нынешних исследователей та эпоха уже реально – терра инкогнита, как Месопотамские царства. Археологические раскопки пора проводить. Ведь приусадебный участок оставался за пенсионером-колхозником, и никому в голову не приходило его отнимать и обрезать. У одинокой старушки, соседки моего деда, огород был такой же, как и у деда – полгектара. Но бабушка Тоня уже очень старенькой была и не могла такой огород обрабатывать, так она три грядки отдала моему деду, себе оставила только клочок под огурцы и капусту. А в качестве платы за эти три грядки – картошка на всю зиму (да ей пары мешков и хватало) и мяса – половина кабанчика, ей этого мяса тоже с лихвой хватало.
И одна корова стояла у бабушки Тони в сарае. За коровой она уже не могла ухаживать, очень старенькой была, но это корова и не её была, а моего деда, только для налоговой числилась за хозяйством бабушки Тони, а хозяйства пенсионеров-колхозников от уплаты налогов были освобождены! Зато у бабушки Тони всегда были молоко, сметана и масло. И телёнок от коровы тоже в сарае соседки содержался, откармливался, а бабушка Тоня после продажи мяса получала половину его стоимости, вот вам ещё плюс к пенсии. И это не единственный у нас в селе был случай симбиоза работающих колхозников с пенсионерами, такая практика была распространена.
Плюс к тому – колхоз снабжал своих пенсионеров дровами и углем. Бесплатно.
Так что, считать пенсию колхозника только в размере её денежного наполнения – глупость на уровне идиотизма.
Но я про бабушку Тоню знаю только по рассказу моего деда и моей матери. Я её живой ещё застал, но когда уже этих деловых, если так можно выразиться, отношений между моими родственниками и ею не было. Огороды порезали после Сталина, колхоз перестал существовать, его реорганизовали в совхоз, а совхоз не обеспечивал кормами скот пенсионеров. И бабушка Тоня стала нищей, с своею пенсией. Ей по-соседски помогали, конечно, но и соседи сами не разбогатели, у них такие же пенсии были.
Иезуитство чистой воды – засчитать в качестве основы для начисления пенсии только денежную часть колхозного заработка, и вообще не учесть доходы от колхозного двора. Сделать вид, что этих доходов совсем не существовало. Но ведь это часть трудовой деятельности советского колхозника – его приусадебное хозяйство! И, кроме того, что эти хозяйства давали значительную долю мяса, молока, яиц и овощей на стол советского человека, колхозный двор давал ещё и налоги, денежно наполняя бюджет страны. Представьте, что государство не засчитало вам стаж и заработок, как частника, или в негосударственном предприятии, при назначении пенсии – вот такая это примерно история, если её экстраполировать на современные реалии. Согласитесь, что свинство.
12,7 рублей средний размер пенсии колхозника по РСФСР! Пусть её размер потом и повышали, в ценах тогдашнего времени пенсии хватало, фактически, только на покупку хлеба, соли и мыла. Всех пенсионеров РСФСР – одним Законом отправили в нищету.
Особенно сильно эта пенсионная реформа ударила по колхозникам из отдалённых от городов сёл. Если пенсионеры пригородных деревень могли ещё выносить на городские рынки продукцию со своего двора, то мои односельчане этого были лишены. Ближайший к селу Ленинскому крупный населённый пункт – районный центр село Хороль, в двенадцати км. Там был ещё военный гарнизон. И в Хороле был небольшой рынок, на котором покупали продукцию жёны военных и немногочисленная местная интеллигенция.
Но ведь и Хороль – тоже село, там своих продавцов на рынке хватало. Если до Хрущёва мои односельчане сдавали продукцию из подворья кооператорам-артельщикам, то после разгона артелей этот сбыт был потерян, оставались только государственные заготконторы, принимающие мясо, молоко и овощи по государственной цене. Т.е., в три раза ниже рыночной. Так ведь вам, колхозному быдлу, и пенсии государственные дали – аж 12 рублей!
И сегодня мне невыразимо стыдно вспоминать, как я подсмеивался над дедом, радовавшемуся яловым сапогам, подаренным ему мужем моей двоюродной сестры, прапорщиком. Мне по моей молодой глупости было смешно слушать, как дед говорил, что сапоги – это самая лучшая обувь, поэтому он всегда их носит. Зимой – яловые, летом - кирзовые. И – портянки.
Я процитирую большой кусок из статьи Капустиной:
«В своих воспоминаниях сын Н.С. Хрущёва – Сергей, ситуацию, сложившуюся с пенсионным обеспечением колхозного крестьянства, характеризовал как очень сложную: «Отец давно вынашивал вопрос об установлении пенсий колхозникам. Это был не только экономический, но и крупный политический шаг. Тем самым они приравнивались к рабочим, обретали равный со всеми социальный статус… пенсии… были невелики, особенно по нынешним меркам, но и на них средства отыскать было очень трудно. В начале года отец проводил многочасовые разговоры со специалистами, руководителями ведомств. В результате деньги наскребли…».
При этом Сергей Хрущёв подчёркивал озабоченность политических противников своего отца: «Брежнев и его «команда» нервничали. Ход их рассуждений, очевидно, был прост: «Хрущёв, сделав доклад, опять свяжет своё имя с мероприятиями, обеспечивающими улучшение условий жизни многим людям. Это поднимет его популярность, сильно подмоченную недавним повышением цен на продукты. Как себя поведут люди при его устранении, предсказать трудно...». В конечном итоге эта проблема решилась сама собой: закон «О пенсиях и пособиях членам колхозов» вступил в силу с 1 января 1965 г., т.е. уже после отставки Н.С. Хрущёва, и этот факт позволил многим советским гражданам связать пенсионное обеспечение колхозников именно с личностью Л.И. Брежнева».
С каким именем ни связывай, пенсионеры получили обнищание, и судьбу – работать до смерти. Мой дед выкопал картошку, пришёл с огорода, и умер. Бабушка Ксения на огороде от инсульта умерла…
Пётр Балаев.
Другие статьи канала:
«Окно Овертона» сломалось на И.В. Сталине
Укронацизм и федерализация