Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф
Вадим увлёкся плёночной фотографией два года назад — когда цифра надоела и захотелось чего-то осязаемого. Он проявлял плёнку сам, в крохотной ванной, переоборудованной в тёмную комнату. Красный свет, запах реактивов, шорох бумаги — всё это стало его ритуалом.
На Измайловском рынке, среди хлама и старья, он нашёл камеру. Зенит-Е, начало семидесятых, корпус потёртый, но механика живая. Продавец — сухонький дед с жёлтыми пальцами — назвал смешную цену. «Забирай, — сказал он, — только плёнку сначала допечатай. Там осталось кадров десять».
Вадим удивился. Кто-то зарядил плёнку и не доснял? Он спросил, чья камера. Дед пожал плечами: «Из расселённого дома принесли. Коробка была, в ней фотоаппараты, бинокли... Чьё — не скажу».
Дома Вадим дощёлкал оставшиеся кадры — снял чайник, окно, кота соседского во дворе — и проявил плёнку. Тридцать шесть кадров: десять его, двадцать шесть чужих.
Первые чужие снимки были скучными. Улица, которую он не узнавал. Подъезд с деревянными перилами. Дверь квартиры — обычная, коричневая, с номером 14. Вадим рассматривал их без особого интереса. Чья-то жизнь, чужие стены.
Потом пошли снимки интерьера. Комната с обоями в мелкий цветочек. Кухня с газовой плитой. Коридор. Вадим разложил фотографии на столе и вдруг почувствовал странное. Планировка. Он знал эту планировку.
Он посмотрел на свою кухню. Потом на фотографию. Расположение окна, дверного проёма, ниша в стене — всё совпадало. Это была его квартира. Другие обои, другая мебель, другая эпоха — но планировка один в один.
Совпадение, подумал Вадим. Типовая застройка, одинаковые квартиры. Но лёгкая тревога уже зацепилась где-то внутри.
Следующие кадры он рассматривал медленно, подолгу. Кадр номер пятнадцать: угол комнаты, снятый снизу, почти с уровня пола. Как будто камеру положили на паркет и нажали спуск. Кадр шестнадцать: тот же угол, но ближе. Кадр семнадцать: стена, совсем близко, видна текстура штукатурки под обоями.
Кадр восемнадцать.
Вадим отложил фотографию и потёр глаза. Кадр восемнадцать был снят изнутри стены. Через щель. Он видел комнату — ту самую, с цветочными обоями — но через узкую вертикальную прорезь, как будто камеру засунули в трещину между кирпичами.
Он посмотрел на оставшиеся кадры. Девятнадцатый: вид через вентиляционную решётку. Комната, кресло, торшер — всё снято из стены. Двадцатый: из-под половицы. Паркетная доска обрамляла кадр сверху, а внизу — темнота подпола. Двадцать первый: из-за зеркала. Комната отражалась в пыльном стекле, но ракурс был неправильным — камера находилась между зеркалом и стеной.
Вадим встал. Прошёлся по квартире. Посмотрел на вентиляционную решётку — ту самую, на кухне. Потом на зеркало в прихожей. Потом на паркет.
Двадцать второй кадр он не хотел печатать. Но всё-таки напечатал.
Спальня. Вид сверху. С потолка. Кровать, на ней — человек. Спит. Одеяло натянуто до подбородка. Лицо размыто — выдержка была длинной, в темноте. Но силуэт читался. Мужчина. Один.
Вадим посмотрел на свою кровать. Потом — на потолок. На стык плиты и стены, где штукатурка чуть отходила, образуя тёмную линию.
Кадры с двадцать третьего по двадцать шестой были одинаковыми по композиции. Спящий человек, вид сверху, всё ближе и ближе. На последнем снимке лицо занимало почти весь кадр. Оно было нерезким, но Вадим разглядел черты. Высокий лоб. Прямой нос. Щетина.
Это было его лицо.
Он сидел перед фотографиями долго. Пытался думать рационально. Квартира типовая — совпадение. Лицо нерезкое — проекция, парейдолия, он видит себя, потому что боится увидеть себя. Фотографии старые — эмульсия семидесятых. Его тогда не было на свете.
Но рациональность не объясняла ракурсы. Кто-то — тогда, полвека назад — засовывал камеру в стены. Под пол. За зеркала. В потолок. Кто-то фотографировал спящего человека из щелей. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!
#старый_фотоаппарат #плёночная_фотография #жуткие_снимки #слежка_из_стен #проявка_плёнки #ночной_кошмар #блошиный_рынок #хоррор