тому, как та или иная конфессия понимает высоту человека, кого она может предоставить как образец. И тут, при несомненном наличии праведников в любой деноминации, мы находим православие несравненным, потому что лишь в нём возможна святость как историческая реальность, как та реальность, которую можно увидеть и потрогать.
Это кажется понятным, но кто следует в нашем мире понятному? – конфессии следует сравнивать не по психованным бабкам у подсвечника, но по тому, как та или иная конфессия понимает высоту человека, кого она может предоставить как образец. И тут, при несомненном наличии праведников в любой деноминации, мы находим православие несравненным, потому что лишь в нём возможна святость как историческая реальность, как та реальность, которую можно увидеть и потрогать.
