В то утро я проснулась и поняла: всё. Дальше так жить нельзя.
За окном серое небо, мелкий дождик барабанит по подоконнику, а я лежу и смотрю в потолок уже битый час. Справа — пустая подушка. Слева — тумбочка с его фотографией, которую забыла убрать. Глупость, конечно. Надо было давно выкинуть или в альбом спрятать. Но рука не поднималась.
Два года назад я думала, что жизнь кончена. Что после сорока ничего уже не начинают, а только донашивают то, что есть. Ошибалась.
***
— Ты где был? — спросила я тогда, в ту самую ночь, хотя часы показывали половину четвёртого.
Он вздрогнул. Прямо физически вздрогнул, как будто я его током ударила. Стоял в прихожей, пальто снимал и даже не обернулся.
— На работе задержался, — голос хриплый, чужой.
— До четырёх утра?
— Ну а что такого? Корпоратив же.
Я не стала докапываться. Просто пошла на кухню, поставила чайник. Слышала, как он прошлёпал в ванную, как долго шумела вода. Когда вышел, я уже сидела с кружкой, смотрела в окно на пустую улицу.
— Ты чего не спишь? — спросил, остановившись в дверях.
— Не могу.
Он постоял, потоптался и ушёл в спальню. Лёг, наверное. А я так и просидела до рассвета. Потому что знала уже. Чувствовала. Женское сердце не обманешь, оно за версту беду чует.
Мы с Игорем пятнадцать лет прожили. Поженились молодыми, красивыми, все завидовали. Детей вот только Бог не дал. Сначала думали — рано, успеем. Потом по врачам забегали. Меня проверили — здорова. Игоря — здоров. А детей нет. И всё тут.
Он переживал страшно. Молчал в основном, но я видела, как он на малышей во дворе смотрит. Как отворачивается, когда по телевизору про многодетные семьи показывают. А я... я просто привыкла. Работа, дом, работа. Подруги уже внуков нянчили, а я всё ещё надеялась. Каждый месяц, как дура, бегала в аптеку за тестами. Каждый месяц — одна полоска.
— Может, усыновим? — спросила я как-то.
Он посмотрел так, что я больше не спрашивала.
***
А тут эта Вероника появилась на его работе. Молоденькая, разведённая, глазки строит. Я её видела один раз, когда за Игорем заезжала. Ничего особенного, скажем прямо. Но глаза у неё были такие... голодные, что ли. Как у кошки, которая чужую сметану унюхала.
Игорь говорил: "Обычная сотрудница, не бери в голову". Я и не брала. Пока в ту ночь не почувствовала.
Утром он сам всё рассказал. Сидел на кухне, кружку в руках крутил, в глаза не смотрел.
— Прости, — говорит. — Я не знаю, как так вышло. Выпил лишнего, она сама...
— Она? — перебила я. — Сама? А ты кто, мальчик? Тебя силком тащили?
Он замолчал. А я встала и ушла в комнату. Села на кровать и сидела, как каменная. Ни слезинки. Пустота внутри.
Неделю мы жили как чужие. Разговаривали только по делу. А потом он пришёл с работы белый как мел.
— Она беременна, — выдохнул с порога. — Вероника. Говорит, от меня.
Я посмотрела на него и вдруг так спокойно стало. Как будто гора с плеч.
— Собирай вещи, — говорю. — Иди к ней.
— Ты что? — опешил он. — Совсем? А как же мы? Пятнадцать лет...
— А ты не думал о нас, когда с ней ложился? Иди. У ребёнка должен быть отец.
Он ушёл в тот же вечер. Собрал чемодан и уехал. Квартиру оставил мне, сказал: "Не претендую". Ну и ладно.
Подруга Ленка потом звонила, орала в трубку: "Ты дура? Почему его просто так отпустила? Надо было вытрясти из него всё! Квартиру, машину, деньги!"
— Лен, — сказала я. — Устала я вытрясать. Пусть живёт.
И правда устала. Пятнадцать лет тянула на себе этот воз. Его настроения, его обиды, его молчание. А теперь отпустило.
***
Полгода я жила одна. Хорошо так жила, знаете. Ни на кого не оглядывалась. Хочешь — в три ночи встань и смотри телевизор. Хочешь — гречку свари, хочешь — вообще не вари. Красота.
