Говорят, что когда выходишь замуж, ты приобретаешь вторую семью. Я же чувствую, что вместе со штампом в паспорте я приобрела огромный ком обиды, который с каждым днем становится всё тяжелее. Нам с Игорем по двадцать пять. Полгода назад мы поженились, и это событие стало лакмусовой бумажкой, проявившей истинное лицо наших близких.
Я — единственный ребенок в семье. Мои родители — простые люди, не миллионеры, обычный средний достаток. Но сколько я себя помню, они всегда старались дать мне лучшее. Когда встал вопрос о свадьбе и жилье, папа сказал: «Дочка, мы с матерью поживем в старом доме, а тебе оставим бабушкину квартиру. Это твой старт. Мы хотим, чтобы ты не по съемным углам моталась, а вила свое гнездо».
Они вывернулись наизнанку. Чтобы сделать в этой квартире ремонт, купить нам нормальное приданое и сыграть свадьбу, мама с папой отказывали себе во всем. Мама два года не покупала себе новой одежды, папа брал подработки по выходным. У них самих куча проблем со здоровьем, старая крыша на даче течет, но они улыбались: «Ничего, зато у молодых всё будет по-людски».
А что с той стороны? Игорь тоже один в семье. У его родителей есть наследственная квартира, которую они сейчас успешно сдают. Деньги капают, они ни в чем себе не отказывают: то новый ремонт у себя затеют, то на море улетят, то деликатесы в корзину складывают.
Когда зашла речь о свадьбе, будущая свекровь поджала губы:
— Нам эта свадьба не нужна. Это тебе, Юля, хочется белое платье и рестораны. Вот сама и зарабатывай. Мы вкладываться не будем.
В итоге на торжество, которое полностью оплатили мои родители (от аренды зала до последнего цветка в букете), они пришли гостями. Подарили конверт с двадцатью тысячами рублей — сумму, которую некоторые гости попроще положили, и на этом их миссия закончилась. «Зарабатывайте сами, молодые, жизнь — штука суровая», — поучал свекор за праздничным столом, попивая коньяк, купленный моим отцом.
Мои родители — люди простые, не жадные. Но даже их терпению пришел конец. Папа теперь просто отводит глаза, когда заходит речь о сватах, а мама тихо вздыхает: «Юль, обидно не за деньги, а за отношение. Мы последнее отдаем, а они как чужие люди». Они перестали с ними общаться. Просто не могут переступить через это чувство, что их использовали.
Сейчас у нас в квартире идет затяжной ремонт. Пыль, ободранные стены, горы стройматериалов. Я специально никого не зову в гости — не до приемов сейчас. Мои родители приходят по вечерам: папа помогает плитку класть, мама — отмывать окна. Приносят продукты, стараются поддержать.
А свекры… свекры приходят «полюбопытствовать».
Свекры приходят без предупреждения. Звонок в дверь:
— А мы мимо проезжали, решили заглянуть! Как тут у вас, ремонтец продвигается?
И они вваливаются в эту «разруху», как к себе домой. Свекровь, с маникюром и новой сумочкой, брезгливо обходит горы мусора, морщится от запаха грунтовки.
— Ой, Юлечка, а что это у вас плитка такая… странная? Мы вот у себя в ванной такую положили, а потом передумали. Выбрали другую, подороже.
Или:
— А вот эти обои, Юлечка, сейчас уже не в моде. Вы бы присмотрелись к флизелиновым, они такие долговечные!
И это все говорится с таким видом, будто они пришли к нам на инспекцию, а не в дом к собственному сыну, который вместе со своей женой горбатится на ремонт. При этом ни разу не прозвучало: «Может, вам денег на ремонт подкинуть?» или «Давайте мы вам пару мешков шпатлевки купим». Нет. Только советы и оценка.
Игорь… Игорь в эти моменты становится каким-то другим. Он начинает оправдываться за выбор плитки, объяснять, почему мы купили именно эти обои. Улыбается, суетится, старается угодить. Я же стою рядом и чувствую, как меня переполняет чувство абсолютной наглости.
Мои родители после тяжелого рабочего дня приезжают, чтобы помочь шпатлевать потолок. Они приносят с собой пакеты с едой, потому что знают, что у нас сейчас каждая копейка на счету. А эти приходят, чтобы посмотреть, как мы корячимся, и раздать бесплатные, никому не нужные рекомендации.
Недавно была совсем дикая ситуация. Свекровь пришла, когда мы с Игорем вдвоем пытались собрать огромный шкаф-купе. Мы были уставшие, в пыли, злые от того, что болты не подходили.
— Ой, а чего это вы пыхтите? — беззаботно спросила она. — Игорь, ты же вроде мастер на все руки.
— Мам, это сложно, — пропыхтел Игорь. — Тут инструкция непонятная.
— Ну ладно, — свекровь пожала плечами. — Я вам тогда сбегаю за тортиком, поедите, повеселее будет.
И ушла. Вернулась через полчаса с тортом, который стоил как пачка тех самых болтов, что не подходили. Мы посмотрели на этот торт, на недособранный шкаф, на свекровь, которая ждала благодарности, и на меня опять накатила волна. Торт! Когда мы третий месяц живем в коробках и экономим на всем!
Я не выдержала. В тот вечер, когда свекры ушли, я посмотрела на Игоря и сказала:
— Игорь, я больше не хочу, чтобы они сюда приходили.
Он удивился.
— Ну как же, Юль? Это мои родители. Они соскучились.
— Они не соскучились. Они приходят посмотреть, как мы тут мучаемся. И раздать свои "ценные" указания.
— Ты что, обиделась из-за торта? — он искренне не понял. — Мама хотела как лучше.
— Мама хотела как лучше?! — я не узнавала свой голос. — Игорь, твоя мама купила себе робот-пылесос на те деньги, которые могли бы пойти на наш ремонт! Мои родители последние штаны с себя снимают, чтобы нам помочь, а твои приходят в нашу грязь и с наглым видом дают советы, пока мы вкалываем!
Игорь замолчал. В его глазах я увидела обиду. Он, видимо, впервые столкнулся с тем, что его мама может быть «не права».
— Они же мои родители, Юль. Я им должен.
— Должен? — горько усмехнулась я. — А кто кому должен был на нашей свадьбе? Кто нам квартиру дал? Кто нам ремонт делает? Неужели ты не видишь разницы в отношении?!
Он ничего не ответил. Просто отвернулся. А я почувствовала себя полной лохушкой. Лохушкой, чьи родители выбиваются из сил, чтобы дать старт, пока родители мужа наслаждаются жизнью, ни во что не вкладываясь.
Как дальше строить отношения с его семьей? Я не знаю. И, честно говоря, уже не хочу.
Просто интересно — все родители парней такие, что им все должны, или мне так «повезло»?