Инна машинально запихнула в сумку кошелек и вышла из квартиры. Холодильник пустовал уже третий день, но заставить себя дойти до магазина было невероятно сложно. Не от лени — просто ничего не хотелось. Ни есть, ни спать, ни разговаривать с людьми.
Спустившись вниз, она с тоской посмотрела на скамейку у подъезда. Там, как всегда после обеда, восседал местный «трибунал» — три пенсионерки, для которых чужая жизнь была интереснее любого сериала.
— Инночка, голубушка! — тут же окликнула её Антонина Николаевна. — Как ты там? Держишься?
— Держусь, спасибо.
— А новостей никаких? Может, Алексей объявился?
Инна сжала губы и отрицательно покачала головой. Бабушки сочувственно цокнули языками, но стоило ей отойти на безопасное расстояние, как послышался шёпот:
— Говорю же, сбежал к другой. Какой мужик год молчать будет, если жив-здоров?
— Да не ври, Николаевна. Полиция искала, все документы на месте остались.
— А по мне, так она всё знает, только стыдно признаться. Видела я недавно передачу — там мужик вообще на три семьи жил, и никто не догадывался.
Инна ускорила шаг. Год назад её муж уехал на работу и не вернулся. Машину нашли через неделю в трехстах километрах от города — закрытую, аккуратно припаркованную, без следов борьбы. Алексей словно растворился в воздухе.
Следователь намекал на побег, участковый отмахивался, соседи перешёптывались. А Инна просто пыталась не сойти с ума.
Магазин она выбрала маленький, на окраине, где продавцы были равнодушны к покупателям. Никаких расспросов, никаких сочувственных взглядов — просто «пробили товар, получите сдачу, до свидания».
Но сегодня у кассы образовалась очередь. Инна встала в конец и прислушалась — кассирша на кого-то орала, не стесняясь в выражениях. Когда Инна встала на цыпочки, чтобы разглядеть виновника скандала, у неё перехватило дыхание.
У кассы стоял мальчик лет десяти, худой, в потёртой куртке не по сезону. Перед ним лежали батон и пакет молока. В руке он сжимал что-то блестящее.
— Тётенька, не сердитесь, пожалуйста. У меня есть денежка, вот.
Кассирша швырнула товар обратно на ленту.
— Какая денежка, попрошайка? Это металлолом, а не деньги! Вон отсюда, пока охрану не позвала!
Инна протиснулась вперёд.
— Хватит на ребёнка орать. Сколько с него?
Продавщица скривилась, но назвала сумму. Инна бросила деньги на прилавок и только потом разглядела, что мальчик протягивал кассирше старинную монету. Потёртую, отполированную до блеска, с двумя крошечными дырочками по краям.
Сердце ухнуло вниз.
— Мальчик, постой! — крикнула она, но он уже бежал к выходу.
— Эй, вы! Вернитесь немедленно, я полицию вызову! — завопила кассирша.
Инна кинулась следом, забыв про свою корзину с продуктами. Догнала мальчишку только на улице.
— Постой, пожалуйста!
Он обернулся, испуганно прижимая к груди батон и молоко.
— Вы… вы хотите забрать? Или в детдом меня сдать?
— Нет, что ты. Просто скажи, откуда у тебя эта монетка?
Мальчик полез в карман и достал монету.
— Мне её дядя дал. Он добрый, только странный какой-то — не разговаривает совсем, только свистит всё время.
«Лёша всегда насвистывал мелодии. Я столько лет пыталась его отучить…»
— А где этот дядя живёт?
— За нашими домами, где трубы большие. Я к нему часто хожу, он меня свистеть научил. А вам зачем?
У Инны задрожали руки.
— Отведёшь меня к нему? Я куплю тебе что хочешь — мороженое, торт…
Мальчик покачал головой.
— Не надо. Вы добрая, я и так отведу. Меня Лёшкой зовут.
Инна едва сдержала рыдание.