Работа у меня была простая — в библиотеке местной. Скучно, конечно, молодёжь туда не ходит, одни пенсионеры. Но я люблю книжки. Запах этот старый, бумажный. Тишина. Уют.
Вот в библиотеке я его и встретила.
Мужчина зашёл, приличный такой, в очках. Спросил что-то по истории края. Я нашла ему книги, выписала формуляр. А он стоит, не уходит.
— Вы извините, — говорит. — Можно вопрос? Вы не замужем?
Я аж поперхнулась.
— Простите? — говорю. — Мы вродь не на свидании.
Он покраснел, замялся.
— Извините, глупо получилось. Просто сын у меня... он маму ищет. Умерла она полтора года назад. А вы на неё похожи. На фотографиях. Вот он и привязался.
Я опешила. Сын? Какой сын?
А он объяснил. Зовут Павел, вдовец. Жена от онкологии сгорела, пока второго носила. Очень дочку хотела, от лечения отказалась. Теперь один с мальчишкой, пятилетка. А тот по женщинам тоскует, всё ищет, кто бы пожалел.
— Странный разговор, — говорю. — Я вас не знаю, вы меня.
— Простите, — ещё раз извинился он и ушёл.
А я потом весь день думала. Странно как-то. Судьба, что ли?
Через неделю он снова пришёл. С сыном. Мальчонка маленький, вихрастый, глаза серьёзные. Смотрит на меня и молчит.
— Здравствуй, — говорю. — Тебя как зовут?
— Тимур.
— А я тётя Валя. Хочешь, книжку покажу с картинками?
Он кивнул. И пошли мы с ним книжки смотреть. А Павел рядом стоит, улыбается.
Так и завязалось. Сначала в библиотеке виделись, потом в парк вместе ходили. Тимур ко мне привык, за руку держался, рассказывал про свои машинки, про садик. А я слушала и чувствовала, как внутри что-то оттаивает.
— Вы простите, что я тогда с порога, — сказал как-то Павел. — Просто Тимур увидел вас в окно, когда мы мимо проходили, и закричал: "Мама!". Пришлось зайти.
— Ничего, — говорю. — Я не обижаюсь.
А через месяц он предложил жить вместе. Прямо так и сказал:
— Валя, я понимаю, что у вас своя жизнь. Но Тимур к вам привык, да и я... Вы хорошая. Давайте попробуем?
Я думала три дня. Подруге позвонила. Ленка опять заорала: "С ума сошла? Чужого мужика с ребёнком в дом пускать! Тебе своих проблем мало?"
А я подумала и согласилась.
***
И вот прошло два года.
Я сижу на кухне, пью чай с малиновым вареньем. За окном тот же серый дождик, а мне тепло и уютно. Из комнаты слышны голоса: Павел Тимуру книжку читает перед сном. Про Незнайку, кажется.
Тимур теперь меня мамой зовёт. Сам так решил. Я не настаивала, а он однажды подошёл, обнял и сказал: "Можно я буду вас мамой называть?" Я чуть не расплакалась тогда.
А вчера случилось то, чего я уже и ждать перестала.
Задержка. Я сначала не поверила. В сорок четыре года? Быть не может. Но тест показал две полоски. Яркие, чёткие.
Павел пришёл с работы, я ему показала. Он побледнел, потом покраснел, потом схватил меня в охапку и закружил по комнате.
— Валя! Валечка! Это ж чудо!
И правда чудо. Врачи говорили — здорова, а детей нет. А оно вон как вышло. Просто не с тем человеком жила.
Не знаю, кто там наверху за нами следит, но спасибо ему большое. Всё исправил. Всё на свои места расставил.
А Игорь... Игорь звонил недавно. Голос пьяный, жалобный. Говорит, Вероника его выгнала, ребёнка забрала и алименты требует. Спрашивал, можно ли вернуться.
Я посмотрела на Тимура, который рисовал за столом, на Павла, который мыл посуду, погладила свой ещё плоский живот и сказала:
— Извини, Игорь. Здесь твой поезд ушёл. Безнадежно.
Положила трубку и пошла на кухню, пить чай с малиновым вареньем. Хорошо-то как...
🖊️ Спасибо, что остаётесь с нами.
Рекомендуем почитать :