Они шли мимо полуразрушенных сараев и гаражей. Потом вышли на пустырь, заваленный строительным мусором. Где-то вдалеке торчали трубы теплотрассы.
— Подождите здесь, я его позову.
Лёшка скрылся за грудой кирпичей. Инна стояла, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.
«А если это не он? Если я схожу с ума? Монета могла потеряться, кто угодно мог её подобрать…»
Сзади хрустнула ветка. Инна обернулась и увидела двоих — мальчика и мужчину. Худого, заросшего, в грязной одежде. Но походка, разрез глаз, родинка на шее…
— Лёша…
Мир закачался. Последнее, что она успела увидеть — как он шагнул к ней, протягивая руки.
— Осторожно, не вставайте резко.
Инна открыла глаза. Над ней склонился фельдшер скорой помощи.
— Где он? Мужчина, который был рядом!
— Бездомный? Помог вас поднять и убежал. Туда, к трубам. Мальчишка за ним увязался.
Инна соскочила с носилок, не слушая возмущённых окриков медика. Побежала туда, куда указывал фельдшер. Споткнулась, ободрала ладонь о кирпич, но продолжала бежать.
Наконец услышала голоса. Замедлила шаг и осторожно выглянула из-за бетонной плиты.
Алексей сидел на земле, обхватив голову руками. Рядом стоял мальчик Лёша и неуверенно гладил его по плечу.
— Ты чего плачешь? Это же здорово, что ты заговорил!
— Ты не понимаешь… Это моя жена. Я всё вспомнил. И не вспомнил одновременно. Обрывки какие-то, кошмары… Что, если я совершил что-то ужасное? Что, если…
— Лёша, не убегай, пожалуйста.
Он вскочил и обернулся. Увидел её — и замер.
— Инна…
Она подошла и обняла его. Просто прижалась и молчала, чувствуя, как он сначала каменеет, а потом обхватывает её руками и беззвучно рыдает ей в плечо.
Два месяца Алексей провёл в больнице. Врачи диагностировали диссоциативную амнезию — редкое состояние, возникающее после сильного стресса. Он попал в аварию, ударился головой, потерял сознание. Очнулся в лесу, не понимая, кто он и откуда. Добрался до города пешком, жил где придётся, избегал людей из страха.
Память вернулась внезапно, когда он увидел, как Инна падает в обморок.
Мальчика Лёшу определили в приличный детский дом. Поначалу он протестовал, но потом признался, что там «кормят и не бьют», а это уже счастье.
— Инна, всё в порядке? Ты побледнела.
— Волнуюсь. А вдруг он передумает?
Алексей обнял жену.
— Не передумает. Увидишь.
Они ехали в детский дом — за сыном. Все документы на усыновление были готовы. Инне понадобилось три месяца и уйма нервов, чтобы оформить их, но она справилась.
Лёшка ждал их в холле, уже переодетый, с маленьким рюкзаком за плечами.
— Я знал, что вы приедете! С утра караулил у окна. Посидим немного?
— Некогда, — улыбнулся Алексей. — У нас сегодня праздничный ужин.
Мальчик поник.
— Ну ладно…
— И завтра некогда будет. И послезавтра. Потому что мы будем видеться каждый день. Хочешь жить с нами?
Лёшка замер.
— Вы меня… усыновляете?
Инна присела рядом и взяла его за руку.
— Конечно. Если ты согласен.
— А как же очередь? Ребята говорили, что люди годами ждут…
— В таких делах нет очереди, — тихо сказала Инна и обняла его.
Мальчик заплакал. Тихо, уткнувшись ей в плечо, пытаясь одновременно дотянуться и до Алексея. Тот поднял его на руки, обнял жену.
— Хватит сырость разводить. Дома торт ждёт. Огромный.
Алексей достал из кармана старую монету на шнурке и надел её Лёшке на шею.
— Это тебе. Счастливая монета. Она нашла для меня жену. Теперь нашла для нас сына.
Мальчик сжал её в ладони и крепко обнял обоих родителей.